Почта

15 июня 2001 в 00:00, просмотров: 1031

Заметки “Необходимость цензуры” и “Цензура или смерть” (“МК” от 1 и 8 июня 2001) вызвали множество откликов — и одобрительных, и бранных.

Ругаются примерно 40 процентов. Одобряют — 60. На самом деле разница больше. Гнев гораздо сильнее побуждает писать, чем чувство глубокого удовлетворения. Поэтому почти все удовлетворенные (заметкой) радуются и идут гулять. Почти все разгневанные сидят дома, пишут письма. В результате на улице разгневанных становится меньше. И это уже маленькая польза для общества.

Вот выдержки из некоторых писем.

“Сначала Минкин “мочит” рекламу, потом все TV в целом. Складывается ощущение, что ему очень неслабое количество денег заплатило радио “МАЯК”!!!

Роман”.



“Очень знакомый тон: хоть вы и не хотите — но мы все равно сделаем вас счастливыми, умными и даже культурными!! Введением цензуры, палками и дубинками, создадим для этого соответствующее учреждение, например ВЧК (по культурке), поставим самого культурного, Минкина, конечно, и будем сверять жизнь по Пушкину (большому, кстати, бабнику и иногда не совсем культурному человеку). Вообще они странные, эти “культуристы”. Восхищаются, допустим, Элладой и эллинами, или “Одиссеей” какой-нибудь или даже “Илиадой”, а то, что эти эллины все горшки “порнографическими” картинками изрисовали — это уже совсем другое дело... Не было на них Минкина, он бы им рассказал, что это нехорошо. Ты что, самый умный? Почему господин Минкин пытается причесать всех под свою личную гребенку?

Оставьте людям право самим решать, что им нужно. Долой моральных апостолов!

Немец”.



“Я понимаю тех, кто не хочет цензуры. Они знакомы с ней лично с советских времен или понаслышке. И другую, правильную, себе представить не могут. А жаль. Если бы попытались понять проблему, то пришли бы к выводу, что цензура нужна. Нужна хотя бы для того, чтобы защитить детей — от порнографии, от сцен насилия в масс-медиа. Благодаря цензуре этот форум (в Интернете — А.М.) не стал сборищем скотов, готовых писать по любому поводу, что во всем виноваты...

Иван”.



“Прекрасная, просто прекрасная статья “Необходимость цензуры”. Слава богу, что у меня вот уже пять последних лет нет возможности смотреть наше ТВ. А того отрицательного заряда, который я получаю, посмотрев российские новости раз в месяц у друзей (по тарелке), хватает с лихвой.

Михаил (Шанхай) desa@sh.col.com.cn”.



“Минкин, не считайте себя умнее миллионов Ваших сограждан. Пусть каждый смотрит ТВ и делает вывод для себя, а не для других. И Пушкин писал свои произведения не от вынужденного безделья и отсутствия “наркотиков”, а по другой причине.

Дима”.



“Brovo Minkine! VIva Pushkine! Net telenarkotikam!

D.A.”.



“Пусть Минкин подаст пример остальным — ПЕРЕСТАНЕТ быть журналистом, поменяет профессию на любую другую, когда он сам лично перестанет “выходить” в эфир. Например станет сталеваром. Не “умным рассказчиком” как варить сталь, а лично. Нет ребята. Этого он не сделает. Ляжет трупом, но не сделает. Это у него советы для применения для других. На этом он стоит. Найдет тысячу причин и обоснований.

Иванов S&e”.



“Мне очень жаль г-на Минкина. Его статья есть первый признак духовного старения организма. Именно такие, как он, искренне считают, что это они могут за всех решать, “как народу нужно”. Только не учитывают они одного: цензура не бывает “рамочной” или “ограниченной”. Она либо есть, либо ее нет. Попытаетесь запретить одну передачу, одну книгу или один журнал — на следующий день проснетесь в другой стране. Если Минкин считает, что его это не коснется, значит, он просто злой и глупый.

Денис”.



“Мне 24 года, но я вас абсолютно понимаю и готов подписаться под каждым словом. Думаю, основная проблема состоит в механизме реализации этой цензуры.

Панин Виктор”.

В этом письме действительно названа самая серьезная проблема. Как организовать “механизм реализации цензуры”, чтобы он действовал в интересах человека, а не государства. В интересах людей, а не властителей.

В этом обкрадывании общества наша власть сильна и талантлива. Лучший пример — Дума. Люди получили право выбирать депутатов (Законодателей!) для защиты своих прав, своих интересов. А в результате Дума — место, где разрешается голосовать, ругаться, изображать оппозицию и — принимать оплаченные решения. Люди — против ввоза ядерных отходов. А их избранники — за.

В некоторых странах контроль за телевидением осуществляют наблюдательные советы, состоящие из всем известных, уважаемых граждан. Гарантия содержится не в инструкции, не в бумажке, а в репутации этих людей. В России этому подходу в некоторой степени соответствует Комиссия по помилованию при Президенте РФ.

“TV не только развращающее, но и невероятно скучное и непрофессиональное. Новости, это вообще! Они хоть CNN смотрят? Выглядят, как второй канал города Нижне-Жмеринска.

Станислав smakhanov@yahoo.com”.

