А кто за все ответит? Пушкин?

В Школе современной пьесы разобрались с «нашим всем»

29 октября 2013 в 18:00, просмотров: 2720

А свет кто включать будет? Пушкин? А уроки делать? И так весь спектакль — что ни слово, то всюду солнце русской поэзии, как лыко в каждую строку, как памятник, на который вешают всех собак. «Спасти камер-юнкера Пушкина» — так называется премьера, которую в выходные сыграли в театре Школа современной пьесы. Пьеса израильского автора Михаила Хейфеца, полгода назад победившая в драматургическом конкурсе «Действующие лица», уже материализовалась на сцене. Режиссер Иосиф Райхельгауз, художник Алексей Трегубов. Операцию по спасению «нашего всего» оценил обозреватель «МК».

А кто за все ответит? Пушкин?
фото: Михаил Гутерман
Александр Овчинников — Питунин, Пушкин, далее все...

Зал разрезан Черной речкой напополам, и зрители с двух «берегов» с любопытством наблюдают за событиями, в ней происходящими. Но там — не вода, а подозрительная черная масса, которая походит и на грязный зимний снег всемирно известного места пушкинской дуэли, и на пепел от сожженных книг. Может, пушкинских? Если пепел, он пачкается, а здесь к коже липнет, но следов не оставляет. Итак, смотрим.

История в этом черном пространстве разворачивается прелюбопытнейшая. Некий Питунин с детства не любил Пушкина, а его им угнетали — сначала в детском саду, а потом в школе №69, носившей, кстати, имя классика. Рассказ ведется от первого лица, но разыгран на пять голосов — три мужских и два женских. За неполных два часа сценического действия эта пятерка, во-первых, переиграла множество персонажей — от Пушкина и Дантеса до бандюков 90-х с армейским прапором, от Натали Гончаровой до торговок на питерских развалах. А во-вторых, доказала, что она великолепна.

Сидя в черной массе, они играют в машинку с краном, по колено тонут в ней, как в снегу, падают в любовную страсть, как в траву, и ползают по-пластунски, изображая армейские маневры. Надо признать, что сценографическая идея художника Алексея Трегубова во многом дала режиссеру решение, свободу и распалила фантазию. К тому же в свою Черную речку художник закопал весь реквизит и даже отдельные детали костюмов. Что, с одной стороны, более чем оригинально, а с другой — не обещает легкой жизни: надо помнить, в каком месте спрятана театральная заначка, которая должна появиться в нужное время. «Нырять» — основной действенный глагол, выбранный Райхельгаузом: актеры Александр Овчинников (это он великолепный рохля Питунин), Иван Мамонов, Николай Голубев, Даниэлла Селицка и Валерия Кузнецова ныряют в прямом и переносном смысле — из образа в образ и в «речку» за реквизитом. Образы меняют свободно, с легкостью пушкинского стиха: вот только она была пэтэушницей, а через минуту — графиня. Но понятно, что за очаровательной легкостью стоит большой труд.

Смотрите фоторепортаж по теме: «Спасти камер-юнкера Пушкина»
10 фото

Сцены остроумные, изобретательные, летят одна за другой, и уже где-то на 40-й минуте от нелюбви к Пушкину в детстве и юности герой приходит к осознанию выгоды от классика. Оказывается, с помощью Пушкина он овладевает девушкой, спасается от армейской дедовщины и даже делает бизнес. Вместе с ним зрители обогащаются знаниями, которых при изучении Пушкина в средней школе нипочем не узнать. А именно — о сексуальной ориентации участников пушкинской истории, подробности процедуры дуэли, марки пуль, пистолетов и прочие ценные сведения.

Но если бы речь шла только о классике русской литературы!.. Ну при чем здесь, спрашивается, Пушкин? Да при том, что без него в нашей жизни никуда. Вот армия родимая, куда попадает призывник Питунин: старшина приказывает ему в клубе на 7 ноября читать стих про декабристов. Ну тот, где во глубине сибирских руд... Дальше красномордый старшина забыл, но сообщает, что в честь революционного праздничка солдатам выдадут аж по два (!!!) крутых яйца. А когда Питунин вместо декабристов читает про любовь, старшина как дикий зверь орет: «Для таких, как ты, урод, партия яйца от себя отрывает, а ты...». Ну тут и сам Александр Сергеевич не сдержался бы: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!»

Через «наше все» зрителям рассказывают о нашем всем — советском и постсоветском, ужасном и чудесном, но канувшем в Лету, как те 10 копеек, на которые можно было и коржик в столовке съесть, и газировки выпить, и.... В Черной речке и на ее берегах раскинута прямо-таки энциклопедия российской жизни, проливающая свет на различные ее аспекты: девальвацию отечественной валюты (что можно было приобрести в СССР, например, на 10 копеек), особенности службы в рядах Советской армии и российского бизнеса.

После спектакля не было зрителя, который бы не испытал искушение на ощупь определить содержимое «черной речки», чтобы убедиться — не пепел это и не опилки.



Партнеры