Осторожно, Айсберг возвращается!

26 октября 2004 в 00:00, просмотров: 902

В народе Сергей Драч больше известен под псевдонимом Айсберг. Имя этого человека в конце 1980-х гремело на весь Советский Союз. О нем до сих пор ходят легенды.

На счету Сергея Драча несколько судимостей. Ему предъявляли серьезные обвинения — хищение госимущества в особо крупных размерах, — однако каждый раз ему удавалось выходить сухим из воды: за колючей проволокой он проводил не больше трех лет.

В любовницы Айсберга молва записывала Ирину Муравьеву и Машу Распутину, он дружил с Фаиной Раневской и Риммой Марковой, Майя Булгакова стала его крестной, а Любовь Соколову он считал своей матерью. Одни актеры его ненавидели, другие боготворили. Одних он жестоко обманывал, другим дарил цветы и помогал деньгами.

Кем же на самом деле был этот человек? Как сложилась его судьба? Что в его биографии правда, а что — миф?

Мне удалось разыскать Сергея Драча в Самаре.

— Обо мне столько писали в прессе, про меня даже снимали фильм, но почему-то никто из журналистов не удосужился поговорить со мной. Это первое и последнее мое интервью. Настало время рассказать всю правду. Это будет моя исповедь... — пообещал Сергей Айсберг.


Недавно в прессе проскользнуло незаметное сообщение: “Сергей Драч, осужденный самарской колонии №6, женился...” Неужели тот самый знаменитый Драч, которому когда-то удалось обвести вокруг пальца весь столичный бомонд, который помогал нищим актерам и на которого молились десятки именитых людей? Я тут же связалась с самарским УИНом:

— Он уже месяц как освободился, открыл самый крупный продюсерский центр в городе...

Через пять минут Айсберг был на проводе.

— Конечно, приезжайте! — сказал Сергей. — У трапа самолета вас будет ждать серебристый “Форд” последней модели. Я тоже постараюсь подъехать. Правда, вряд ли вы меня узнаете. Я сильно изменился с тех пор — выкрасил волосы, сделал пластическую операцию.

“Мы вскрыли сейф и забрали печать”

На встречу Сергей пришел не один. За его спиной выстроились несколько вооруженных охранников и личный пресс-секретарь.

— Чтобы лучше познакомиться, поедем на базу, попаримся в баньке, прокатимся на яхте по Волге. Увидишь, где гуляли Распутина, Газманов и другие звезды шоу-бизнеса.

“База” на реке была великолепна. Спиртное лилось рекой. В компании с нами собрались местные чиновники, композиторы, барды.

— Сергей, сколько лет ты отсидел за решеткой в общей сложности?

— Мне четыре раза выносили обвинение по 93-й статье — хищение госимущества в особо крупных размерах, мне грозил срок от 8 до 15 лет лишения свободы. Но в результате в 89-м году я отсидел 1 год и 15 дней, в 94-м — полгода, в 96-м провел под стражей 15 дней. Последний раз мой срок растянулся на 3 года и 12 дней. Месяц назад меня освободили.

— Тебя обвиняли в том, что ты организовывал левые гастроли, развешивал по всему городу афиши, собирал деньги на концерт, а потом благополучно исчезал...

— Я не виноват в том, что актер давал рекламу, а потом отказывался от гастролей. Я не виноват, что у женщин-актрис наступали критические дни, а мужчины ломали ноги или пребывали в запое. Я делал официальное заявление, что концерты переносятся и желающие могут сдать билеты. Однако сотрудники милиции всякий раз раздували из мухи слона.

— Зато артисты с твоей помощью стали зарабатывать бешеные деньги?

— Я приведу один пример. В 1989 году Саша Малинин потребовал за концерт три “Тойоты” и 70 кубов леса. Это тот самый Малинин, который при филармонии “стоил” рубль двадцать.

— А как тебе самому удалось завладеть особняком в подмосковной Ильинке? Насколько я знаю, это была одна из самых крупных твоих афер.