“Цензура — вещь тонкая; кто цензором станет? Смотрел эту передачу (“Птичий грех” — А.М.)— действительно странно видеть на экране голых детей в фотомастерской с комментариями, что это искусство. А когда показали пленку со Скуратовым, это ж сколько статей закона нарушено было, и кто-нибудь ответил?

Владимир”.



“Спасибо. Я изменил своему правилу не читать прессу, потому что мой знакомый горячо рекомендовал прочесть это. Я думал, что он преувеличил. Теперь вижу, что был не прав.

Юрий mailto:juri@termest.ee”.

“Благодаря вам чувствуешь, что, возможно, еще не все потеряно в России.

Александр Л., 27 лет”.



“Здравствуйте, Александр!

Извините, что вхожу в некотором роде без стука. Скажу честно: никогда не был вашим поклонником. Но... всегда читал ваши статьи. Так бывает. Мазохизм ли это или проверка “качества” своей нелюбви — честно говоря, не знаю. Последнее ваше творение — это нечто запредельное.

Простите. Скажем так: моя неприязнь направлена не столько на вас (мы не имеем чести быть знакомы, хотя мне много рассказывали о вас мои коллеги-журналисты), сколько на ваш образ. Решил послать вам свою статью, которая, быть может, побудит вас задуматься. Не мне давать вам советы, я, вероятно, младше вас, мне около 40. Но все-таки... Я оставил свою статью в гостевой книге сайта вашей газеты, но далеко не уверен, увидит ли она хотя бы виртуальный свет. Как и положено в памфлете, я постарался соответствовать вашему стилю.

Всего вам доброго,

Родион КОХАНОВСКИЙ, журналист с 20-летним стажем”.

Письмо очень характерное. Автор (Родион Кохановский) приложил к своему письму еще и шестистраничный текст, который называет “памфлетом”.

В “памфлете” Р.Кохановский всячески надо мной издевается. А в конце пишет так: “Прошу тех, в чьих гостях окажется Минкин, не стесняйтесь, оденьте ему тарелку с заливным на голову”.

Милый Родион с 20-летним стажем, в следующий раз вместо “в чьих гостях” пишите “у кого в гостях” или “чьим гостем”, а вместо “оденьте ему” лучше писать “наденьте ему”.

Милый Родион, по-русски не говорят “мы не имеем чести быть знакомы”. Это выражение употребляется только в первом лице единственного числа. Со своим мазохизмом разберитесь сами. Ваша вежливость (“извините, что вхожу без стука”) — на самом деле плохо прикрытое хамство человека, который входит без стука, но хочет, чтобы его считали утонченно воспитанным. Вы пишете “не мне давать вам советы” и тут же их даете. У вас 20 лет стажа, это не шутка, берегите себя.

И не огорчайтесь: между нами нет никакой разницы, кроме незначительной детали: ваши коллеги много рассказывали вам обо мне, а мои — мне — о вас — никогда.* * *

Любить животные умеют. Некоторые — очень сильно и верно.

Есть и спать звери умеют лучше нас. Выкармливать, выращивать детенышей — тоже.

Чем же мы отличаемся? Имеется в виду — в лучшую сторону. Пожалуй, только умением думать о Родине, о Боге, о судьбах мира, о прошлом (которого не видели, но о котором читали), о будущем (которое вряд ли увидим) — словом, думать о великих, высоких, важных вещах.

Это наше отличие от всего живого.

Значит, это в нас самое главное. Все остальное в мире возможно без нас.

Для чего на свете пчелы? Для того чтоб делать мед! (Пух.)

Для чего на свете человек? Чтобы думать!

Вот я и думаю: если бы моей собаке досталась такая чудесная способность, такой волшебный дар — неужели бы она от него отказалась? Сама, без принуждения?

Кто же в мире может отказаться от своей лучшей, главнейшей способности?

Взгляните на птиц небесных. Они летают. И вовсе не только за червяками. В ветреный день видно, как они играют друг с другом и с ветром. Взмывают, парят, закладывают виражи. Ни одна птица не откажется летать.

Почему же человек отказывается мыслить?

Ведь за мысли не наказывают.

Фюреры, конечно, хотели бы знать (читать) мысли подданных. Чтобы уничтожать заговорщиков на стадии первого замысла. Нет, не дано. Подслушать речи, подглядеть скептическое выражение лица во время всеобщего официального ликования — да. Читать мысли — пока нет.

Пользуйтесь. Когда-нибудь и эта роскошь станет недоступной.

А когда пользоваться?

Пока спишь — не думаешь. Пока ешь, пьешь, размножаешься — не думаешь. (Мысли о том, белить ли потолок — не в счет; это не мысли, а домоводство, рассуждения на уровне брюха и ниже.)

Мыслить человек может изредка; когда душа свободна от суеты, от злобы дня, от забот о пропитании и пр.

Свободное время! Вслушайтесь: какие прекрасные, потрясающие, роскошные, великие слова — СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ!

И сами (сами!) — вместо того, чтобы наслаждаться, — выбрасываем его в ящик для идиотов. А нету ящика (например, в метро) — заполняем дырочки в кроссвордах (форма онанизма, не нарушающая общественного порядка).





Партнеры