Триумфы у погоста

20 октября 2003 в 00:00, просмотров: 242

После первых похорон на Красной площади стали часто проходить траурные церемонии. 12 гробов принесли сюда с плакатом “Вас убили из-за угла, мы победим открыто”. То были коммунисты, погибшие при взрыве бомбы в здании МК партии. С фронта привезли бывшего царского генерала Антона Станкевича, повешенного белыми за службу в Красной Армии. Погребли на “красном погосте” вождя американских коммунистов Джона Рида, автора “Десяти дней, которые потрясли мир”, умершего от тифа.

С почестями похоронили убитого белым офицером посла РСФСР в Италии Воровского, по словам Ленина, одного из “главных писателей большевиков”. (В мои годы на факультете журналистики Московского университета изучали его публицистику наравне с классиками.) Еще одного советского посла, Петра Войкова, причастного к убийству царя и застреленного “белогвардейцем”, предали земле.

Но после него за редчайшим исключением хоронить стали иначе. Урны с прахом замуровывали в стене Кремля. Нишу прикрывали каменной доской с надписью золотыми буквами на черном фоне. На “стене коммунаров”, как выразился историк Алексей Абрамов, 115 мраморных и гранитных досок, начиная с первой — в память народного комиссара финансов РСФСР Мирона Владимирова по подпольной кличке Лева. Стена с урнами и некрополь вдохновили Маяковского на такие строчки:

Кто костьми, кто пеплом, стенам под стопу улеглись…

А то и пепла нет.

От трудов, от каторг и от пуль, и никто почти — от долгих лет.

По-видимому, под теми, от кого и пепла нет, Маяковский имел в виду погибших при катастрофе аэровагона. На скорости самолета вагон сошел с кривых рельсов вместе с конструктором и знатными пассажирами во главе с Артемом-Сергеевым, членом ЦК партии, лидером горняков. Его имя присвоили городу, поселкам, улицам, заводам, шахтам, санаторию, острову в Каспийском море.

Кому пришла в голову мысль не хоронить и не кремировать Ленина, а положить в склепе? Ответа нет. Сам Ильич, по словам его сотрудника, высказывался “за обыкновенное захоронение или сожжение, нередко говоря, что необходимо и у нас построить крематории”. Тещу, умершую в эмиграции, он и Крупская предали огню. Та печка, что чадила много лет в Донском монастыре, возникла по воле вождя в 1921 году. С родными Владимир Ильич никогда не обсуждал тему собственного захоронения. Когда неизбежное свершилось, они полагали, что похоронят “Володю” у стены Кремля. По этому поводу Бонч-Бруевич, управлявший делами советского правительства, в статье “Мавзолей” пишет: “Надежда Константиновна, с которой я интимно беседовал по этому вопросу, была против мумификации Владимира Ильича. Так же высказывались и его сестры, Анна и Мария Ильиничны. То же говорил и его брат Дмитрий Ильич”.

Соратники в узком кругу детально обсуждали предстоявшую кончину вождя, мучительно умиравшего в бывшем имении купчихи Морозовой в Горках. Сталин тогда заявил, что “современной науке известны способы сохранения тела путем забальзамирования в течение длительного времени, достаточного, чтобы народное сознание сумело свыкнуться с мыслью, что Ленина больше нет”.

Как видим, поначалу речь шла о временной мере.

Первым делом требовалось решить — где хоронить, в Москве или Петрограде? Какому из городов отдать предпочтение? “Рассвет политической деятельности Ильича начался в Петрограде”, — телеграфировали в Кремль из Смольного. Противоречие между столицами решили так. Петроград переименовали в Ленинград. А похороны устроили в “красной” Москве. Задание — срочно соорудить временный склеп — получил в 12 часов ночи Алексей Щусев, автор маленькой церкви на Большой Ордынке и колоссального Казанского вокзала. К четырем часам утра эскизный проект был готов.

