Герой-диверсант

28 октября 2004 в 00:00, просмотров: 3062

Военный разведчик, переводчик Сталина, Хрущева, писатель, киносценарист... Сложно поверить, что все это один человек. Но это так. Сегодня Овидию Горчакову исполнилось бы 80 лет.

Безумно обидно, жалко, что его уже нет с нами. Мне бы очень хотелось с ним поговорить. Обо всем...


Из досье “МК”

Горчаков Овидий Александрович. Родился в 1924 году в Одессе. Участник Великой Отечественной, военный разведчик. Лауреат премии Ленинского комсомола. Автор документальных книг и очерков “В головном дозоре РККА”, “Страницы большой жизни”, “Командарм невидимого фронта”, “Судьба командарма невидимого фронта” — о жизни и деятельности Берзина; “Он с живыми в строю” — о военном разведчике Братчикове; документально-исторической повести “Накануне, или Трагедия Кассандры” — об усилиях советской разведки и контрразведки по добыванию информации перед началом войны; “Лебединая песня”, “Лебеди не изменяют” — о военной разведчице Морозовой, а также “Рейд в тылу “Тайфуна”, “Дора вызывает Директора” и художественных произведений “Он же капрал Вудсток”, “Джин Грин — неприкасаемый”, “Падающий дождь”, “Далеко по ту сторону фронта”, “Хранить вечно”, “Максим не выходит на связь”, “От Арденн до Берлина”, “Вне закона”. По его книге снят кинофильм “Вызываем огонь на себя”.

Ему повезло вернуться

— Овидий — редкое имя. Вы знаете его историю? — спрашиваю известного переводчика и киноведа Василия Горчакова, сына писателя.

— Имя дал отцу его отец, то есть мой дед. Отец родился в 24-м, когда дед работал в одесской ЧК, где, в частности, курировал город Овидиополь. Отсюда и имя. Мой дед, кстати, человек тоже очень интересный. В анкетах всегда указывал на свое рабоче-крестьянское прошлое, годы работы в ЧК... В 30-х его в качестве советского консула отправили в Нью-Йорк. Затем были Лондон и Рим. И только за границей вдруг выяснилось, что человек с “рабоче-крестьянским” прошлым свободно общается на трех языках!

Между тем в годы Великой Отечественной Овидия Горчакова друзья-однополчане именовали Виктором, Витей...

— Мне кажется, он сам так представлялся, — считает супруга писателя Алла Бобрышева. — У них в диверсионной группе в основном были очень простые люди: рабочие, колхозники. Люди без какого-либо образования. Овидий к тому же был еще и самым молодым. Так что на общем фоне он скорее всего ощущал себя белой вороной с очень необычным именем. Вот и представлялся Виктором, чтобы особо не выделяться.

— Как вы звали мужа дома?

— Сначала так и звала — Овидий. А со временем — Овидик.

Многим фронтовикам Горчаков также известен под позывным “Спартак”. В детстве этот позывной безумно раздражал его сына. Василий болел за “Динамо”...

...С первых же дней войны Овидий просился на фронт. Но по причине юного возраста его не брали. В конечном итоге ему посчастливилось попасть в разведывательно-диверсионную школу, руководил которой легендарный Артур Спрогис.

В марте 1942 года Горчаков в составе группы из 11 человек был впервые заброшен в немецкий тыл. Считается, что из тех диверсантов, которых забрасывали в тыл, живыми и здоровыми обратно возвращались не более 20 процентов. Из оставшихся половина не приходила со второго задания. После третьего и четвертого — единицы. Овидий Горчаков летал в тыл более пяти раз. И все время возвращался.

“Мы оказались в жуткой блокаде, — рассказывал близким Горчаков. — Это было зимой в лесу. Однажды я проснулся в какой-то норе и подумал, что это конец. Я просто не чувствовал своих ног. Я снял сапоги, перебинтовал ногу портянками, засунул обратно и понял, что в сапоге что-то мешает. Снова снял сапог, перевернул, и из него выпали пять пальцев. Слава богу, оказалось, что это не пальцы, а кожа, которая из-за постоянного мороза сошла вместе с ногтями”.

В мирное время Горчаков часто повторял, что основные военные действия им приходилось вести не с немецкими солдатами, а с их русскими пособниками — полицаями, власовцами, националистами.

— Однажды я спросил отца, сколько немцев он убил на войне, — вспоминает Василий. — Он задумался, а потом ответил: “Когда ты стреляешь по врагу из окопа, то не можешь точно знать, убил кого-то или нет. Из тех, про кого наверняка знаю, наверное, человек 30. Ну а наших... наших — немерено”.

А эту историю рассказали сослуживцы разведчика. Их отряд находился в глубоком тылу. С “большой земли” пришла информация, что немецкое командование засылает в те места большую группу своих агентов, которые под видом бежавших из плена советских солдат должны войти в доверие к местным партизанам.

В один из дней Горчаков (он в то время был командиром партизанской разведки) вместе с напарником оказался в одной деревеньке. Местные жители сообщили, что у них на постое находятся порядка 20 таких вот “окруженцев”. Ведут себя вызывающе: пьют, пристают к женщинам...

