Марш-бросок на ковре-самолете

17 октября 2003 в 00:00, просмотров: 402

На минувшей неделе министр обороны Сергей Иванов посетил с официальными визитами ряд зарубежных государств. О том, как это происходило, рассказывает корреспондент “МК” Юлия КАЛИНИНА, которую нелегкая журналистская судьба забросила вместе с министром и сопровождающими его лицами последовательно в Исландию, Канаду, США, Бразилию и Марокко.


Главной целью поездки была неформальная встреча министров обороны стран НАТО и России в Колорадо-Спрингс (США) 8—9 октября. Раз все равно лететь в Новый Свет, решено было сделать там несколько дел сразу — в частности, провести встречи с руководителями военных ведомств Канады и Бразилии, давно уже намеченные, но по разным причинам откладывавшиеся. Что касается Исландии и Марокко, то они были выбраны для технических посадок. Перелеты через океан длинные, самолету требуется дополнительная заправка, так что пока экипаж приводил его в порядок, у делегации образовывалось часа три на то, чтоб ознакомиться с местными достопримечательностями.

Исландия оказалась первой на предстоящем нам долгом пути. Лететь до нее всего каких-то пять часов, так что воспринималась она свежо и радостно.

Нас, журналистов, возили по Рейкьявику в автобусе. Окна его по правой стороне были в каплях дождя, по левой — абсолютно сухие. Про достопримечательности рассказывал гид — симпатичный мужчина в очках и теплом сером пальто. Вся местность в его воображении располагалась как бы на часовом циферблате, и вместо “посмотрите налево, посмотрите направо” он говорил так: “Пол-одиннадцатого — поле для гольфа, три пятнадцать — лошади, настоящие, исландцы обижаются, если их называют “пони”.

Людей в Исландии живет мало — 270 тысяч человек. Зато здесь много эльфов. Эльфы живут в камнях, поэтому, если строится новая дорога, а на пути ее лежит большой камень, его не убирают, а обводят дорогу вокруг — чтоб не тревожить эльфов. Иногда на земле можно увидеть таблички: две ступни, а из-под них испуганные глаза. Это значит: сюда не наступайте, здесь живут эльфы. Когда у эльфа и человека родятся дети, они получаются очень красивые и умные. Если вы умный и красивый, ваша мама, по всей видимости, эльф (но для верности лучше спросить у нее).

* * *

Перелет из Исландии в Оттаву занял около девяти часов и показался безумно долгим и трудным. Сидеть так долго без свежего воздуха, без движения, без дела — любому тяжко. Но втройне тяжко корреспонденту, в котором суровое ремесло вытравило склонность к неге. К тому же правила поведения в министерском самолете оказались весьма строгими. Прямо на взлете бортовой техник торжественно зачитал нам — дюжине журналистов, изолированных от официальной делегации в отдельном салоне, — приказ министра: “В полете запрещается курить и потреблять спиртные напитки”.

Понятное дело, ему не поверили. Министр обороны — интеллигентный человек. Он не мог издать такой фашистский приказ. Поэтому все, кто хотел, и курили, и потребляли, но надо было видеть, в какой жестокой борьбе, в каких жарких схватках отвоевывалась каждая сигарета.

Впрочем, в Оттаве курить оказалось еще рискованнее. Затянуться нельзя было практически нигде — ни в аэропорту (хотя самолет Минобороны приземлялся только на военных или “виповских” закрытых аэродромах), ни в гостинице (штраф две тысячи долларов), ни в самом Министерстве обороны Канады, где Сергею Иванову была устроена торжественная встреча с оркестром, гимном и ритуальным обходом строя военнослужащих.

Церемония проходила прямо в фойе здания. Строй военнослужащих был невелик — четыре взвода, выстроенные в два ряда на красной ковровой дорожке. Половина — женщины. У всех награды, все участвовали в миротворческих операциях. Миротворчество — основная сфера применения канадских вооруженных сил, сейчас этим благородным делом занимаются в разных частях света порядка десяти тысяч канадских военных. Самое горячее место — Афганистан, где несут службу около полутора тысяч человек. Накануне визита министра Иванова в Кабуле подорвались на мине пятеро канадцев, и эта трагедия придала переговорам министра обороны Канады Джона Макколлума “с русскими” особую актуальность.

Речь шла о сотрудничестве по линии спецслужб и обмене разведданными. “По вопросам, связанным с Афганистаном, — сказал Макколлум на пресс-конференции, — мы договорились, что Россия будет делиться с нами информацией, касающейся нашего контингента в Кабуле”.

Сергей Иванов в ответном слове подтвердил готовность делиться. По всей видимости, именно ради этого с ним и прилетел в Канаду начальник Главного разведывательного управления Генштаба Валентин Корабельников. Ведь все, что касается наших разведданных, — в его ведении.

Несмотря на то что главным мотивом переговоров и пресс-конференции был Афганистан, речь зашла и о Чечне, о выборах президента Кадырова и степени его легитимности. “Мы надеемся, что долгосрочное решение вопроса в Чечне будет найдено”, — деликатно заметил Макколлум. “Оно уже найдено”, — отрезал Иванов.