“Владимир Ильич вечен. Как нам почтить его память? У нас в зодчестве вечен куб. От куба идет все, все многообразие архитектурного творчества. Позвольте и склеп, который мы будем строить в память о Владимире Ильиче, сделать производным от куба” — так излагает речь Щусева на совещании комиссии автор статьи “Мавзолей”.

На месте сломанной кирпичной трибуны через пять суток беспрерывной работы взрывников, землекопов и плотников возник не один, а три деревянных куба. Их обшили тесом “в елочку” и покрасили в темно-серый цвет. Два куба служили входом и выходом. Третий куб между ними, самый большой, — являлся склепом. Так он официально назывался. Для всех желающих, “которые не успеют прибыть в Москву ко дню похорон, проститься с любимым вождем”, правительство постановило: “Гроб с телом сохранить в склепе, сделав последний доступным для посещения”.

Склеп со словом “Ленин” увидели в 9 часов 55 минут утром 27 января первые колонны. Под звуки “Интернационала” они вступали на Красную площадь. Траурное шествие длилось шесть часов. Только в 16.00 соратники внесли гроб в склеп, прикрыв его красными знаменами. По радио и телеграфу прошла команда: “Встаньте, товарищи! Ильича опустили в могилу”. Заныли гудки фабрик, заводов, паровозов, затихли машины и станки, замерло движение транспорта. Звуки рвали душу и смолкли, когда в 16 часов 04 минуты по тем же каналам прошел клич: “Ленин умер — ленинизм живет!”. Ничего подобного в мире не происходило.

Чем объяснить парадокс, что народ, которому покойный принес горе Гражданской войны, разруху, голод, эпидемии и “массовидный террор”, испытал неподдельное горе? Партия за несколько лет сумела внушить миллионам, что без царя, помещика и капиталиста, без купца и кулака — жить лучше. Потому их чучела, набитые соломой и паклей, жгли на Красной площади. Мощный аппарат внушения — отделы пропаганды и агитации, лучшие поэты, художники по государственному заказу творили миф об Ильиче, строили культ Ленина. Он набрал высоту, когда силы еще не покинули вождя. Портреты Ильича на фасадах домов Москвы появились в 1918 году рядом с портретом Карла Маркса. Памятники, картины, стихи, песни, легенды множились. Культу вождя, как культу фараона, требовался не временный склеп, а постоянный мавзолей, где его могли видеть единомышленники и неофиты.

После похорон Щусев получил задание — вместо склепа спроектировать мавзолей. Он взял за образец ступенчатую пирамиду фараона Джосера. Композиция из трех кубов в мае 1924 года трансформировалась в ступенчатый мавзолей в дереве. Его пропорции и деление частей архитектор сделал по фигуре египетского треугольника с соотношением сторон — 3х4х5.

Соратник Ильича Леонид Красин, ведавший в первую русскую революцию боевыми и террористическими операциями большевиков, предложил: “Уместно будет над самым гробом Владимира Ильича дать гробнице форму народной трибуны, с которой будут произноситься будущим поколением речи на Красной площади”. Не одна, а две трибуны появились по углам мавзолея. И в том же, 1924 году правительство объявило “всенародный конкурс” на проект постоянного мавзолея — “естественный центр притяжения для всех глаз”. Поступило свыше ста проектов — реальных и фантастических. Один из них предлагал в честь покойного здание, которое освещало бы весь центр Москвы и виделось за 300 километров от нее.

Все кончилось тем, что тому же Щусеву поручили перевести найденный им образ из дерева в камень. Так в 1930 году на Красной площади появился всем нам известный мавзолей Ленина с гладкими стенами, в геометрических формах, в стиле конструктивизма. Из карьера на Украине доставили монолит весом в 60 тонн. На черной плите инкрустировано красным порфиром одно слово — “Ленин”. На другую плиту, черного лабрадора, весом в 25 тонн, установили саркофаг.

