«Замок красоты» Натальи Макаровой

В Музыкальном театре состоялась премьера балета «Баядерка» в редакции известной советской «невозвращенки»

01.11.2013 в 13:17, просмотров: 3127

Афиша Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко пополнилась знаменитым классическим балетом, который в своем полном виде никогда ранее не шел здесь. «Баядерка» в редакции известной звезды классического танца Натальи Макаровой имеет весьма противоречивую репутацию. С одной стороны является самой популярной в мире версией этого балета и входит в репертуар 15 именитых компаний (включая Королевский балет и театр Ла Скала). С другой, негласно считается, что Макарова своим вмешательством сильно подпортила шедевр Мариуса Петипа. В ситуации разбирался обозреватель «МК».

«Замок красоты» Натальи Макаровой
фото: ru.wikipedia.org
Наталья Макарова

Главное ноу-хау балета — утраченный в советские времена (предполагают, по вине петербургского наводнения 1924-го года) и реконструированный Макаровой финал. IV акт Петипа (у Макаровой он III) называется «Гнев богов», и говорят, что по живописности он не уступал даже картине Брюллова «Последний день Помпеи». Не только брачующиеся - предавший баядерку клятвопреступник Солор и его невеста, дочь раджи принцесса Гамзатти, но и сам раджа, а также все гости, на свадьбе под «громы и молнии» по воле богов оказываются погребенными под руинами храма. У Макаровой вместо землетрясения, которое прежде устраивали на сцене силами машинерии 19-го века, задействован нехитрый кинематографический эффект: на натянутой перед авансценой сетке высвечиваются лишь летящие булыжники. А хореография придуманная Макаровой для последнего действия стилистически не слишком хорошо вписывается в сохранившийся хореографический текст Петипа из других актов.

Добавив финал, Макаровой пришлось объединить первое и второе действие, и выбросить архаичные по её мнению танцевальные и пантомимные эпизоды. Об одних сокращениях жалеть не приходится (например, о «танце с корзиночкой» — быстром канканирующем галопе, переводящем трагизм сцены предсмертного танца баядерки в сущий анекдот). Других (зажигательный «Индусский танец» с барабанами) – не достает.

Делая купюры, балетмейстер, намеренно адаптировала свой спектакль, созданный для Американского балетного театра (ABT) в 1980 году, для «малочисленных» (по нашим меркам) зарубежных компаний и не слишком больших западных сцен. Так, считается, что в «Царстве теней» у Петипа в петербургском Большом театре, где впервые прошла премьера этого балета в 1877 году, имелся специальный двухмаршевый наклон, состоящий из двух пандусов, в одну и другую сторону (так до сих пор идет эта сцена и в Мариинке). 64 тени спускались по этим пандусам красивой змейкой, будто с небес. Григорович, в своей редакции осуществленной для Большого театра в 1991 году сделал этот спуск даже ещё более витиеватым. Макарова, видимо опять же из-за размеров сцены и немногочисленности балетного коллектива использовала лишь наклонную подставку без этих красивых изгибов, что сильно снизило специально запланированный главный эффект спектакля.

Но вменяющиеся Макаровой в вину прегрешения против канонического текста, и прегрешениями то совсем не являются. Наоборот, делают постановку более компактной, адаптируя её для таких компаний средней лиги, к которым наравне с ABT, Ла Скала и Королевским балетом, Стасик как раз и относится. Этому театру постановка подошла словно влитая.

У Петипа, напомним, первоначально в разбираемой нами сцене было занято 64 тени, что не потянут сейчас даже такие современные гиганты, как Большой и Мариинка. Стасику, чтобы соответствовать именитым компаниям, канонические 32 тени утвердившиеся в более поздних редакциях (Ла Скала выставляет вообще 24), пришлось добирать из балетных училищ. По сравнению с тем, как «Тени» в этой труппе танцевались всего несколько лет назад (в постановке Михаила Лавровского в театре шел лишь этот акт) прогресс кажется разительным.

Справились и исполнители центральных партий: роль Гамзатти подошла Наталье Сомовой, Дмитрий Загребин стал великолепным Золотым божком. Необыкновенно красивый абрис фигуры Кристины Шапран (Никия), её удлиненные линии как бы истаивающие в пространстве сцены, были настолько впечатляющи, что придавали акту «Теней» мистический отсвет. И тут даже безупречный Солор Сергея Полунина (участие этого танцовщика в спектаклях театра, собственно и придало труппе дополнительный стимул) отступал на второй план.

Что же до пресловутых недостатков постановки, то они с лихвой перекрываются несомненными достоинствами. Например, отличным оформлением спектакля: в сценографии Пьера Луиджи Самаритани, и особенно в костюмах Иоланды Соннабенд балетные условности вполне сочетаются с древнеиндийскими реалиями. А сам спектакль становится тем самым балетным «замком красоты», о котором Иосиф Бродский написал в известном стихотворении.