ИВАР КАЛНЫНЬШ: ЛИЦО ПРИБАЛТИЙСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ

30 ноября 2000 в 00:00, просмотров: 404

  Ивара Калныньша все чаще можно видеть в Москве. Работает на износ. Кино, телевидение. Хотя и в Латвии у него есть работа, и одно время он был даже депутатом сейма. Прибалтийскому Джеймсу Бонду приходилось рекламировать и водку, и шампунь. Наряду с серьезными проектами вроде участия в антрепризе Виталия Соломина “Биография — игра” он принимал участие в съемках клипа и в шоу “Стрелок”. Он хорошо играет на гитаре и поет. Недавно Ивар напел целый диск “Все мое время”. Он не считает холодную манеру общения типичной для Латвии. Ему 52 года. У него трое детей. Сейчас он снова в Москве — снимается в новом российском телесериале “Салон красоты” для канала ТНТ, где, конечно же, играет гангстера-романтика...

    

     -Много я снимаюсь здесь, в Москве, и последние годы очень загружен. Я даже взял за свой счет отпуск в театре “Дайва”. Я сам придумываю работу. Если у меня есть паузишка, я сразу делаю свои проекты. Собираю спонсорские деньги. Вот диск выпустил.

     — Вы консерваторию закончили?

     — Я непрофессиональный музыкант и гитарист. Консерваторию закончил по актерскому мастерству. Был в советское время у нас при консерватории театральный факультет.

     — Вы дослужились до народного артиста?

     — Нет, я просто хороший парень. Я не был комсомольцем, и номенклатура на меня смотрела немножко криво и никогда никуда не выдвигала.

     — Мы тут в Москве считаем, что у вас в Риге все было в этом отношении намного мягче и проще...

     — Тем не менее. И главный режиссер, и директор театра — всегда эти люди были партийные. Просто у нас все коммунисты в один день положили эти свои карточки и запретили коммунистическую партию. Это было в 91-м году, по-моему. Кто не успел, тот попал.

     — А куда делись латвийские народные и заслуженные?

     — Их всех отменили. Хотя это хорошо в общем-то придумано было. Если ты заслуженный, по-моему, давали еще 20 процентов к зарплате.

     — Вы считаете, что вашему имиджу не повредило участие в клипе и шоу “Стрелок”?

     — Иногда, когда не спится, я хожу по дискотекам. Есть у меня такая компания, с которой я встречаюсь. Это мои друзья. Просто дурака валяем. Ко мне стали подходить более молодые люди, которые в возрасте “Стрелок”, хлопать меня по плечу. Так что, я думаю, даже наоборот, приобрел новых поклонников.

     — Вы там какую роль сыграли?

     — Не очень хороший дядя, который бросает хорошую девушку.

     — По жизни это свойственно вам?

     — Нет, наоборот, всегда меня бросают.

     — Вы очень страдаете?

     — Да. Но это проходит быстро.

     — Вы были одно время депутатом сейма. Насколько я поняла, вам это занятие не очень понравилось?

     — Это был очень интересный экскурс. Одна партия меня пригласила, в общем, как ту декорацию, просто посидеть с ними. И вдруг я попадаю в список этих самых, ну...

     — Кандидатов в депутаты?

     — Ну да, баллотируюсь, оказывается. И меня выбирают. То есть я попадаю в сейм. Тут я узнал, как делается закон, в какие двери надо заходить, как выйти оттуда. Мне это было интересно, но я не строил себе планов о какой-то политической карьере. Мне это глубоко безразлично.

     — А могли бы стать президентом?

     — Политическая карьера мне абсолютно не интересна. Я этим никогда не буду больше заниматься.

     — Вы снимаетесь в рекламе по материальной необходимости?

     — Бывают моменты, когда и деньги нужны. У меня трое детей, и потом, я плохие продукты не рекламирую.

     — Вам не надоело, что кино эксплуатирует почти исключительно ваш джеймсбондовский имидж?

     — Я никогда не играл Джеймса Бонда. Разве что Беймса Джонда в рекламе водки.

     — Вам интересно сейчас сниматься в “Салоне красоты”?

     — Роль интересная. Мой герой ведет двойную жизнь.

     — О содержании сериала расскажете?

     — Я прочитал только первые тридцать серий. Дальше я знаю только схематично, что там происходит.

     — Были у вас какие-то сложные роли, которые не давались?

     — В картине “Идущий следом”, которую снял режиссер Родион Нахапетов, я играл деревенского учителя. Меня красили, травили мою черноту, чтобы я был совсем неприметным деревенским парнем.

     — В России про таких говорят “ванек”. А в Латвии?

     — Янис.

     — Как ваших детей зовут?

     — Старшая дочь Уля, Элина — младшая и сын мой Микус.

     — Помните время, когда в России кинули клич: “Не покупайте шпроты! Устроим прибалтам “холодную” войну!” Как у вас там теперь со шпротами-то?

     — Не знаю, я их очень редко ем. Все это только мешает бизнесу, культурному обмену, спорту и так далее. Так что, я думаю, дай бог им всем ума, нашим политикам.

     — Визовый режим между Россией и Латвией, по-вашему, необходим?

     — Я думаю, он приносит доход нашим министерствам внешних сношений. Латвия имеет безвизовый режим со всей Европой. Зато с бывшими нашими республиками у нас режим. Каждый человек, который приезжает к нам, или я приезжаю в Россию, платит 10 долларов.

     — Вы в Прибалтике смотрите российское телевидение?

     — Я дома смотрю все российские каналы. Для этого достаточно просто позвонить по телефону. Приходит дядька, вставляет какую-то там штучку, даже в квартиру не заходя, — и смотри что хочешь. Можно заказать 15, 30 или максимум, по-моему, где-то 50—60 каналов. Эта услуга стоит где-то 10—20 долларов в месяц.

     — Значит, в Прибалтике вы сможете смотреть “Салон красоты”, в котором сейчас снимаетесь?

     — Конечно.

     — Есть ли перспектива у нынешнего телесериального бума в России?

     — Я думаю, что слишком много американской, мексиканской и прочей продукции на ТВ. Надо сделать лучше, чем они, превзойти их качество, показать, что мы сами можем. Тем более техника предлагает нам новые решения: цифровые камеры и т.д.

     — Сколько у вас уже картин?

     — Где-то около семидесяти.

     — Как вам после высот полноценного кино сейчас сниматься в телефильме? Насколько эта продукция, по-вашему, более низкого сорта?

     — Чем больше серий, тем меньше искусства, кажется, да? Но и это можно сделать “вкусно” и хорошо. Конечно, тут своя специфика — только крупный план или средний план. Нет никаких пейзажей, никаких фейерверков. Просто какие-то слова, слова, говорящие головы, и потом реклама... Конечно, искусство тут начинает умирать.

    



    Партнеры