Подделка документов в законе

28 октября 2000 в 00:00, просмотров: 770

      Чем профессиональнее, искуснее их работа, тем она незаметнее. Высший пилотаж — когда их труд неразличим вовсе. Нет, они не шпионы и не воры-карманники. Тушь, белила и кисточка. С помощью этого нехитрого инструментария мастера-ретушеры вручную приукрашивают действительность. Профессионалу ничего не стоит несколькими штрихами изменить выражение лица, приделав, к примеру, мрачной физиономии улыбку, подправить растрепавшуюся прическу или вовсе стереть человека с фотографии. В советские времена при издательствах работали целые группы ретушеров из двадцати-тридцати человек. Ретушер был незаменимым сотрудником любой газеты: и многотиражки, и центрального издания. Сейчас профессию ретушера, особенно газетного, без преувеличения можно отнести к редкой, почти вымирающей.

    

     “Я брила Кортасара!”

    

     Татьяна Кузнецова — газетный ретушер со стажем. Она ретушировала Брежнева, Андропова, Черненко и Горбачева. Практически всех известных людей того времени: артистов, политиков, музыкантов и ученых. Простых доярок и рабочих. Всех тех, кого тиражировали советские газеты.

     — Начинала я в фабрично-заводских многотиражках. Ретушировала иллюстрации для военной газеты “На посту”. От нас требовалось, чтобы все воины выглядели “как на картинке”. Без единой морщинки на гимнастерке, прилизанные, приглаженные. Особой тонкостью такая работа не отличалась. В то время пользовались высокой печатью, которая не давала четких оттисков. А некачественные, стертые фотографии не пропечатывались вовсе. Мы просто брали тушь и белила и очень грубо, лишь бы ярко, прорисовывали контуры. Особенно трудно приходилось с иллюстрациями в газету при университете Патриса Лумумбы. Там же негры! А при высокой печати на фотографии можно было различить только белки глаз. Приходилось размывать лица белилами и анилином, чтобы хоть что-то было видно. То же самое и со знатными шахтерами. Снять-то фотокоры их старались на трудовой вахте, с закопченными лицами.

     А первая моя серьезная халтура была в “Литературной газете”. Мне дали тридцать фотографий на ретушь. Две из них были особенно сложными. Одна — почти полностью залита зеленкой. Так что отскрести не представлялось возможным. А вторая — портрет аргентинского писателя Хулио Кортасара с бородой. К моменту выхода статьи о нем от растительности на лице Кортасар избавился. А фотографии его без бороды не было. Мне пришлось писателя “брить”. Заново рисовать ему подбородок и губы по фото из западной газеты.

     Потом я перешла работать в центральное издание и ретушировала в основном официальные фотографии. На собеседовании редактор первым делом спросил: “Всех членов Политбюро в лицо знаешь?” А все потому, что из ТАССа к нам приходили снимки различных пленумов и заседаний, мы их называли “панорамами” — несколько склеенных фотографий зала заседания. Из одной точки длиннофокусным объективом щелкали несколько планов зала, а потом совмещали. Наша задача — сделать так, чтобы склеенных мест не было видно. Но фотограф не мог, снимая зал в несколько приемов, не захватить людей, которые уже были в предыдущем кадре, а иногда и специально снимали “с запасом”, чтобы удобнее было склеивать. И часто на одной склейке один и тот же человек присутствовал дважды. Вот поэтому-то и важно было знать всех в лицо. И все-таки один раз прокололись. В печать пошла фотография с двумя Подгорными, сидящими рядом. Заметили уже в типографии, срочно остановили печать тиража, и тот человек, кто заметил, получил премию.

     Ответственность на нас в то время лежала огромная. Не дай бог, недоглядишь. Выпускающий редактор буквально в лупу разглядывал готовые “панорамы”. Я шла на работу на следующий день и не знала, числюсь я еще в штате или меня уже уволили.

     Нам обычно звонили из фотохроники ТАСС и говорили, что нужно убрать или добавить на фотографии. В последние месяцы правления Брежнев нигде не появлялся без охраны, и существовало строгое предписание: на всех снимках охрану убирать и закрашивать под внутренний кремлевский антураж. Приходилось рисовать даже канделябры.

     Ну а байку про Хрущева знают, наверное, все. Никита Сергеевич встречал в аэропорту высокого зарубежного гостя. Стояла осень, и все сопровождающие лица были в пальто и в шляпах. А Хрущев почему-то без головного убора. Ретушер, увидев фотографию, возмутился: “Что же это получается, глава советского государства снимает шляпу перед Западом?!” И тут же подрисовал Никите Сергеевичу шляпу, руководствуясь исключительно политическими мотивами. На следующий день фото появилось в газете: одна шляпа (нарисованная ретушером-патриотом) на голове генсека, а другая (настоящая, которую Хрущев в момент вспышки снял) — у него в руках.

