Террористы понарошку

13 февраля 2004 в 00:00, просмотров: 843

“У нас в садике бомба, — услышала в трубке оператор дежурной части ГУВД Москвы взволнованный детский голосок. — В группе “Солнышко”.

Ребенок, еще не научившийся четко выговаривать слова, шокировал службу “02”. Пятилетний Антон позвонил с домашнего телефона по единственному номеру, который знал на память, чтобы взрослые, испугавшись, закрыли его нелюбимый детский садик. О том, что таким способом школьники срывают занятия, он знал из телесюжетов. Но больше двух фраз карапуз пролепетать не смог — перехватило дыхание. Однако людям в погонах большего и не потребовалось: аппаратура в то же мгновение определила номер телефона, откуда поступил звонок. С самым маленьким за всю историю телефонного терроризма хулиганом дяди милиционеры начали беседу уже через двадцать минут.


Детский терроризм — явление, от которого страдают практически все московские школы. Правда, психологи уверяют, что главной жертвой таких криминальных историй в итоге становится... сам хулиган! Провинившегося вызывают в детскую комнату милиции, тащат на ковер к директору, дерут за уши дома, “разбирают” в кабинетах у чиновников от образования. И, наконец, залечивают ему раны у психолога. Все эти круги ада прошел корреспондент “МК”.

“Они прячут глаза и обещают не повторять глупостей”

Каждого пойманного за телефонное хулиганство московского школьника знает в лицо, пожалуй, только один человек — заместитель руководителя Департамента образования города Москвы Евгений КУШЕЛЬ. Он и поделился с нами секретами охоты на телефонных террористов.

— С начала учебного года в документах, получаемых департаментом со стороны правоохранительных органов, появился новый термин: “зачистка образовательных учреждений”. В чем она заключается? Перед первым сентября мы провели тщательное обследование всех школ вместе с кинологами. Процедура долгая и утомительная, особенно если учитывать, что после 40 минут работы собака “занюхивается”, и доверять ее обонянию уже нельзя. Кроме того, с сентября мы ввели примерный договор для ЧОП, охраняющих школы, где обязали охранников вести контроль за всей прилегающей территорией.

— Удалось что-то найти?

— Нет. И все звонки о бомбах были ложные. Но их число по сравнению с сентябрем существенно возросло: от двух-трех в неделю до 10—20 в день. В прошлом году по количеству сообщений отличился Восточный округ, в этом лидирует Западный. Самым тихим остается Зеленоград: почти ни одного сигнала. Это наш феномен — видимо, потому, что округ находится в отдалении от Москвы. В больших городах всегда есть соблазн анонимности существования. Я за угол зашел — меня никто не знает...

— Какое наказание предусмотрено для правонарушителей?

— Их родители выплачивают государству штрафы от 5000 до 20000 рублей. Все пропущенные уроки проводятся в выходные дни или в другую смену. Я лично вызываю каждого “звонаря” на серьезный разговор, во время которого он, как правило, смотрит в пол и кивает головой, когда просишь его не повторять глупостей. А недавно мы разработали дизайн плаката, который будет висеть в каждой московской школе. Изображена ситуация: ребенок не хочет писать контрольную, делает ложный звонок, а когда попадается — узнает, что его родители вынуждены отдать за поступок сына все сбережения, на которые собирались купить ему компьютер... Эту простую истину пытаются донести до ребят и учителя на классных часах. Они нередко играют на ассоциациях: предлагают представить, что пока все силы милиции задействованы на ложном вызове, кто-то безнаказанно совершит преступление против твоего друга или твоей мамы, пожарная машина не приедет, если загорится твоя квартира, а “скорая” не успеет вовремя, когда ее вызовет кто-то из твоих близких.

В последнее время мы стараемся не приглашать в школы участковых. Их суровый язык на ребят не всегда действует. Только когда “звонарь” попадает на учет в детскую комнату милиции, общение с правоохранительными органами идет на пользу. Повторных попыток “заложить бомбу” он уже не делает, начинает понимать, что теперь его будущее под вопросом: школа рано или поздно закончится, а в колледж и вуз могут не принять с такой печальной характеристикой...

