Бродячий артист

13 января 2004 в 00:00, просмотров: 339

Увы и ах, времена, когда парень с микрофоном мог влюбить в себя добрую половину девчонок страны, безнадежно канули. Слезки на щеках высохли даже у повзрослевших фанаток вечно зеленых “Иванушек”. Что уж говорить про остальных. Вот и приходится выбивать скупую нынче девичью слезу целым “Фабрикам” по производству липовых “Народных артистов”.

То ли было раньше. Один из поп-героев конца 80-х Алексей Глызин без малейшего намека на раскрутку сводил с ума стадионы. Его песни, как клятву юных пионеров, заучивали наизусть. Его голос не гремел разве что из водосточной трубы. Его лицо снилось девушкам в самых радужных снах... Но когда певец достиг верха славы, он вдруг пропал. Надолго пропал, вызвав тем самым целый ворох невероятных слухов. Спился, попал на большие деньги, превратился в отшельника, эмигрировал из страны — что только о Глызине не говорили...

Три года назад подзабытый кумир воскрес из небытия и решил все начать сначала. Он почти не изменился: та же мальчишеская челка, тот же озорной прищур зеленых глаз, тот же чистый пронзительный голос. Кому сказать, что певцу сегодня исполняется 50, — засмеют. Однако это так.

А стартовал Алексей — лучше не придумаешь. Начинающий музыкант, оттрубив, в прямом смысле, два года в музвзводе, вернулся в Москву и сразу пошел “по рукам” самых популярных в то время ВИА: “Добры молодцы”, “Самоцветы”. А в 80-м познакомился с будущей Примадонной Аллой Пугачевой и проработал у нее на “разогреве” почти год. Предваряя выступление тогда почти еще юной звезды, Глызин исполнял несколько своих песен, а затем, когда выходила Алла, скромно вставал на заднюю линию и подыгрывал ей на гитаре.

— В принципе меня все устраивало: концерты, гастроли, да и получал, как мне тогда казалось, неплохо — по 30 рублей за концерт, — вспоминает Алексей. — Но как-то раз мы поехали в Киев и встретились там с “Веселыми ребятами”. Ко мне подошел Буйнов. “Знаешь, — говорит, — с тобой Слободкин (директор группы. — Авт.) хочет поговорить”. А имя “Веселых” тогда было вовсе не пустым звуком. Еще учась в школе, я засыпал и просыпался под их песни. В общем, когда мне предложили заменить в коллективе Сашу Барыкина, я не думал ни секунды.

Его ключом к успеху стала песня “Бродячие артисты”, которая прозвучала в новогоднем “Огоньке” 85-го. Уже через неделю после того эфира афиши с изображением нового фартового солиста “Веселых” стали появляться едва ли не во всех крупных городах — ансамбль устроил грандиозный “чес” по стране. Кочевая жизнь гастролера давалась Глызину с огромным трудом. Уже тогда он был серьезно болен — у Алексея после армии начались проблемы с почками, разыгрался пиелонефрит. Во время концертов у служебного входа постоянно дежурила машина “скорой помощи”. Если артисту становилось хуже, ему вкалывали баралгин. Не помогало — кололи парамедол, который в общем-то является наркотиком. По словам Глызина, в такие моменты от дикой боли он буквально лез на стену, готов был грызть бетон, а иногда терял сознание. Но публика об этом даже не догадывалась. Стадионы и дворцы спорта хором подпевали Глызину и Буйнову, а песни в их исполнении: та же “Бродячие артисты”, “Автомобили”, “Не волнуйтесь, тетя”, — казалось, не сходили с радио- и телеэфиров. Длилось это, правда, недолго. Первый успех очень скоро вскружил голову молодым звездам. Они почувствовали, что могут запросто собирать дворцы и стадионы и без внушительного по количеству коллектива “дармоедов”. Тем более что основной кусок гастрольного “пирога” забирал себе один из первых финансовых воротил от шоу-бизнеса Павел Слободкин.

— Помню, у Буйнова даже фишка была, — смеется Глызин. — В гримуборной он снимал носки и крутил ими, приговаривая: “Надо провентилировать ноги”. И однажды мы решились. Я, Буйнов и Витя Чайка, тогда еще Сигал, поехали на кооперативные гастроли. Внаглую, отдельно от коллектива. После первого же концерта Буйнов позвонил Слободкину. Поговорив с шефом, Саша аж изменился в лице: “Глыз, чувак, надо ехать. Иначе Слободкин нас порвет”. И уехал. А мы с Витей остались. На следующем концерте в Липецке роль Буйнова исполнял уже Чайка: надел очки, пиджак — и ничего, все прокатывало.