     Горбачеву долгое время на всех фотографиях в наших газетах замазывали родимое пятно. Несмотря на наступившую эпоху демократии и гласности, недостатки первых лиц по старинке было принято скрывать. Но тут получилась нестыковка: западные СМИ представляли Михаила Сергеевича как есть, с родимым пятном на голове, а наши — без. В конце концов и мы пятно убирать перестали, так только — слегка размывали...

     Вообще, всем политическим деятелям мы старались придать благообразное выражение лица: убирали двойные подбородки, смягчали носогубные складки. Награды рисовали. Случалось, наградили человека, а сфотографировать не успели. То же — и со звездочками на погонах.

     Открывать глаза для ретушера — святое. Бывает, моргнет человек, а другого снимка нет. Приходилось поднимать веки, рисовать зрачки. Да чего только не делали! Облака рисовали губкой. Меняли позу или выпрямляли осанку.

     Но я свою работу люблю. Мне интересно. Сейчас больше работаю на компьютере. Но порой беру в руки и кисточку...

    

     Как сделать Березовского неевреем

    

     Фотохроника ИТАР-ТАСС — святая святых. Это крупнейший в стране фотографический банк. Все официальные фотографии в советские времена рассылались по газетам именно отсюда.

     Татьяна Владимировна Орлова — единственный на сегодняшний день штатный ретушер. Она до сих пор рисует кисточкой. На ее столе — палитра с анилиновыми красками, тонкие кисти и скребок, сделанный из медицинского скальпеля.

     Ее сегодняшний заказ — фотографии олимпийцев прошлых лет и личный архив Гейдара Алиева, запечатленного рядом с Леонидом Ильичом Брежневым. Фотографии от времени стерты, поцарапаны. Татьяна Владимировна легкими, быстрыми движениями замазывает мелкие дефекты.

     — Ох, как меня мучили жены президентов! — жалуется она. — Наина Ельцина не особенно была щепетильна в этом вопросе. А вот Раиса Максимовна... Все-все морщиночки ей замазывала, второй подбородок прятала, прическу подправляла. А сейчас просто беда с супругой одного известного политического деятеля. Она так любит фотографироваться, что у нее даже собственный фотограф имеется. Приносит нам пачки своих снимков и требует, чтоб морщин на шее не было, а все драгоценности (она перед камерой, наверное, надевает на себя все, что у нее есть) сверкали!

     Вообще я мечтала поступить в художественное училище. Но рано вышла замуж и упустила время. Устроилась на работу в цех фотопечати и начала тренироваться на бракованных снимках. Постепенно научилась ретуши.

     Когда только начинала, ретушировала портрет Косыгина и замазала ему родинку на щеке. Смотрю: некрасивое такое пятнышко, дай, думаю, уберу, как лучше хотела сделать. А мне говорят: “Да ты что! Он же на всех фото с родинкой!” Такой крик стоял. А Косыгин потом взял да и вывел эту родинку...

     А недавно политический лидер из Средней Азии заказал свои портреты. А ретушь обязательно входит в стандартный набор услуг по печати. А портреты та-акого размера... Ну вот есть ковры, а тут — фотографии. Когда мы их ретушировали — выносили на улицу. В помещении просто негде расстелить такие полотна. И много так, наверное, чтоб в каждом кишлаке повесить можно было...

     Путина я тоже ретуширую. Но так, по мелочи. Например, блик на носу убираю. Березовского как-то принесли. На фото у него очень явно было видно, что один глаз меньше другого и косит. Меня попросили косинку убрать, глаза сделать одинаковыми и добавили: сделайте так, чтобы он на фото выглядел не таким явным евреем.

     Или вот принесли фотографии с заседания Конституционного суда. А все заседатели — люди пожилые. Но мне сказали четко: все морщины убрать. Смотрю я на свою работу и сама смеюсь: сделала всех лет на тридцать моложе. И что еще смешней: заказчики остались в полном восторге.

     Татьяна Владимировна сравнивает себя с пластическим хирургом, который может исправить внешность человека до неузнаваемости и из любой дурнушки сделать писаную красавицу. А вот свои собственные фотографии она никогда не ретушировала. И даже не совсем удачные фото на документы оставляла как есть. “Как можно? Это же форменная подделка документов!” — смеется ретушер.

    



Партнеры