Всю жизнь она была в тени. Сначала своего отца, директора “Лужников”, потом мужа Влада — популярного певца. С недавних пор Ольга Сташевская начала телевизионную карьеру. На ТВ она ведет программу об Интернете. Самое время “засветиться”.
— Начнем с вашей биографии. Итак, родилась-училась...
— Я родилась в 75-м году в городе Москве.
>— Вы не скрываете свой возраст?
— У меня еще не тот возраст, который стоит скрывать. Мои года пока еще мое богатство. Я закончила МГИМО, факультет международного права, по специальности юрист-международник по планированию внешнеэкономической деятельности. До ТВ работала в сфере авторского права. А потом судьба как-то случайно развернула меня и занесла на ТВ.
— Что, надоело авторскими правами заниматься?
— Просто была в отпуске. Мне сказали, что появились курсы телеведущих при “Останкино”, ну я и подумала: а почему бы и нет? Там были очень хорошие преподаватели.
— Но у вас же не было гарантии, что после их окончания вас возьмут на ТВ?
— Не было, конечно. Совершенно случайно я узнала, что требуется девушка, ведущая телепрограмм. Пришла, попробовалась.
— На самом деле все произошло случайно?
— Абсолютно.
— Но все-таки в ближайшем будущем вы себя видите только как телеведущая? Ведь говорят, что ТВ — это такой драйв, от которого, один раз попробовав, уже невозможно отказаться.
— Я, кстати, все время про это слышала, но ни разу на себе так и не почувствовала. Я отношусь к своей деятельности на ТВ как к обычной работе, которая доставляет удовольствие. Может быть, я человек трезвый и прагматичный. Но я никогда не скажу, что всю жизнь я буду только заниматься ТВ и ничем иным.
— Но вы не жалеете, что из спокойной юридической конторы перешли на это сумасшедшее ТВ?
— Нет, абсолютно. ТВ — это очень интересно, здесь все живо, всегда что-то меняется. Наверное, много зависит от характера, насколько человек готов или не готов к этому. А насчет карьеры юриста... Я не собираюсь останавливаться и даже планирую поступать в аспирантуру.
— Значит, у вас много свободного времени?
— Я успеваю заниматься и семьей, и сыном, и книжки читать интересные, и фильмы смотреть. Не подумайте, что я суперженщина, но если человеку нравится то, что он делает, он успевает все.
— Давайте поговорим о вашей семье. Вы были единственным ребенком?
— Нет, у меня еще старший брат есть.
— Чем он занимается?
— Он кандидат экономических наук, закончил МГУ и сейчас работает в банковской сфере.
— Вы выросли в семье, которая преуспевала еще и в советское время. Вы посещали спецшколу?
— Я заканчивала обычную школу с политехническим уклоном. Кстати, до сих пор не знаю, что это такое. На родителей мне грех жаловаться — мне и брату они дали хорошее образование. Они всегда говорили: нужно обязательно выучиться. Брат поступил в институт на вечернее отделение. Потом служил в армии, как всякий нормальный человек. А я, чтобы поступить, занималась с утра до вечера.
— Но МГИМО до сих пор считается блатным институтом.
— Такое мнение сложилось в основном из-за слухов и домыслов. А на самом деле в моей группе училось много ребят с периферии, отслуживших в армии. Просто люди ставили перед собой цель и ее добивались. Конечно, институт очень престижный и, разумеется, дает хороший шанс реализоваться в жизни. Но если у тебя нет мозгов, никакие родители и связи не помогут.
— Сколько языков вы знаете?
— Три: немецкий, английский и испанский. Немного говорю по-итальянски. Чтобы поступить, я очень много занималась, ездила к репетиторам, потом дома до часу ночи сидела, и так каждый день на протяжении года.
— С Владом вы познакомились, еще учась в институте?
— Да, на последнем курсе.
— Сташевский тогда был на пике популярности. У вас не было таких мыслей: вот, самого Сташевского окрутила?
— Да нет, я воспринимала его прежде всего как человека. Как показало время, правильно сделала. В мае будет пять лет, как мы познакомились, и, к счастью, до сих пор не устали друг от друга. Мне кажется, если бы я воспринимала его как поп-исполнителя, наш союз давно бы уже распался.