Звонки “из-под завала”

Наряд милиции должен приехать на вызов в течение 5—7 минут. Вся необходимая для быстрого реагирования информация поступает в районный отдел милиции от оператора службы “02”. Вот что рассказала руководитель службы Алсу СУРИНА:

— Как только сигнал поступил, наша сотрудница заполняет электронную информационную карту и отправляет ее на дежурный компьютер в ОВД. Сотрудник, принявший сообщение, извещает патрульную службу, которая в данный момент ближе всего к указанному адресу, и звонит директору школы. В течение трех часов после звонка сотрудники ОВД должны передать на пульт “02”, подтвердилась или не подтвердилась информация об угрозе теракта.

— Все детские сообщения, как правило, стандартны?

— Да, ребята пытаются говорить серьезно, по сути и быстро. Но иногда в трубке слышишь: “Алло! Наша школа взорвалась, а мы под развалинами лежим”, “Алло, хи-хи-хи, школа номер такой-то заминирована. А с тобой можно познакомиться?..” Однажды звонили девочки прямо из кабинета директора. Какая-то из них так и представилась: я, мол, директор, у нас бомба, приезжайте!

Первый пик звонков приходится у нас, как правило, на девять часов утра, второй — на 12—13, третий — на 16.00. Бывает, что номер сразу не определяется: звонят с мобильных телефонов, не подозревая, что милиция, затратив некоторые усилия, распознает и этот номер. Далее заводятся уголовные дела, и хулиганов ищут. За 10 месяцев этого года у нас задержан по горячим следам уже 71 человек — вдвое больше, чем за тот же период прошлого. Зато у “звонарей” появилась новая “фенька” — сообщать о минировании двух школ сразу.

— Что помогает милиции выявлять малолетних преступников?

— Собственные методы и запись, сделанная аппаратурой службы “02”, которая является основанием для предъявления судебного обвинения.

Об этой чудо-технике “МК” рассказала начальник отдела фоноскопической экспертизы Экспертно-криминалистического центра ГУВД Москвы Марина КОЗЛОВА:

— Мы сличаем две записи голоса ребенка: сделанную на пульте “02” и ту, которую предоставил следователь, беседовавший с подозреваемым. С этими пленками работают инженер и лингвист. Они прослушивают записи порой не менее сотни раз. Первый с помощью специальной техники, созданной когда-то в стенах КГБ, раскладывает слова на сегменты. Особенности произношения, как и отпечатки пальцев, у каждого человека свои. Это все равно что поставить в ряд учеников: все похожи — белый верх, черный низ, но у кого-то кружевной бантик. В то же время эти особенности постоянны, ведь речь — наша привычка, поэтому одни и те же звуки голоса конкретного человека графически выглядят одинаково. Такова работа инженера. А лингвист сравнивает звуки с базой данных эталонов. Почти каждый звук имеет около десяти видов произношения. Поэтому даже двухсекундная запись для нас является богатым материалом для исследования.

Поиск бомбы... под аплодисменты

Большую часть работы по выявлению телефонных террористов берет на себя оперативная бригада управления внутренних дел. Своим опытом общения с детьми, которым захотелось пошутить по-взрослому, с корреспондентом “МК” поделился начальник угрозыска ОВД “Царицыно” Дмитрий ТЕРЕШКИН:

— Мне вспоминается один уникальный случай, который произошел в прошлом году. Два месяца подряд несколько человек из школы в Южном округе донимали милицию звонками. Мы приехали туда с записями голосов и дали прослушать их учителям (один из самых простых способов выявить “звонаря”). У преподавателей появились собственные подозрения. Но самое удивительное, что их версию охотно подтвердили одноклассники хулиганов, задерганные бесконечными сигналами тревоги! Представьте, почти каждый день на три часа вас выбивают из общего распорядка, и вы участвуете в комедии с давно известным финалом: сначала эвакуация, потом под общие аплодисменты привозят собаку, следом приезжают Служба спасения, МЧС, “скорая”, пожарные, ДПС, ГИБДД. В итоге дети помогли нам выяснить, что в “минировании” участвовали 14 человек, шести- и семиклассники. Каждого мы вызывали на беседу, некоторые приходили с родителями. Одна мама, помнится, была решительно настроена. Только зайдя в отдел, она всех нас уже уволила. “Да как вы можете! — возмущалась гражданка. — Не говори им ничего, сынок. Задавайте вопросы мне”. Но стоило ей послушать запись, женщина фурией накинулась на чадо — мы еле оттащили ее от ребенка.

