Есть такая профессия

31 мая 2003 в 00:00, просмотров: 431

Военная реформа навязла в зубах не меньше, чем атипичная пневмония. Уже сейчас многие граждане, услышав эти заветные слова, ощущают изжогу, насморк, конъюнктивит, удушье и покраснение кожных покровов. Потому что — сколько можно об одном и том же в конце концов?

Но если атипичную пневмонию, по всей видимости, скоро все-таки научатся лечить, и она тогда сама собой сойдет со сцены, то исчезновения темы военной реформы ждать не приходится. Она еще долго будет занимать свое место в телевизионных диспутах, партийных программах и правительственных докладах. Судя по тому, ч т о показывали и рассказывали в среду военные депутатам, прибывшим на экскурсию в Псковскую дивизию, быстрых подвижек здесь не предвидится.

Сама экскурсия тем не менее оказалась чрезвычайно интересной — могу утверждать это со всей ответственностью, поскольку мне повезло, я оказалась в числе журналистов, приглашенных освещать это знаменательное событие.

* * *

Экскурсия была организована с познавательной целью: показать широкой общественности, каких успехов удалось добиться Министерству обороны, попытавшемуся за один год перевести на контракт одну десантную дивизию. Это был как бы рекламный клип Минобороны, ВДВ и профессиональной армии, в которой хочет служить всякий настоящий мужчина.

Впрочем, возможно, главной задачей экскурсии была вовсе не реклама военных достижений, а, наоборот, пиар депутатов, приглашенных в Псков. Приглашены-то были только те, кто входит в “Единую Россию”, то есть здоровые силы. Ни правых, ни левых Минобороны на экскурсию не позвало. Обиду им нанесли таким образом, конечно, смертельную. Но ничего не поделаешь, выборы на носу, “Единая Россия” — фаворит властей, и, разумеется, они изо всех сил помогают ей захватывать все более-менее популярные лозунги и идеи, отнимая их у прежних держателей.

Прежние держатели, впрочем, тоже не лыком шиты. Так просто ничего отдавать не собираются. И если бы я, скажем, действительно делала рекламный клип про посещение Псковской дивизии народными избранниками, то начала бы даже не с самого посещения, а с пикета, который накануне проводили мальчики Союза правых сил на Манежной площади.

У мальчиков было простое задание: собирать подписи граждан за профессиональную армию, одновременно убеждая их в том, что Минобороны наотрез от реформы отказывается, и подлые генералы сделают все, чтобы этого никогда не случилось. Граждане слушали, открыв рты, и верили каждому слову. Не хотят генералы контрактников, призывников им подавай, ай, до чего подлые...

Эта сцена шла бы в моем клипе первой, а сразу после нее я бы поставила командующего ВДВ генерала Шпака — его выступление перед депутатами в Псковской дивизии, когда он рассказывает, что один полк уже полностью укомплектован только контрактниками, а второй — примерно на восемьдесят процентов.

Игра на контрасте. Кажется, так это называется в рекламной драматургии.

Дальше у меня бы шло лирическое отступление. Информация к размышлению, как у Штирлица. Таблица на синем фоне: “Суть противоречий”.

Минобороны: хочет переходить на контракт постепенно. Правые: хотят все и сразу.

Минобороны: хочет строить для контрактников человеческое жилье. Правые: не надо ничего строить, пускай снимают комнаты в городе.

Минобороны: мы их не соберем по тревоге, если они будут в городе жить. Правые: вам нельзя денег давать на строительство, вы их разворуете.

Ну и так далее.

* * *

Противоречия уяснили, теперь возвращаемся на экскурсию в Псковскую дивизию.

Общий план: депутаты в общежитии, переделанном из старой казармы специально для воинов-контрактников. Шик, блеск, красота. Все свеженькое, выкрашенное, сияющее. После ремонта никто здесь еще не жил. Берегут, чтоб было что показывать.

Длинный коридор, по бокам комнатки на четверых. Мило, но... тесновато. Когда в такой комнате будут жить четверо здоровых парней, каждый — со своими носками, трусами и дурными привычками, будет еще хуже. Но ведь это не квартира, это общага.

По лицам депутатов легко понять, что они бы так жить не смогли. Но для молодых парней, приехавших из глухой деревни, где по восемь человек живут в одной комнате, это ведь неплохие условия. Можно сказать, хорошие. Даже отличные.

А лучше ли будет снимать комнату (тоже на двоих-троих) у какой-нибудь жизнелюбивой тетки в городе?

Лучше, потому что для контрактника это смена обстановки. Хуже, потому что у тетки невозможно противостоять пьянству. Они там вконец сопьются, у тетки. Не все, но девяносто процентов.

* * *

Здесь опять лирическое отступление.

Всякий проект создания в России профессиональной армии утыкается в главную проблему нашей родины: у нас слишком большая страна.

Если бы у нас была маленькая страна, контрактники могли бы жить у себя дома, ездить по утрам в армию, а по вечерам — возвращаться. Ведь контрактная служба — обычная работа, просто немного специфическая. Но это работа, а не образ жизни. По большому счету, профессиональный военный — это то же самое, что профессиональный водитель, рабочий, учитель. Ну да, у военных бывают полевые учения и длительные командировки, когда они не могут жить дома. Но в остальное-то время почему они должны жить в части? И почему они должны снимать у чужих людей комнату? Всякий нормальный человек превратится в психа, если у него в течение длительного времени не будет своего угла. Нам нужна армия психов?