“Самоволка” артистов не осталась безнаказанной. Покаявшегося во всех смертных грехах Буйнова Слободкин простил, а вот Глызина с Чайкой, разумеется, с позором уволил. Но Алексею только этого и надо было. Через пару месяцев появилась группа “Ура!” — здесь уж над Глызиным начальников не было. Однако противник в лице бывшего работодателя остался. Спустя какое-то время на телевидении появилось письмо за подписью Павла Слободкина, в котором содержалась убедительная просьба не пропускать в эфир группу “Ура!”, “поскольку ее солист использует образ и песни группы “Веселые ребята”, чем наносит коллективу огромный вред”. От старых хитов пришлось отказаться, но и новые песни Глызина “Ты — не ангел”, “Зимний сад”, “То ли воля, то ли неволя” публика приняла на ура, и в скором времени блокада оказалась прорванной.

* * *

Первый раз Глызин женился сразу после армии, в 20 лет. Вскоре у Леши и Люды родился ребенок — Алексей Глызин-младший. Но молодой и безвестный певец тогда мало заботился о хлебе насущном, и семью в основном тащила на себе его супруга, работавшая за двоих. В том, что семья распалась, теперь Алексей винит только самого себя. Часто повторяет: “Я — романтик. Вся моя жизнь посвящена женщинам — самым прекрасным и совершенным созданиям на Земле”. Но что же случилось на самом деле?

— Тогда на съемках “Огонька” я познакомился с девушкой Женей, — вспоминает Алексей, — после чего и начался весь этот кошмар. Приходилось лгать, изворачиваться — долго так продолжаться не могло. В один из дней я проснулся в 5 утра, позавтракал, и пока Люда еще спала, оделся и ушел. На этом все дороги назад были отрезаны. Но и с Женей ничего серьезного не получилось. Она мечтала стать певицей, в жизни ей хотелось лишь сплошного карнавала, фиесты. А я к тому времени от всего этого немного подустал. Но к Люде уже не вернулся — извиняться и возвращаться я не привык.

Со своей нынешней женой Алексей познакомился в 89-м. Во время одного из сборных концертов в Ленинграде музыканты обратили внимание на трех грациозных девушек, которые, как оказалось, входили в сборную СССР по художественной гимнастике. Подошли, познакомились.

— Они все были прекрасные, все молодые — по 18 лет, — мечтательно улыбается Алексей, — Соня, Лариса и Илона — хоть с закрытыми глазами выбирай. Шутки ради попросили их приобщить нас к спорту, а мы, мол, будем их к искусству подтягивать. И сразу пригласили на концерт впервые приехавших тогда в Москву “Пинк Флойд”. Потом девочки уехали на чемпионат мира, а я понял, что влюбился. В 1992 году мы с Соней поженились... Что, разница в возрасте? Да нет, небольшая — всего 17 лет.

Тогда Глызину казалось, что Дворцы спорта и стадионы от него никуда не убегут. Появилась какая-то самоуспокоенность, меньше хотелось гастролировать, сниматься. К тому же появился сын — Игорь, и певец почувствовал все прелести тихой семейной жизни. А для того чтобы удержаться на гребне волны, семья для артиста должна отойти на второй план. Совмещать — невозможно. Певец должен быть свободным от всего. Он не принадлежит себе, его хозяева — телевидение, пресса, директор, публика, наконец. Тогда Глызин этого не понимал. Вернее, не хотел понимать. Отгородил себя от людей: уехал из города и поселился на даче, сменил все телефоны. Вскоре инфантильного артиста бросил его директор, затем разбежались музыканты — почти в полном составе они перешли к Валерию Меладзе. А в 93-м сам Глызин и довершил свое стремительное падение с эстрадного Олимпа. Алексея пригласили на радио, в разговоре с ведущим речь зашла об Игоре Крутом, и Глызин сказал то, что ни в коем случае не должен был говорить. “А че, — посмеялся он, — Крутой? Сидит там у него этот негр — аранжировщик Саша Федорков — и пашет”. Сказал в шутку, но всесильный композитор юмора не понял. Сейчас, конечно, о той, нечаянно брошенной фразе Глызин жалеет. Но что толку — с тех пор дверь с надписью “Песня года” оказалась для него закрытой. Алексей стал много есть, поправился, перестал работать. А к тому времени вся музтусовка вдруг как-то незаметно поменялась: появилось много новых прыгающих-танцующих мальчиков и девочек. Глызину же ничего не хотелось делать — ему просто необходима была какая-то пауза. Которая в итоге растянулась на долгих 8 лет.