— Как ведут себя сами школьники в разговоре?

— Валят все друг на дружку. Это в участок они заходят вместе, а выходят по одному, почти врагами. Признавать собственную вину никто не желает. Ребенку вообще сложно объяснить на пальцах, что отговариваться бесполезно. Даже если за руку схватишь, он все равно будет кричать: “Я не брал, я не звонил, это все он!” Ему главное, чтобы не выпороли. На моей памяти только однажды дети признались в преступлении. Это были 11-летние полубомжи-олигофрены.

— Как можно выявить “звонаря”?

— Могу сказать, что в первую очередь мы обращаем внимание на тех, кто во время звонка отсутствовал на уроках, у кого в этот день должна состояться контрольная, кто накануне поссорился с учителем. Если звонки системные и идут из школьных автоматов, мы обеспечиваем наблюдение за этими таксофонами. Тем временем учителя последовательно продвигают в массы мысль, что хулиганов все равно найдут.

Кстати, в “отличившейся” школе все дети, участвовавшие в “теракте”, — из неблагополучных или неполных семей. Где-то пьет единственный родитель — отец, кого-то воспитывает только мама, у которой не хватает времени на сына. Между прочим, в конце этой истории один мальчик так застыдился, что отказался ходить в школу, и его перевели в другую.

“Им нравится эта опасная игра”

Единственный человек, который не будет ни обвинять, ни наказывать ребенка за ложный звонок, а постарается его понять, — это психолог. О профессиональных обязанностях специалиста по душевным травмам рассказала директор Центра экстренной психологической помощи при Московском городском психолого-педагогическом университете Екатерина БУРМИСТРОВА:

— Когда в милицию звонят 10—12-летние дети, они часто подражают тем взрослым, о которых так много рассказывают в новостях. Плохой пример запоминается лучше. У ребят постарше бывает по-другому — нередко они переживают какой-то душевный кризис. Причину поступка взрослого школьника психолог ищет в его прошлом. С определенных пор этот ребенок привык сбрасывать груз своих психологических проблем примерно по одной и той же схеме — совершая неадекватный поступок, который кажется ему скорее забавным, чем злым (еще одна проблема, связанная с ответственностью). Поверьте, ни один ребенок не хочет быть плохим. Но напряженность, которая копится в нем порой годами, сама выплескивается в форме агрессии. Иногда ему нравится эта опасная игра, иногда он растерян или паникует. Как правило, ему не хватает нормальных взаимоотношений, в первую очередь с родителями. Для телефонного террориста достаточно, чтобы обратили внимание на сам поступок. Главное, что теперь мир вертится вокруг него. И психолог всегда имеет возможность показать такому ребенку, что есть другие способы решения его личной проблемы, более позитивные. Объяснить, что он действительно хороший и у него есть силы, чтобы самостоятельно справляться с неприятностями.

А на Петровке уже размышляют над новыми планами борьбы с хулиганами. Как сообщил “МК” заместитель начальника ГУВД Москвы генерал-майор Владимир Попов, чтобы повысить эффективность борьбы с детским телефонным терроризмом, милицейское ведомство готово предъявлять собственные судебные иски родителям хулиганов. Если сейчас мамы и папы отдают в казну суммы, которые могут скопить в течение нескольких месяцев, то рано или поздно их могут заставить оплачивать милиции выезд оперативной бригады на место происшествия, что в десятки раз больше нынешних штрафов.



Партнеры