Тогда же булыжный камень заменила брусчатка, гранитная плитка в форме бруска из диабаза, весом 8—10 килограммов. Камень добыли на берегу Онежского озера. У Кремля сняли трамвайные рельсы, убрали мачты с проводами. Вместо лиственных деревьев, лип высадили голубые ели. “Красный погост” больше не напоминал московские кладбища с разными надгробиями. Их снесли, а отдельные захоронения, к тому времени появившиеся, объединили общим холмом с Братскими могилами. Их обнесли камнями кованого серого гранита. Так реализовали мысль, высказанную московским архитектором Николаем Ладовским: “Идея коллективной жертвы в интересах класса может быть материально выражена только в обобщенной форме памятника”. По сторонам мавзолея установили капитальные трибуны на 10 тысяч человек. Таким образом, некрополь стал во многом таким, каким мы его видим сегодня.

За мавзолеем сохранили три могилы самых почитаемых большевиков — Свердлова, игравшего роль секретаря партии и главы государства, Фрунзе, наркома по военным и морским делам, и Дзержинского. Железный Феликс, как известно, основал органы госбезопасности и по совместительству руководил путями сообщения и народным хозяйством.

Все работы по реконструкции площади закончились накануне предстоящего военного парада. Брусчатка выдержала испытание — 7 ноября 1930 года по ней прошли боевые машины и тяжелые танки Красной Армии. Вожди партии приветствовали праздничные колонны, стоя на мавзолее. А напротив них фасад ГУМА украшали портреты покойного Ленина и живого Сталина.

Подтвердилась истина, что нет ничего более постоянного, чем временные учреждения. “Временное советское правительство”, которое должно было признать избранное народом Учредительное собрание, разогнало делегатов. И просуществовало до конца 1991 года, когда красный флаг, поднятый Лениным, опустил Ельцин. Временный склеп превратился в монолитное сооружение, про которое Щусев выразился так: “Мавзолей маленький, но его не поднимешь”. По сравнению с деревянным мавзолеем внутренний объем увеличился в 12 раз и достиг 2400 кубических метров. Верхняя плита поднялась на 12 метров, высоту четырехэтажного дома. На фоне стены Кремля пирамида из красного полированного гранита стала “естественным притяжением для глаз”.

Поколения искусствоведов описывали особенности мавзолея снаружи и внутри, находя в нем много достоинств. По словам доктора архитектуры Селима Хан-Магомедова, написавшего книгу “Мавзолей Ленина”, “это, пожалуй, единственное в истории архитектуры сооружение, в процессе создания которого не только разрабатывались многочисленные варианты, делались модели и макеты в натуральную величину, но и три проекта (одного архитектора) были последовательно осуществлены в натуре на протяжении каких-нибудь пяти-шести лет”.

Мавзолей не только вписался в архитектуру Красной площади, но и стал ее доминантой. Можно ли, зная все это, разрушить мавзолей Ленина только потому, что ленинизм сегодня не греет больше сердца вчерашним коммунистам?

Со времен Ленина Красная площадь стала площадью триумфов — ареной демонстраций и военных парадов. Происходили они не только 1 Мая и 7 ноября, но и по другим поводам. Свою силу большевики демонстрировали коммунистам III Интернационала. Перед ними в марте 1919 года прогромыхал французский танк “Рено”, захваченный у белых, с надписью на русском языке “Кремль”. Вел его по площади летчик, известный нам “дедушка русской авиации” Борис Россинский. По трофейному образцу срочно изготовили первый советский танк, дав ему название “Борец за свободу тов. Ленин”. Перед отправкой на фронт машина проехала под красным знаменем мимо стен Кремля. Еще через год иностранные броневики, самолет и танк, пушки, пулеметы, прожектора свезли на площадь с разных фронтов Гражданской войны. Перед насыпанным курганом Победы, усеянным поверженным оружием, прошли четыреста тысяч русских, умиляя иностранцев готовностью умереть за мировую революцию.