— Но у Влада была куча поклонниц. Вот сюжет для трагедии или комедии...
— Или фарса.
— Фарса, абсурда — чего угодно. Но это ведь не придуманный конфликт.
— Вы знаете, я как-то всегда легко к этому относилась и считала популярность неотъемлемой частью его работы. Ведь человек выступает на публике, и чем больше поклонников, тем лучше ему. Я совершенно спокойно отношусь к этим девчонкам, с пониманием: у меня ведь тоже когда-то были кумиры. Я никогда не мешала его поклонницам. И когда они бегут к Владу за автографом, всегда отхожу в сторону.
— Это прекрасно. Но вот муж уезжает на гастроли...
— Ничего нового здесь не скажу. У нас все основано на доверии. А если доверия нет, можно сойти с ума, тогда нет смысла связывать свою жизнь с людьми этой профессии. Я всегда своего мужа отпускала на гастроли со спокойным сердцем и очень хорошо сплю ночами, никогда не переживаю по поводу его потенциальных измен и всегда с радостью его встречаю.
— Для вас понятие измены существует?
— Конечно.
— Это понятие может широко трактоваться.
— Все зависит от отношения изменившего к факту измены.
— Что вы имеете в виду?
— Если это что-то случайное и мимолетное...
— То это можно простить?
— Да, абсолютно. И не стоит здесь ломать копья, строить из этого драму. Все мы люди, у всех бывают минуты слабости, никто от этого не застрахован. Могут просто сложиться так обстоятельства, а потом человек об этом пожалеет.
— А вы?
— Я тоже нормальный человек. Сама для себя измен не принимаю, и изменять своему мужу не собираюсь. Просто нет необходимости. У меня прекрасный муж.
— И никогда ничего...
— Не было, и думаю, что не будет. Уверена, мой муж скажет вам то же самое. Видимо, нас двоих очень хватает друг другу.
— Говорят, что физическую измену можно простить, но не духовную.
— Но даже если измена физическая, тоже должны быть причины. Они могут складываться из мелочей. Но если измена духовная, все намного серьезней. Это уже внутренний разрыв.
— Вы понимаете друг друга без слов?
— Да, Влад может только зайти, и я сразу понимаю его настроение, чувствую, удачно ли сложился день, даже по тому, как он открыл дверь.
— Незадолго до вашей женитьбы я читал с ним интервью, где на вопрос, как вы относитесь к женщинам, он ответил: “Я их просто беру”.
— Он и меня взял чем-то.
— Простите, но мы с вами современные люди, и слово “беру” должны понимать однозначно. То есть до женитьбы человек был нормальным плейбоем.
— А вы знаете, что самые лучшие мужья, как правило, получаются из плейбоев.
— То есть он должен нагуляться до крайней степени и успокоиться?
— Это у всех по-разному, но я считаю, что муж у меня идеальный.
— Извините, что все время про мужа...
— Ничего страшного, это же неотъемлемая часть меня.
— Мне кажется, что Сташевский по жизни человек нервный и импульсивный, что он может скандал устроить.
— Может, но редко. Для этого должен быть серьезный повод. У него есть свои представления о поведении людей, в том числе о поведении журналистов. Он считает, что журналисты ничем не должны отличаться от обычных людей. А журналисты частенько выпрыгивают за рамки дозволенного, хамят или пишут о том, чего не было на самом деле. Тогда Влад считает своим долгом не закрывать на это глаза, а поставить человека на место.
— Каким образом?
— Он может подойти к человеку и высказать свои претензии. Причем в довольно резкой форме. Иногда доходит до рукоприкладства, но это совсем не значит, что он скандалист.
— Ну а по отношению к вам, к семье?
— Он абсолютно спокоен. Мне кажется, что я гораздо более импульсивна по сравнению с ним. А он достаточно снисходительно относится к моим маленьким слабостям.
— У него есть какие-то требования к жене? То есть жена должна делать одно-другое-третье...
— Абсолютно никаких.
— А как строятся ваши отношения?
— Если иметь в виду быт, то очень про