Министру еще предстояли встречи в правительстве и парламенте, а журналисты свою обязательную программу на этом откатали. И слава богу, поскольку долгий перелет и девятичасовая разница во времени уже давали о себе знать. Днем хотелось спать и не хотелось есть, ночью — наоборот, в голове клубилась какая-то каша, и никто не мог сразу сказать, который сейчас час, день недели и число месяца.

Из Оттавы самолет министра вылетел в Торонто (сорок минут лету), из Торонто — в Колорадо-Спрингс (кажется, часа три, но точно не помню). С каждым стартом взлет и посадка проходили все незаметнее. Битва с курением шла с прежним накалом, но в самолете сделалось уютнее. Он обживался, обрастал нашими вещами — тапками, книжками, спортивными штанами, теплыми кофточками и недопитыми бутылками.



* * *

Аэродром в Колорадо-Спрингс был заставлен самолетами и самолетиками стран НАТО, на которых прилетели сюда министры обороны. Разглядывая их, мы не без гордости отметили, что наш “Ил-62” с красно-синей полосой по борту выглядит самым крупным и убедительным.

По прилете министр Иванов отправился осматривать штаб объединенного американо-канадского командования воздушно-космической обороны североамериканского континента — секретный объект, куда иностранных журналистов пускать не принято. Мы тем временем исследовали Колорадо-Спрингс самостоятельно, в результате чего две наши дамы оказались в кутузке. Бдительная таксистка, узнав, что они из России, на всякий случай отвезла подозрительных гражданок в полицию, откуда их сопроводили в пресс-центр саммита, размещенного в отеле “Бродмур”, чтоб они получили аккредитационные карточки и подтвердили тем самым законность своего пребывания в Колорадо-Спрингс.

“Беспрецедентные меры безопасности предприняты в американском Колорадо-Спрингс”, — такими словами начали на следующий день свои репортажи все телевизионщики. Или почти все. На самом деле, кроме как о мерах, рассказывать было не о чем. Вся встреча министров обороны проходила за закрытыми дверями — сначала на авиабазе “Шривер”, потом в гостинице “Бродмур”, и журналистов к ним не подпускали ближе чем на полкилометра. Известно было только, что двусторонние встречи Сергей Иванов проведет с генсеком НАТО и министрами обороны США и ФРГ.

Вечер министры планировали провести в местном центре родео, и американские папарацци потирали руки, надеясь, что удастся сделать снимки министров в ковбойских шляпах и клетчатых рубашках. Сергей Иванов почему-то представлялся им особо интересной натурой, однако он от вечернего родео отказался и улетел из Колорадо-Спрингс сразу после своей пресс-конференции, на которой сказал журналистам, что и у НАТО, и у российских военных проблемы, в общем, схожие. Личного состава много, а боеготовых подразделений, которые могут в любой момент переместиться в любую точку земного шара, — мало.

Иностранных журналистов интересовало, действительно ли Россия пересмотрела свою военную доктрину и отныне оставляет за собой право использовать ядерное оружие первой — в превентивных целях. Сергей Иванов объяснил, что все не так. Да, по новой доктрине мы можем первыми использовать военную силу. Но не ядерную.

— А США могут ядерную, — поднялся американский корреспондент в очках и “бабочке”. — По-вашему, это справедливо?

— Это не ко мне, — сказал Иванов. — Это к Рамсфельду.

Иностранные журналисты продолжали сомневаться в миролюбивости наших намерений, и министру пришлось объяснять, что если мы и решим первыми двинуть войска, то только в страны СНГ — и то только в том случае, если там возникнет угроза антидемократического переворота либо будут нарушены права русскоязычного населения, по отношению к которому наша страна несет определенную ответственность. “Кроме того, мы поставляем в эти страны энергию по ценам, сильно отличающимся от мировых”, — напомнил Иванов. По всей видимости, это должно было означать следующее: “Кто девушку ужинает, тот ее и танцует, поэтому в случае какой-то заварушки порядок будем наводить мы, а вы туда не суйтесь”.

Помимо разъяснения новой военной доктрины Иванов использовал встречу с натовцами, чтоб заявить еще раз о необходимости отказа от двойных стандартов в области: а) нераспространения ядерных технологий (имелся в виду легководный реактор в Бушере, за который нас обвиняют во всех грехах, хотя некая голландская фирма, по нашим данным, поставила в Пакистан газовые центрифуги, которые для производства ядерного оружия еще полезнее, чем реакторы); б) борьбы с международным терроризмом (имелась в виду Турция, где продолжает скрываться Мовлади Удугов, несмотря на то, что наши спецслужбы уже передали турецким коллегам данные на добрый десяток его паспортов).



* * *

Из Колорадо-Спрингс мы вылетели в Новый Орлеан (три с половиной часа), где необходимо было дозаправиться перед дальним перелетом в столицу Бразилии. Мне к тому времени стало казаться, что самолет наш взлетает уже практически без разбега.

