В Третьяковской галерее пошли дальше Ренессанса и концептуализма

«Всевидящее око» Дмитрия Пригова

21 мая 2014 в 18:27, просмотров: 2954

В отношении этого классика, ушедшего из жизни семь лет назад, фамильярностей не допускается: Пригова принято называть только по имени-отчеству — Дмитрий Александрович. Масштаб фигуры титанически велик. Но даже искушенной публике он, автор более чем 35 тысяч стихов, больше известен как мастер ироничных текстов и изобретатель стихограмм (где конструкции из слов создают изображения). Ретроспектива «Дмитрий Пригов: от Ренессанса до концептуализма и далее» в Третьяковской галерее, напротив, сфокусирована на визуальном творчестве мастера — на его архетипических образах «всевидящего ока», пустоты и монстров. Результат воссоздания эскизов в тотальные инсталляции и анимацию — ошеломляющий: уже не зритель читает Пригова — происходит обратный процесс.

В Третьяковской галерее пошли дальше Ренессанса и концептуализма
фото: Мария Москвичева

На выставке, кажется, нет экспоната, который не смотрел бы на тебя пронизывающим взглядом. Глаза проступают через стены, вырастая в трехметровых гигантов, через жестяные банки, репродукции интерьеров «золотого века» и советские газеты. Глаз — архетип, который играет для Пригова основополагающее значение. Он и божественное око, и глаз власти, и взгляд художника, и зеркало, отражающее самого зрителя. Завуалированно «всевидящее око» присутствует уже в коллажах, открывающих ретроспективу, — в приговских «окнах», где за одними надписями скрываются другие — они подтверждают или опровергают смысл заявления. За одним «окном», по-советски озаглавленном «Внимание, товарищ!», напечатана фраза: «Не приподнимай завесу над тайной — познаешь ужас!». Тем, кто перевернет лист, «ужас» этот явится в зеркальном отражении. Вспоминается Оскар Уайльд: «Искусство — зеркало, отражающее того, кто в него смотрит, а вовсе не жизнь». Это «окно» как раз об этом.

Уже в начале экспозиции, около «окон», виднеется главная инсталляция проекта — гигантский плачущий глаз, перед которым застыла в молитве левитирующая уборщица. Но путь к ней лежит через галерею монстров. Между ними — арки, по словам куратора проекта Кирилла Светлякова, создающие «систему двойной оптики». По одну сторону — «Бестиарий»: более полусотни монстрообразных портретов известных личностей (от современников Пригова до Пушкина и Пикассо). Ставя их в один ряд, Пригов показывает (цитируем мастера): «Как только эти имена начинают претендовать на тотальную власть, они уравниваются». Каждого героя окружают орнаменты в духе Ренессанса, а рядом неизменно присутствует «всевидящее око» и бокал, символизирующий сосуд души. Монстры — другой «приговский» архетип. Художник уверен, что крах культурного типа стал очевиден после Второй мировой войны, и оказалось, что просвещенческие идеалы не способны «защитить человека от натурального зверства».

фото: Мария Москвичева
Инсталляция «Для бедной уборщицы».

По Пригову, эволюция человека нового типа такова: превращение в монстра — трансформация в динозавра. Один такой динозавр, гигант диплодок, «прогуливается» мимо публики в одной из арок (видно одно туловище — голову и лапы закрывают колонны). «Диплодок» — одна из «фантомных инсталляций», воспроизведенных с авторского эскиза в натуральную величину, демонстрирующая безграничность фантазии. Напротив же «Бестиария» — серия, изображающая сосуды, вместилища душ Королева, Пелевина, Медведева (премьер-министр РФ?!), Кибирова и др. Здесь тоже действует уравниловка: все сосуды похожи как все капли воды. Они к тому же имеют сходство с другим образом, анализируемым Приговым, — с яйцом, архетипическим символом универсализма. Яйцо — это начало жизни и ее конец, пустота и сосредоточие энергии, наконец, символ мироздания, преследовавший художников на протяжении всей мировой истории, мимо которого не мог пройти и Пригов. Яйца оборачиваются у Пригова гробами, внутри которых покоятся смерть или камень.

Вместе архетипы возникают на видео — в отдельном зале демонстрируется сразу три сюжета, связанных воедино. На первом человек, лицо которого закрыто тканью, листает библию, на другом — сам Пригов, то заикаясь, то скороговоркой проговаривает молитву, на третьем — анимация, созданная на основе эскизов автора, воспроизводит инсталляцию «Для бедной уборщицы». Сюжет завершается одним из древнейших символов, известных человечеству, — драконом, поедающим самого себя. Он обозначает цикличность жизни. А согласно Юнгу, символизирует темноту и саморазрушение одновременно с плодородностью и творческой потенцией. Этот дуализм, заложенный в человеческой природе, максимально контрастно проявляется в искусстве постмодернизма. Разрушение и созидание совершаются на пределе возможного. И дальше — нас ждет выбор. У Пригова он возникает сразу в двух инсталляциях: в одной перед нами пять дорог, названных именами художников (Поленов, Репин, Иванов, Суриков и Саврасов), в другой — в виде пяти лестниц, ведущих в темноту. Этот выбор он оставляет «всевидящему» зрителю и будущим поколениям.

01:25



Партнеры