Хроника событий «Любовь» всех побеждает Канны выбрали искусство Российский фильм получил главный приз в Каннах Хаматова и Маяковский Канны «В тумане»

Внутренняя империя Лео Каракса

Каннский фестиваль достиг своего пика

23 мая 2012 в 16:37, просмотров: 29119

Тем, кто в газетных заметках читает только заголовок, сразу сообщаем главное: в Каннах вышло солнце, Брэд Питт порвал красную дорожку, Лео Каракс снял свой лучший фильм «Holy motors» («Священные моторы»). Для тех, кто ждет подробностей, — несколько абзацев чуть ниже, которые в любом случае не в силах даже отдаленно передать все визуальное великолепие нового творения эксцентричного француза, не снимавшего кино больше 12 лет.

Внутренняя империя Лео Каракса

Свой фильм Каракс, следом за Ханеке, открывает общим планом людей, сидящих в зале в ожидании действия. На этот раз театрального. Удивительное совпадение: два совершенно разных режиссера отталкиваются в своем рассказе от одного и того же образа. Показав зрителям зрителей, они словно разворачивают перед ними гигантское волшебное зеркало. Дотронешься до него — и окажешься по ту сторону тонкого слоя серебра.

В отличие от Ханеке, ведущего линейное, во многом предсказуемое повествование, Каракс удивляет каждым новым кадром. Достаточно приглядеться повнимательнее, и окажется, что сидящие перед экраном в полутьме люди — с закрытыми глазами. Что это? Они уснули и видят сон? Или умерли? А если так, то что такое смерть?

«Holy motors» — буквальное воплощение фразы «Весь мир театр». Грандиозное представление в двух актах с одиннадцатью сменами костюмов. Люди надевают здесь маски не до выхода на сцену, а после. Потому что только в игре, перемещаясь из состояния в состояние, они настоящие. И самый настоящий из всех — любимый актер Каракса Дэни Лаван («Дурная кровь», «Любовники с Нового моста»). Его герой Оскар — человек без личности и без возраста, который перемещается по Парижу в длинном белом лимузине.

— Придумывая эту историю, я все время держал перед глазами образ этих лимузинов. Они буквально обложили нас со всех сторон в последние годы, — говорит режиссер. — Впервые я увидел нечто подобное в Америке, но теперь каждое воскресенье по соседству со мной, в Париже, они катают китайские свадьбы. Снаружи это выглядят неплохо, но внутри одолевает все то же гнусное чувство, будто ты попал в бордель.

Рядом с Оскаром на сиденье всегда лежит папка с новым заданием. Он то переодевается старухой, просящей милостыню на мосту, то обвешивает себя световыми датчиками для создания компьютерной модели человека, то приклеивает морщины, парик и притворяется богатым умирающим родственником девушки, которую видит первый раз в жизни. Каждая сцена — метафорическое высказывание режиссера о современном мире. Вот Оскар переодевается в страшное существо из вошедшей в киноальманах «Токио!» короткометражки «Дерьмо». Человека по имени Говно (чудовище, символизирующее наши страхи, которое появилось в голове Каракса после теракта 9/11). Он шагает по кладбищу, сбивая прохожих, мимо памятников, которые вместо фотографий, имен и дат смерти украшают надписи, призывающие посетить персональный сайт покойника. В глубине кладбища фотограф проводит фотосессию застывшей в одной позе полуголой красотки (Ева Мендес). Обрадовавшись уродству Оскара, фотограф предлагает ему встать в кадр: «Это же красавица и чудовище! Гениально!» Оскар, сперва попробовав на вкус его ассистентку, крадет модель и несет в свое подземелье, по пути глотая деньги и цветы. Там, в канализации, месье Говно прикрывает срам Евы Мендес, укутывая ее в паранджу, а свой, наоборот, обнажает полностью, попутно приобретая едва различимые черты Христа. Создавая абсолютно бесстыжий по замыслу и красоте образ столкновения двух разных религий и культур. Глубокий эротизм, свойственный предыдущим фильмам режиссера, сопровождавший раньше надрывные, опустошающие чувства главных героев, превращается здесь в спокойное созерцание. Нечего бояться, нечего болеть: даже смерть — просто еще одна хорошо разыгранная сцена.

Со временем загадки-перформансы усложняются, сливаясь друг с другом, превращая ночной Париж в один сплошной вымысел. Если и есть что-то похожее на «Holy Motors», то это «ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ» Дэвида Линча. Еще одно путешествие по миру фантазий чрезвычайно одаренного человека.

— Этот фильм — что-то вроде научной фантастики, в которой люди, животные и машины находятся на грани вымирания, — говорит Каракс. — «Священные моторы» связаны одной судьбой, они все рабы все более виртуального мира. Мира, в котором видимые глазу машины, ваш личный жизненный опыт и актерская игра постепенно исчезают.

Кроме Дэни Лавана и Евы Мендес здесь присутствует сам Каракс (фильм начинается с того, что его герой просыпается в собственной спальне и находит в стене тайную дверь, которую никогда не видел до того). Кайли Миноуг (магическая роль возлюбленной Оскара; впрочем, возможно, что и эта любовь — вымысел). Мишель Пикколи (начальник Оскара с фактурным пигментным пятном на лице). Дочь режиссера Настя от русской актрисы Катерины Голубевой. И сама Катерина, которая трагически скончалась в прошлом году. Ее фотография и надпись на русском «Катя, - тебе» предваряют финальные титры.

Еще один фильм, заслуживший пока одни из самых высоких оценок критиков, — драма Эндрю Доминика «Убей их нежно» (в России фильм выйдет под максимально безликим названием «Ограбление казино») о кучке мелких жуликов и воров, решающих насущные вопросы, пока Америка борется с финансовым кризисом 2008 года и выбирает нового президента.

Фильм начинается с эффектного пролога. За кадром — бодрый голос пока еще сенатора Обамы, вещающего с трибуны стадиона. Свое выступление будущий президент начинает со слов: «Это Америка!» В кадре в это время — хмурый небритый парень с сигаретой в зубах (американский сериальный актер Скут Макнэйри), шагающий по тому же стадиону день спустя. Под слова о демократии, свободе и сильной экономике, которую мы все заслужили, в воздухе вьются помятые и рваные предвыборные плакаты. Фрэнки (так зовут парня), кутаясь в джинсовку от ветра, безучастно пинает политическую агитацию под ногами, как пожухлые осенние листья. Так предвыборные обещания превращаются в макулатуру задолго до объявления результатов.

На фоне таких же точных и пессимистичных зарисовок разворачивается довольно тривиальный сюжет в духе Гая Ричи. Двое друзей, Фрэнки и Рассел (австралиец Бен Мендельсон), по совету владельца местной химчистки грабят банк подпольного казино. Поручить найти виновных и навести справедливость поручено киллеру Джеки (Брэд Питт, который появлением на фестивале едва не довел своих фанатов до сумасшествия). Залог успеха Доминика: отличные диалоги, обилие киноманских сцен вроде расстрела героя Рэя Лиотты в затяжном рапиде, безупречный саундтрек и броская фраза в финале: «Америка — это не страна. Америка — это бизнес!».

Канны.

Смотрите видео по теме: «Внутренняя империя Лео Каракса»
00:54

Канны-2012. Хроника событий


Партнеры