— Речь идет о подмосковном профилактории Минпромстроя. В 1982 г. пансионат оказался в запустении, и я выкупил санаторий за 12 млн. рублей. Это были бешеные деньги по тем временам. История происходила так. Во время моего отпуска глава Раменского района любезно поселил меня в этом санатории. От горничной я узнал, что директор пансионата давно спился, санаторий загнивает, рабочим платят какие-то мизерные деньги. В тот же день я собрал весь коллектив профилактория и устроил общее собрание, поддержать меня приехали Вицин и Моргунов. С подачи начальника уголовного розыска поселка мы инсценировали драку — мою с директором. Охрана разорвала на мне одежду, а директора посадили на трое суток. В это время мы вскрыли сейф, забрали печать, документы, юристы переписали санаторий на мое имя. До сих пор этот участок принадлежит мне. Это закрытая территория за 5-метровым бетонным забором.



“Я должен был доносить на актеров”

— Сергей, меня предупредили, что верить тебе особо нельзя, так что уж извини, если я начну сомневаться. С чего все началось? Как провинциальному мальчику из Казахстана удалось завоевать столицу?

— Я очень любил Пугачеву, и мое желание познакомиться с ней было настолько сильным, что я решил стать студентом театрального института. По окончании школы, в 1981 г., я поступил в иркутское театральное училище, откуда меня через два года отчислили с позором. Дело в том, что мне не хватало стипендии для нормальной жизни, и я занялся фарцовкой. Причем моими клиентами были преподаватели этого учреждения. В результате, когда правоохранительные органы стали отлавливать спекулянтов, все показали на меня. Тут же без копейки в кармане я отправился в Москву. В 1984 г. я стал студентом второго курса ГИТИСа.

— Многие нынешние театральные корифеи не могли поступить в ГИТИС даже со второго раза. А ты — прямо на второй курс?

— Ты уже сомневаешься? Давай позвоним моему педагогу Людмиле Касаткиной, она расскажет, как все происходило. И как во время экзамена вместо того, чтобы рассказывать басню, я с выражением крикнул: “Крылов — свинья!” Моими педагогами были Фаина Раневская и Татьяна Пельтцер. Фаина Георгиевна рассказывала мне про свои визиты к врачам.

— Вы не могли бы мне сказать, почему к 80 годам у меня стало происходить оволосение? — поинтересовалась она как-то у доктора.

— Это возраст, — объяснил тот.

— Почему же тогда к 82 годам стало происходить оволосение моих щек?

— Это то же самое, Фаина Георгиевна.

— А почему к 83 годам у меня вырос половой член?

— О Раневской ходило множество баек...

— Это не байки. Это случай из жизни. Она рассказывала, как главрежу “Моссовета” не нравилось, что она постоянно опаздывала на репетиции. Однажды он подговорил артистов объявить ей бойкот. Когда Раневская опоздала на очередную репетицию, с ней даже никто не поздоровался. Тогда она уселась на последний ряд в зрительном зале и через несколько минут своим незабываемым басом проорала: “Что-то я артистов здесь не вижу, пойду-ка я поссу...” Вообще, мы с Фаиной Георгиевной быстро подружились, и она стала доверять мне. Как-то она поведала мне, что совершенно равнодушно относится к мужчинам. Вокруг нее всегда кружились десятки режиссеров, но никто из них не притрагивался к ней. Она любила только женщин.

— Ты работал по специальности после окончания театрального вуза?

— Я устроился в “Ленком“, где мне предложили должность замдиректора по зарубежным гастролям. Таким образом, я облетал практически весь мир. Моя должность ранее входила в номенклатуру КГБ. Я провожал актеров за рубеж и должен был тщательно отслеживать, чтобы те не привозили оттуда заграничные шмотки. Тогда в Советском Союзе, кроме трусов с начесом фабрики “Большевичка” и лифчиков на пуговицах, ничего не возможно было достать. Естественно, мужская половина труппы натягивала на себя по 10 бюстгальтеров, по 20 трусов, колготки на их ляжках трещали по швам. Конечно, таможенники все это видели, но относились лояльно, понимали, что советские актеры бедны как церковные крысы. Я, в свою очередь, обязан был доносить на них, но я молчал, за что мог схлопотать приличный срок.

— В “Ленкоме” ты задержался недолго.

— Я устал от этой работы. Да к тому же у меня случился жуткий скандал с Сашей Абдуловым. Мы с ним не поделили кабинет. Мы сидели в одной комнате, и у него постоянно толпились какие-то бабы, мужики. В такой обстановке решать серьезные вопросы становилось невыносимо. Но Абдулов был в фаворе, поэтому мне пришлось покинуть театр. Вообще, он не признавал никого, кроме себя. Он мог совершенно незаслуженно обидеть человека. Алферова была для него лишь украшением.