В маленькой стране Швеции, где, кстати, даже не контрактная армия, а призывная, срочники приезжают в часть, расположенную обычно в пригороде, каждый день к восьми утра. В среднем выходит сорок минут на электричке и пятнадцать — на автобусе. Идут в казарму, переодеваются в военную форму и строятся на плацу. Дальше занятия до пяти вечера (с обедом, разумеется). В пять срочники переодеваются и едут домой. Дедовщины в шведской армии нет, потому что для нее там не оставлено ни места, ни времени. И выпивать срочникам не запрещено, пожалуйста: по вечерам, по выходным. Но почему-то они не уходят в запои на несколько дней.

Вероятно, потому что страна у них все-таки сравнительно маленькая.

* * *

Снова общий план: собрание в 104-м парашютно-десантном полку 76-й Псковской дивизии. В зале — офицеры. На сцене министр обороны и депутаты.

Выступает начштаба. Жалуется, что нет хороших фильмов про войну, от этого страдает военно-патриотическое воспитание. Контрактникам нечем заняться в свободное время. Встает депутат: “Мы — три парламентские фракции “Единой России” — берем на себя строительство полкового клуба и дарим на память от каждой фракции по десять телевизоров-видеодвоек, укомплектованных соответствующими фильмами про войну”.

Аплодисменты.

Теперь берет слово взводный: “Мне удалось создать взвод из крепких сообразительных парней. Но чтобы развивать свой взвод дальше, мне необходима спортивная база. Нужны тренажеры, по сотне в каждый полк”.

На сцене легкое замешательство. По идее, сейчас должен встать следующий депутат и сказать: “Дарим вам тренажеры”. Но не встает. Не подготовился.

Инициативу перехватывает министр: “А были ли нарушения дисциплины в вашем взводе крепких сообразительных парней?” Взводный густо краснеет. Молчит. Но министр настаивает.

“Были выходы на службу в нетрезвом состоянии. Или вообще не приходили”, — раскалывается взводный. “Никогда? — удивляется министр. — Уходили и не возвращались?”

А что удивляться, обычное дело для русского человека — встать и уйти куда глаза глядят. В душе все мы странники.

“Нет, — говорит взводный. — Они обычно возвращаются. На следующий день к обеду. Или к ужину”.

Следующим выступает командир зенитной батареи. У него практически нет рычагов воздействия на подчиненных — только выговор и строгий выговор, поэтому он предлагает ввести штраф за день невыхода на службу. И еще ему очень не хватает гауптвахты: “Приходит пьяный. Куда его девать?”

Да, чувствуется, проблема досуга в первом профессиональном парашютно-десантном полку действительно стоит крайне остро.

Ну а что депутаты? Неужели ни один не встанет сейчас и не скажет: “Дарим вам на память гауптвахту”?

Молчат депутаты. Ну ладно, в следующий раз, может, подарят...

* * *

А напоследок (чтоб вы не думали, что эксперимент в Псковской дивизии уперся в неразрешимую проблему досуга) в моем клипе будет масштабная батальная сцена со стрельбой, взрывами, танками и парашютами, наглядно демонстрирующая успехи профессиональных десантников, достигнутые ими в боевой подготовке.

Яркое солнце, синее небо, бескрайнее поле, на горизонте лес. Министр и депутаты стоят на специально сооруженном помосте, накрытом маскировочными сетками. Смотрят в бинокли. Это командный пункт.

Перед помостом линия обороны. Там окоп, где сидят профессиональные солдаты, притворяющиеся обычными кустиками. Они защищают гостей от врага, который наступает из леса. Бух! Еще бух! Бу-бух! Автоматные очереди. В поле из густого дыма поднимаются щиты — это движутся на нас вражеские танки. Профессиональные солдаты ведут огонь на поражение, их поддерживает гаубичная батарея. Опять бух! Уже довольно близко, кое-кто из гостей даже вздрагивает.

Развитие событий разъясняется по радио: “В случае обнаружения у подчиненных медлительности командир применяет дополнительные группы и средства”. Интересно, что за средства? Палкой он их бьет, чтоб живее шевелились?

Но нет, дополнительные средства применять не пришлось. Десять минут интенсивного боя, и враг ломается. “По отходящему противнику наносится огневое поражение, — торжествует радио. — Постепенно огонь затухает с отходом противника в исходное положение”.

Молодцы, десантники! С такими профессионалами нас никто не победит.

...Заключительная часть рекламного клипа. Дым над полем боя рассеивается. По экрану плывут кудрявые березки и волнуется золотая нива. Крепкий и сообразительный парень-контрактник вскидывает автомат на плечо. В кадр медленно входит депутат с флажком “Единой России” в руке. Он оглядывается вокруг, замечает контрактника и задумчиво произносит: “Есть такая профессия — Родину защищать”.

Все, конец фильма.



    Партнеры