…В год пятой годовщины Октября на площадь впервые вышел тысячетрубный оркестр. Парализованный к тому времени Ленин представал на портрете со знаменем в руке. А на трибуне стоял избранный по его рекомендации Генеральным секретарем никому не известный Иосиф Сталин с членами Политбюро и ЦК. Пред ними маршировали в длиннополых шинелях, в остроконечных шлемах пехотинцы, шла конница Буденного, принесшая победу в Гражданской войне.

С каждым годом военные парады становились все более красивыми и грозными. Окруженная со всех сторон капиталистическими государствами “страна победившего социализма” готовилась к мировой войне. Разношерстная одежда красноармейцев и командиров сменилась парадной формой с петлицами. По брусчатке громыхали сотни танков, броневиков, пушек. На майском военном параде 1933 года прошел танк “Московский комсомолец”. История машины и ее водителя по фамилии Разгуляев вошла в летопись военных парадов. Изготовленную комсомольцами московского танкового завода “сверх плана” машину вручили лучшему механику-водителю Московского военного округа. То был виртуоз, как писали, “безаварийный мастер”, не знавший никогда поломок. Его умение настолько поражало всех, что приказом Революционного военного совета Разгуляева без экзамена перевели в средние командиры.

В 1934 году кроме двух традиционных состоялся третий военный парад — в честь XVII съезда партии. Его назвали “парадом стали и моторов” из-за массы боевых машин. А съезд в историю партии вошел “съездом победителей”. На нем никто больше не осмеливался выступать против “великого вождя”, чей культ превзошел культ Ленина. Сотни делегатов “съезда победителей” погибли в застенках. Никого из них не похоронили на “красном погосте”, несмотря на дружбу с Лениным, бесстрашие в боях, заслуги перед революцией. Она съедала своих сынов. Так было в Париже при Робеспьере, так повторилось в Москве при Сталине.

В майский праздник год спустя над Красной площадью пролетело 800 самолетов. Пятерку истребителей вел Валерий Чкалов, летчик-испытатель, признанный “великим летчиком нашего времени”. По брусчатке прошло 500 танков. Стальную лавину не сдерживали древние Иверские ворота. Их сломали по воле Сталина. На парадах и демонстрациях в Москве ему воздавали почести, подобные тем, которых удостаивался в Берлине другой вождь, он же фюрер, — Гитлер.

В мае 1936 года на Красную площадь впервые вышли четверо высших военачальников в форме маршалов Советского Союза. То были Ворошилов, Буденный, Егоров, Тухачевский. Пятый новоявленный маршал — Блюхер, принимал парад на Дальнем Востоке. Каждому из них лучший журналист Советского Союза Михаил Кольцов воздал хвалу в центральном органе партии “Правде”. Егорова назвал “выдающимся полководцем, солдатом революции, покрытым славными ранами, первым начальником большевистского Генерального штаба”. Василия Блюхера величал “героем Перекопа, штурмовых ночей Спасска, первым носителем ордена Боевого Красного Знамени”. Тухачевского представлял “блестящим талантом крупнейшего стратега-полководца”, вызвавшим “почтительное восхищение европейских военных светил”. Эти три маршала из пяти — расстреляны поблизости от Красной площади, в подвале Военного трибунала, где сейчас городской военный комиссариат. Погиб в застенке и автор панегириков Кольцов, успев уложить крупные камни в фундамент культа Сталина.

…Единственный раз парад в небе открыл флагман с 8 моторами “Максим Горький”. То был самый большой в мире самолет, построенный Андреем Туполевым под шефством Михаила Кольцова. Вскоре во время показательного полета в него врезался истребитель, за штурвалом которого сидел лихач. Флагман с большой командой и пассажирами рухнул на землю, к счастью, не на Красную площадь. Ее ждали другие испытания.




    Партнеры