“Булгакова стала моей крестной матерью”

— Все мои друзья из актерской среды давно лежат на кладбище. Это поколение старых актеров. Я тесно общался с Татьяной Пельтцер. Этот человек учил делать меня первый шаг, второй, третий, четвертый. В последние годы она страшно болела, и родственники сдали ее в психушку. Смерти она не боялась и постоянно звала меня на кладбище, на могилы к ее родственникам — к брату, матери. Она говорила: “Сережа, когда я умру, ты никогда не забывай, что когда-то у тебя тоже кто-то умрет”. 22 декабря умер мой отец, и я вспомнил ее слова. Знаешь, как это страшно, когда тебе звонят в колонию, сообщают о смерти близкого человека, а ты ничего не можешь сделать, потому что тебя никто не отпустит из-за колючей проволоки.

— Давай вернемся к разговору об актерах старшего поколения.

— Как-то на гастролях мы разговорились с Майей Булгаковой, и вдруг она пожаловалась: “У меня две дочери, а я так хотела иметь сына”. В Москве она вместе со своим вторым мужем Петером Добеусом, австрийским коммунистом, переехавшим сюда ради нее, меня покрестила. И вскоре ее не стало. В 1994 г. Майя попала в автокатастрофу вместе со своей подругой Любовью Соколовой. Водитель скончался на месте. Майя шесть дней пролежала в реанимации, на седьмой ее не стало. Соколова сломала два ребра и руку. Кстати, за два месяца до гибели Булгаковой скончался ее муж. На дне рождения Майи у него случился инфаркт. После этой трагедии она постоянно повторяла: “Я хочу быть рядом с Петей”. Так что ее смерть не случайна. Это был вызов судьбе... Я смотрю, ты опять сомневаешься? Давай позвоним дочери Булгаковой (набирает номер).

— Алло, Зина, поздравляю тебя с днем рождения. Сегодня тебе доставят огромный букет цветов из Самары. Что? Денег еще прислать? Хорошо. Вот у меня журналист сидит, не могла бы ты подтвердить, что твоя мама являлась моей крестной?..

Сергей передал мне трубку.

— Девушка, такими вещами не шутят, — раздался в трубке женский голос. — Мне неприятно с вами разговаривать...

— Ты на нее не обижайся, — успокоил меня Сергей. — Жизнь у Зинки не сложилась: мужа нет, работы нет, денег тоже нет. Когда-то между нами были постельные отношения, может, поэтому наша дружба сохранилась и по нынешний день. Маша Габрилович, младшая дочь Булгаковой, ненавидела меня, потому что в свое время Майя ее предупредила: “В случае моей смерти трехкомнатная квартира перейдет моему крестнику”. Хотя я не претендовал на эту жилплощадь.

— Я знаю, что Майя Булгакова сильно пила в последнее время...

— Майя всегда жутко пила. Хочешь, я расскажу, как она дружила с Соколовой? Обе актрисы жили в доме на улице Черняховского, что у метро “Аэропорт”. Когда Майя пребывала в запоях и опохмелиться было на на что, она выходила на балкон и кричала на весь двор: “Любка, слышь, если не выйдешь на балкон, я всем расскажу про твои гулянки в институте!” И нецензурная брань. “Майечка, не кричи так громко, что тебе надо?” — пыталась утихомирить ее Соколова. “Дай мне опохмелиться!” И Любовь Сергеевна тащила ей бутылку, чтобы та не орала.

— Соколова была одной из самых снимаемых актрис, однако говорят, что в последние годы она ходила в одном застиранном платье и стоптанных туфлях...

— Она была снимаемой во времена Данелии, который был ее мужем. Когда сын Соколовой умер от передозировки наркотиков, а муж ушел к другой, она стала болеть, тосковать. Любовь Сергеевна была женщиной, что называется, от земли. Она была матерью с большой буквы. Я приходил к ней домой и чувствовал, что со мной рядом — моя мама. Когда ее знакомым было плохо, все шли к ней. Она могла успокоить человека, помочь ему в трудную минуту. Я знаю людей, которых она выводила из запоев. Если актер не мог самостоятельно выбраться из этого состояния, он шел к Соколовой, и та вызывала знакомого врача, который ставил больному капельницу. Она совершенно бескорыстно помогала всем, отдавала последнюю копейку. К сожалению, она не смогла помочь своему сыну, а ведь он был гениальным художником.