— Да, мы всей семьей уехали в Америку, — говорит Алексей. — Поселились с женой и сыном в Лос-Анджелесе. Планы были грандиозные: жить и там и здесь, работать по обе стороны океана. Познакомился с американскими музыкантами из группы “Клаба-Даба”. Совершенно отвязные ребята-пацифисты. Так и они мне твердили: “Твое место здесь, чувак”. Но... Туда замечательно приезжать только в качестве гостя. Если же, не дай Бог, приезжаешь навсегда — отношение к тебе резко меняется. Чисто внешне они приветливы и гостеприимны, но в тебе сразу начинают видеть конкурента — человека, который хочет забрать их место. Нет, русским там ловить просто нечего. В Америке и без нас огромное количество отличных музыкантов. Почему сейчас все рвутся обратно? Все же здесь кормятся. Ну, поработали на Брайтоне, опять-таки для наших же эмигрантов. Ну, может, в лучшем случае, зайдут два пьяных американца. Все! Нет, Америка — не для нас. Мы там чужие. Для того чтобы работать в Штатах, надо быть Ростроповичем или Барышниковым. Не меньше. Вот только для того, чтобы это понять, мне понадобилось 4 года.

* * *

В 2000-м уже изрядно подзабытый певец вернулся. Причем постарался сделать это как можно громче — сразу 2 сольника: в Питере и в Москве. Встретился со старинным приятелем — продюсером Иосифом Пригожиным. Тот все и организовал. Требовались только деньги — 200 тысяч долларов, ни много ни мало. С грехом пополам они нашлись. Все прошло замечательно: полные залы, концерт показали по ТВ. Но... вот только отбить такую сумму, разумеется, не удалось. Некоторым кредиторам Глызин отдает долги до сих пор.

Но это еще что. Последние два года Глызин постоянно попадает в разного рода неприятные ситуации. В его квартире, как назло, то пожар, то потоп. А грабят певца вообще строго раз в год: с дачи, которая одновременно служит и студией, как-то раз вынесли всю аппаратуру, а из квартиры — всю имеющуюся там наличность (120 тыс. долл.). И это не считая множества аварий, без которых прирожденному гонщику Глызину, гоняющему по городу под 150 км/ч, ну никак не удается обойтись. В общем, не жизнь, а 33 несчастья.

Но это лишь на первый взгляд. С другой стороны — именно сейчас певец потихоньку обретает второе дыхание. И, что самое главное, без ущерба для семьи. Некоторые концерты Глызина даже превращаются в чисто семейное шоу — Соня, оставив большой спорт, создала свой танцевальный коллектив и часто выступает на одной площадке со своим мужем. Их 12-летний сын Игорь учится в спецшколе, изучает иностранные языки, основной из которых... китайский, серьезно занимается плаванием, шахматами, хореографией... Сам же Глызин внял наконец настойчивым просьбам своей матери Серафимы Алексеевны, мечтающей о высшем образовании сына, и закончил брошенный им когда-то Институт культуры. Теперь Алексей еще и режиссер телевизионных и массовых зрелищ. Но прежде всего Глызин, конечно же, певец. Все бы хорошо, да вот только вечных сравнений со своим, как оказалось, куда более удачливым экс-партнером по “Веселым ребятам” Александром Буйновым Глызину уже не избежать.

— Иногда встречаемся с ним на каких-то мероприятиях, — ухмыляется Глызин. — Но той дружбы, которая связывала нас раньше, конечно, больше нет. В свое время я лежал в больнице, так Буйнов ни разу ко мне не пришел, хотя больница находилась в двух шагах от него... Но даже не это главное. Саша сейчас стал очень популярным артистом: снимается во всех престижных программах, респектабельно выглядит, ходит в дорогие рестораны, кушает дорогую еду. Респектабельный буржуа, одним словом. У Буйнова свой круг общения, который определяет его серый кардинал — жена Алена. У меня ощущение, что он не самостоятелен в своем выборе. Я бы так не смог. В своей жизни я совершил много ошибок, но каяться не собираюсь.




Партнеры