В аэропорту Нового Орлеана предполагалось провести два с половиной часа, но местные службы подогнали к самолету две пожарные машины, объяснив, что у нас перегрелись тормоза во время посадки и по правилам их сначала надо охладить, а потом уже заправляться.

По нашим правилам заправляться можно было одновременно. Возникли разногласия. Против американских техников наша делегация выставила американского офицера, сопровождавшего нас от самого Торонто, и он каким-то образом снял вопрос.

В Бразилию мы вылетели в час ночи по местному времени. В Москве в это время было девять утра. Или восемь. Или семь. Честно сказать, абсолютно все равно было, где сейчас сколько времени. К тому моменту мы уже путались не только во временах и датах, но и в городах. Кто-то пытался называть Колорадо-Спрингс Солт-Лейк-Сити, кому-то Рио-де-Жанейро казался Буэнос-Айресом…

Второй девятичасовой перелет, как ни странно, показался более легким. Видимо, у нас начали вырабатываться навыки, позволяющие человеку жить не на земле, а в воздухе…

В столице Бразилии Бразилиа прием министру Иванову был устроен не в пример более пышный, чем в Канаде: роскошный парад на площади перед министерством обороны Бразилии, несколько сотен гвардейцев в шлемах с перьями, одетые в красные и синие мундиры, напоминающие моду времен Бородинской битвы, парадный оркестр, конница, приветственный салют из пушек.

В Бразилиа министр обороны решал в основном задачи продвижения нашего оружия на мировой рынок и обсуждал перспективы экономического сотрудничества.

Пару лет назад правительство Бразилии собралось закупить истребители и объявило тендер, в котором решили принять участие наши “Су-35”, “МиГ-29”, американские “F-16”, “Грипены” (Швеция и Великобритания) и французские “Миражи”. Бразилия хочет закупить 12 машин — это хороший контракт, к которому наверняка потребуется продолжение: машины нужно будет обслуживать, модернизировать. Продав один раз дюжину самолетов, Россия надолго займет “бразильскую” нишу, поэтому сейчас нужно постараться пролоббировать контракт. Тем более что у “сушек” неплохие шансы. Чтоб наши предложения имели больший вес, “Рособоронэкспорт” выбрал бразильского партнера — предприятие “Авибраз”, головной офис которого находится в пригороде Сан-Паулу — местечке Сан Жозе дос Кампос. Туда мы и вылетели на следующий день из Бразилиа (час лету).

Здесь шел тропический дождь — проливной, унылый и бесконечный. Вероятно, поэтому экскурсия по “Авибразу” показалась столь же унылой. Нам продемонстрировали старый рекламный ролик и макеты ракет, которые вроде бы выпускает предприятие, но настоящего, действующего производства мы так и не увидели, и чистенький пустой заводик произвел впечатление чего-то отжившего, уходящего в небытие.



* * *

Из Сан-Жозе в Рио-де-Жанейро лететь сорок минут, мы даже не успели просохнуть, хотя сохнуть не было смысла: в Рио шел тот же проливный дождь. Но удивительно: Рио-де-Жанейро все равно производил впечатление города-праздника. На залитых дождем футбольных площадках дети и взрослые играли в футбол, бездомные “генералы песчаных карьеров” весело втюхивали туристам футбольные майки на знаменитой набережной Копакабана, и город клубился, кишел приветливыми людьми всех оттенков — от африканского черного до европейского чуть загорелого.

Курс на Марокко наш самолет взял на следующий день в одиннадцать вечера (десять часов лету). Салон, где размещались журналисты, к этому моменту окончательно приобрел вид цыганской кибитки. Было уютно, как дома. За восемь безумных дней все успели поругаться, помириться и съесть пуд соли, и трудно было представить обстоятельства, которые могли бы нас серьезно напрячь. Мы так здорово закалились, что могли теперь летать еще хоть целый месяц. Есть когда дают, а не когда хочется, немедленно засыпать в первом попавшемся кресле и пользоваться туалетом, только если разрешит бортовой техник.

До Марокко долетели легко и непринужденно, почти не ощущая усталости. Но то ли времени там было мало, то ли чувства уже притупились — Касабланка не произвела сильного впечатления. Типичный мусульманский город, совсем неромантичный. Огромная мечеть, недавно построенная почему-то на месте бассейна (хотя на месте бассейна прежде мечети не было). Когда-то белые, а нынче пыльные стены домов. Мужчина в голубой рубашке, совершающий намаз прямо на пляже, на грязном песке.

...И снова аэродром. Последний рывок — до Москвы. “Не последний, а крайний”, — поправили летчики. Оказывается, из восьми (или девяти?) суток мы в общей сложности провели в воздухе сорок восемь часов. В борьбе за национальную безопасность незаметно облетели пол земного шара.

Хорошо все-таки, что Земля у нас не очень большая. Скромных размеров. Иначе отстаивание государственных интересов было бы под силу только космонавтам.






Партнеры