— В списке твоих подопечных был и Николай Крючков?

— У благополучного Крючкова были и тяжелые периоды в жизни. Однажды я приехал к нему в гости и увидел совершенно разгромленную квартиру без мебели, всю в паутине и пыли. У Крючкова был сын-эпилептик, да к тому же еще и алкоголик, который продал все. На дворе стояла зима, а Николай Афанасьевич спал на полу на простынке. “Пойдем прогуляемся”, — предложил я Крючкову. В 20-градусный мороз он вышел на улицу в болоньевом плаще и резиновых сапогах. Это артист №1 в государстве! Почему же государство не помогло ему? Зато когда я помог Крючкову, меня потом посадили. Я не понимаю за что. Ведь я встречал актеров по высшему разряду, устраивал им номера-люкс в любой гостинице, кормил всех на убой, дарил подарки и ничего не требовал взамен.

(Евгений Жариков:

— Если даже у Крючкова и были тяжелые времена, он никогда бы не стал просить помощи, тем более у Айсберга. Николай Афанасьевич был гордым и резким человеком. Скорее всего он послал бы этого афериста на три буквы.)

— Почему же все эти знаменитые люди не пошли за тебя ходатайствовать, когда тебя посадили?

— Я никогда не просил милостыни и не хотел выдающихся актеров подминать под эту грязь. Зато когда я сидел в тюрьме, по моей просьбе в нашу колонию приезжали с концертами Розенбаум, Лоза, артисты Запашные. Думаю, это многое значит...



“Муравьева не хочет марать свое честное имя”

— Интернет завален информацией о твоем романе с Ириной Муравьевой. Но она никогда не говорила об этом. Почему?

— Она не хочет марать свое честное имя. С Муравьевой мы познакомились, когда она уже была известной актрисой. Отношения у нас были довольно свободные. Никто ни от кого не зависел. Жили мы в разных местах. Я снимал комнату на Тверской, она жила на Кутузовском проспекте. Мы встречались, любили друг друга, несмотря на значительную разницу в возрасте. Может быть, на тот момент Ирина заменила мне мать, которая находилась далеко от меня. Сейчас она сильно изменилась. Сказалось влияние ее мужа, который ею фактически управляет.

(Уже в Москве я позвонила Ирине Муравьевой. И услышала:

— Сергей Драч? Что-то припоминаю. Но уверяю вас, он никак не был связан со мной. Почему этот человек ко мне привязался, ума не приложу. Что ему от меня надо?)

— Второй твоей спутницей жизни стала Маша Распутина?

— Тогда она еще была Аллой Агеевой, которую я подобрал в одном из кабаков Кемерова. Передо мной была никому не нужная брошенная женщина с ребенком. Она была известна только бандитам города Кемерова. Мы стали вместе жить, я начал ее раскручивать. К сожалению, детьми мы не успели обзавестись. У Аллы уже была дочь, и она категорически отказывалась беременеть еще раз.

— Почему же вы расстались?

— Когда Маша стала знаменитой, она могла в присутствии журналистов бросить мне фразу: “Послушай, как тебя зовут?” Она позволяла себе оскорблять меня, унижать.

— Стас Садальский в одной своей публикации обмолвился о твоем романе с актрисой Риммой Марковой.

— Все это ерунда! Римме не интересны были мужчины. Ребенка она родила случайно, просто хотела попробовать. Мы с ней подружились в Самаре в 1992 г. Я тогда числился гендиректором театрально-концертного объединения “Бенефис”. Маркова приехала на гастроли, где ее встречали представители горотдела культуры. Актрису поселили в какую-то жуткую неотапливаемую гостиницу, оставили без еды и денег. Когда я узнал об этом, тут же накормил ее, напоил, да еще и в баньке попарил.

— И после этого вы стали хорошими друзьями. Причем ваша платоническая дружба доходила до того, что вы снимались обнаженными на обложке столичного журнала.

— Этой истории уже почти 10 лет. Обнаженным на тех фотографиях выступал только я. Откровенные кадры появились с подачи Стаса Садальского. Мы с Риммой отмечали какой-то праздник. Вдруг позвонил Садальский и стал слезно умолять Римму сняться для обложки его газеты “Супермен”. Мы приехали к Стасу, будучи в изрядном подпитии. Он предложил мне раздеться и сесть на колени к Марковой. Я был мальчиком без проблем, сразу обнажился и начал позировать. После этого Садальский говорит: “А ты мальчик ничего! Может, останешься на даче со мной?” В результате мы поругались. Я шуток на подобные темы не понимал. Кстати, в его личном архиве собраны фотографии многих наших знаменитостей в обнаженном виде.

