Король Лир: всем вставили

В спектакле по мотивам Шекспира мужчины и женщины поменялись ролями

30 января 2012 в 19:55, просмотров: 4775

В минувшие выходные Москву раздирали страсти по Шекспиру. Все желали посмотреть на его «Короля Лира», привезенного из Петербурга театром «Приют комедианта». Московский режиссер Константин Богомолов предложил радикальнейшую провокацию, которую не все смогли пережить. Морально, разумеется.

Король Лир: всем вставили
фото: Михаил Гутерман

Сцена без занавеса, вся в красном. Точнее, в кирпичном цвете, как у Кремлевской стены.

— На трибуну поднимаются: Корделия Лировна, Регана Лировна, председатель Союза советских писателей Самуил Яковлевич Глостер, — бескровным голосом говорит в микрофон красавица в гимнастерке и галифе с туго зачесанными назад волосами.

С двух стен в зал и на сцену смотрят портреты мужчины — одного и того же, но в разном возрасте. Тот, кто помоложе, похож на молодого Спартака Мишулина, его визави — на скромного советского счетовода на пенсии. Мужчина с портрета появляется в дверях — большой, не по размеру черный костюм, белая рубашка, короткая стрижка седых волос. Как есть счетовод на пенсии.

Смотрите фоторепортаж по теме: Король Лир: всем вставили
6 фото

— Лир. Король Лир, — строго и с упором на слово «король» сообщает барышня в галифе.

События разворачиваются в Москве накануне войны. «Приют комедианта» в этом спектакле не использует труд монтировщиков, поэтому артисты дружно выносят стол-стулья, винегрет-салат-картошечку с укропчиком и солеными огурцами в миске. Лир (маленькая, сухонькая, с темным лицом, без признаков возраста и пола актриса Хайрулина) — за столом по центру. Он велит трем своим дочкам (они же три сестры) своими словами, но смыслово по Шексиру, поведать публично, как они любят папеньку. Пока старшие гнусно лгут и притворяются, Лир оделяет их наследством в виде территорий. Но весьма неловким образом — лежа на авансцене, он вступает в физическую близость с резиновой женщиной, по-детски разрисованной фломастером — на резиновом изделии речки, горы, перелески и советские республики. Лир их любит в засос в прямом смысле слова.

Наблюдать за застольной сценой с балкона очень даже любопытно: отлично можно рассмотреть бледные кривоватые ноги Лировых дочек, коих играют мужчины. Оценить грубоватые ухватки их мужей в галифе и пиджаках, коих играют женщины. Богомолов сделал половой перевертыш и прикола ради, и по твердому убеждению: мужики у Шекспира в «Лире» ведут себя по-бабьи, в то время как поведение его героинь более чем мужицкое. С чем трудно поспорить, тем более что и без Вильяма нашего Шекспира советская власть сильно постаралась в деле перерождения женщины. Помните, страшное из народного фольклора: «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик...»?

Безоговорочно приняв такую трактовку и совсем не удивившись адаптации классика английской литературы к сталинскому режиму (на то он и классик, чтоб на все времена), смотрю дальше на богомоловские метафоры, которых чем дальше, тем становится все больше и больше. И я (не знаю уж, как другие) начинаю путаться: кто есть кому кто и зачем дуло пистолета в рот вставил? И не курок спустил, а так лениво надругался. Замечу, что «Лир» вообще изобилует сценами с половыми извращениями, и эта метафора из всех мне представляется особенно плоской в изображении тирании: страну, народ и соратников Сталин имел, и еще как имел — Богомолову и не снилось.

Теперь о нем, то есть о старике Лире. Роза Хайрулина — не то что находка для режиссера, но и его спасение. Это существо (иначе и не назовешь) — непонятновчемдушадержится (в одно слово) — своей энергетикой и магнетизмом тихого, с мягким грассированием голоска отвлекает от сценических нелепостей. Нелепости в виде стихов Маршака, авосек с сосисками-сардельками, привязанными к животу одной из мужей, — так кишки выпустили. Про другие же актерские работы и сказать особенно нечего: артисты у Богомолова в этом спектакле — функции: серьезные подставки для микрофона, держатели пистолета, подавальщики посуды. Спектакль Кости Богомолова, режиссера интересного, со стажем, оставляет впечатление яркой работы, но дипломника-отличника. Свой стиль нашел, много знает, умных книжек начитался и все, что знал, в один спектакль заправил. Блюдо под названием «Лир» вышло и наивным (привет Коляде с его театром), и грязным, и многозначительным. Но больше всего меня неприятно поразило презрение к зрителю: режиссера совершенно не волнует, как мечется сознание несчастных в зале, спрашивающих себя: «А почему стихи Маршака, а не Барто? Как бы связать множество цитат из «Заратустры» с тем, что происходит на сцене? Ницше вообще-то был антисемитом, а здесь... Или мы что-то не поняли?..

Впрочем, спрашивать про логику, мотивацию — дело пустое. Эксперимент из наивного, интеллектуального и претенциозного театра явно не задался. И то, что поначалу увлекало, во втором акте окончательно тоску навеяло.

А что думают по поводу такой трактовки Шекспира шекспироведы? Вот мнение профессора Академии театрального искусства Алексея Бартошевича:

— Тут Шекспир ни при чем. С одной стороны, это производит довольно сильное впечатление, а с другой — я вижу, что это набор банальностей. Я вижу, что режиссеру пьеса не нужна, он самоуверен. Это тот случай, когда нельзя найти аргументы в защиту спектакля, но тем не менее, не знаю уж, благодаря чему (может быть, актерской игре), все сложилось в довольно любопытное местами зрелище.




Партнеры