(Я связалась со Стасом Садальским.

— Я хорошо помню этого пройдоху! В то время мы были лучшими друзьями с Риммой Марковой, причем друзьями не на жизнь, а на смерть. Последний кусок хлеба она готова была отдать мне. Как-то приехал я к ней домой. “У меня новый друг, познакомься”, — представила она мне Сергея. И уже лакомый кусок со стола стал доставаться ему. Этот человек разбрасывал деньги направо и налево. Дело в том, что у него была специальная машинка, с помощью которой он изготавливал фальшивые банковские справки-авизовки — ими и расплачивался вместо денег. С помощью этих платежных поручений он установил на даче Марковой новые батареи, заплатив за ремонт 2000 долларов. Что касается тех самых скандальных фотографий, это была идея Драча. Он жаждал славы любым путем. Он связался с главным редактором газеты “Супермен” и пообещал ему 3 млн. долларов за обложку с его лицом. У того мозги поехали, и он дал свое согласие на опубликование фотографий с подписью: “Новый любовник Марковой”. Никаких денег от афериста он не получил.)

(Римма Маркова:

— Айсберг — мошенник и аферист. Он сумел пустить пыль в глаза нашему брату, залез в доверие к старым актерам и смылся! Я знала о некоторых его махинациях, похоже, он сам переживал, что не может остановиться. Тогда я его спрашивала: “Если тебя так мучает совесть, что даже голова болит, почему ты занимаешься такими вещами?”. Он отвечал: “Иначе мне скучно жить”.)



Деньги — как комок грязи

Кульминационным моментом в биографии Айсберга стал эпизод, связанный с кинофестивалем “Созвездие”, который проходил на фешенебельном лайнере. Организатором и главным спонсором этого действа выступил Сергей Драч. Это был незабываемый праздник для актеров. Столы ломились от экзотических яств, шампанское лилось рекой, икру ели ложками. Корабль вдоль берега сопровождала кавалькада машин. Айсберга окружала охрана с автоматами. На палубе раздавали значки, флажки и буклеты с изображением миллионера.

— Как известно, все артисты любят халяву. Поэтому на Айсберга молились, как на икону, — вспоминает Садальский. — Панкратову-Черному Айсберг обещал выдать денег на производство фильмов. Жене Жарикову отвалил миллионы на организацию кинофестиваля. Там же Драч познакомился с Ларисой Долиной, и та за фальшивые платежки и обещанный Сергеем особняк отработала концерт на стадионе “Видное” совершенно бесплатно.

...Когда выяснилось, что деньги по выданным Драчом платежкам получить невозможно, а банк даже не знает такого клиента, Евгений Жариков обратился с иском на Петровку, 38. Оперативники разыскали Айсберга через два дня, взяли его под стражу. Правда, через неделю выпустили. Денег он так никому и не отдал. Айсберг просто исчез...

(Мы взяли комментарий у Евгения Жарикова, бывшего президента Гильдии актеров кино России:

— На кинофестиваль Драч собрал массу людей, занял лучшие каюты, пил, гулял, веселился, расплачиваясь фальшивыми авизовками. Актеры — доверчивый народ, и ни я, ни другие не сомневались в его искренности. Нам потом пришлось несколько лет выплачивать ту сумму, которую пообещал Айсберг. Помогал ли он актерам? Возможно, давал им какие-то подачки, как бросают кость голодной собаке. Но я знаю, что большинство артистов, с которыми он пытался дружить, радовались, что вовремя от него отошли.)

Провожая из Самары, Сергей прислал за мной машину.

— Ты вчера спрашивала, приносит ли богатство счастье, — вспомнил на прощанье. — Я хочу сказать, деньги я зарабатываю каждую минуту. Это как комок грязи, который ежедневно нарастает. Знаешь, это банально, но счастья они все-таки не приносят. Ведь сегодня я не могу даже найти себе друзей. Вообще, я не понимаю, зачем живу. Держусь за поручни жизни только потому, что у меня есть сын Андрей. Не станет его — и через пять минут не станет меня. На этот случай в своем сейфе я держу пистолет...






Партнеры