У Горчакова — автомат, у его напарника — винтовка. Понятно, что при подобном раскладе и с таким числом “окруженцев” им просто не справиться. И “оборотни” как назло тут как тут! Окружили разведчиков и просят проводить их к партизанам.

“Хорошо, это можно, — сказал Горчаков. — Но мы не имеем права проводить вас к командиру, пока вы не примете... воинскую присягу”.

“Окруженцы” согласились. Горчаков с напарником завели их в сарай и построили в шеренгу. Прозвучали слова присяги: “Я, такой-то такой-то, перед лицом своих товарищей, вступая в партизанский отряд, торжественно клянусь...”

Когда смолкли последние слова, Горчаков отдал команду: “Равняйсь, кругом!” Машинально все “окруженцы” выполнили приказ. Тут же раздались выстрелы. Никто из предателей не остался в живых, кровь хлюпала под ногами Овидия и его товарища.

Один из самых известных военных подвигов Овидия Горчакова — спасение заминированного немцами Кракова. Причем перед группой наших диверсантов не стояла прямая задача — сохранить этот старинный город. Просто в тех краях они выполняли некое задание командования, а Краков спасли, так сказать, параллельно. Любопытно, что на этот подвиг после войны кроме Горчакова претендовал еще один человек. Он и Горчаков рассказывали, по сути, одну и ту же историю, расходясь только в небольших деталях.

Как бы там ни было, но даже Президент России Владимир Путин в траурной телеграмме в адрес родных и близких Овидия Горчакова обратил внимание, что именно Горчаков является прототипом героя Юлиана Семенова — майора Вихря. Более того, сам Семенов не скрывал, что некоторые свои качества другой его герой, Штирлиц, “позаимствовал” именно у Горчакова

Из других подвигов разведчика — уникальная эвакуация из немецкого тыла просоветского польского правительства во главе с маршалом Марианом Успыхальским. За эту операцию Горчаков был награжден орденом “Виртути милитари”. В Советском Союзе было всего три человека с такой наградой: Горчаков, Леонид Брежнев и еще один военный генерал.

Еще одна любопытная история произошла с Горчаковым уже после войны, во время советско-американской оккупации Кореи.

В один из вечеров Овидий коротал время в местном баре в компании некого американского разведчика. Неожиданно появился курьер, который, покосившись на русского, передал американцу пакет. Янки сорвал обертку, выкинул ее в урну, и на стол лег справочник со всеми наименованиями, адресами, частотами, паролями и явками всех американских военных частей, дислоцированных в Корее.

— Ты бы за этот справочник, наверное, полжизни отдал? — пошутил американец и откланялся.

Горчаков, в свою очередь, не поленился и достал из урны выброшенную обертку. И не поверил увиденному! Союзничек машинально выбросил не только обертку, но и суперобложку справочника, а на ней — карта дислокации всех упомянутых частей.

Говорят, таким образом Овидий Александрович заработал еще один орден Красной Звезды.

— Каким был Овидий Горчаков в невоенной жизни? — интересуюсь у Василия.

— Разным... То душа компании, то на сутки погрузится в молчание, размышляя о чем-то своем. В целом, честно говоря, все-таки он был скорее закрытым человеком.

— А в плане воспитания сына?

— Я не знаю, кого он хотел из меня сделать... Язык, понятное дело, я знаю благодаря ему. Отец и мать с рождения говорили со мной по-английски больше, чем по-русски. Вообще, воспитывал он меня достаточно жестко, запрещал плакать. Однажды я что-то натворил такое, не помню уже что, и отец меня выпорол. Было не очень больно, но обидно. На глаза навернулись слезы. А в соседней комнате сидела двоюродная сестра. Отец сказал: “Неужели ты хочешь, чтобы сестра увидела, что ты плакал? Вася, ты не можешь плакать. Ты же сын разведчика, сын партизана!”

— Наверное, и ругал часто за какие-нибудь детские проказы?

— Обычно отец пытался убедить, что в чем-то я поступил неправильно. Объяснял все он достаточно веско и убедительно. Помню, один из самых обстоятельных наших разговоров состоялся перед моим уходом в армию. Отец очень подробно объяснял мне, что в армии делать можно и чего нельзя.

— Например?

— Не выполнять специальных просьб командования. Проще говоря, не стучать на своих.

После войны — мир

После войны Горчаков вернулся в мирную жизнь. В виде исключения — у него не было высшего образования — ему дали возможность поступить на курсы профессиональных переводчиков. Кстати, именно там Овидий и познакомился с женой. Но об этом позднее.

Пока же герой войны начал писать рассказы и повести. Первую книгу назвал “Вне закона”. Василий Гроссман прочел рукопись и сказал, что это лучшая книга о партизанском движении и вообще одна из лучших книг о войне. Увы, опубликовать книгу в то время не удалось. Роман вышел только в годы перестройки, да и то в сильно усеченном виде.

Один из эпизодов повести действительно шокирует. Горчаков рассказывает о конфликте между ним и командиром партизанского отряда. Конфликт зрел давно — командир позволял себе такие вещи, что, узнавая о них, даже сейчас испытываешь шок. Последней каплей стал приказ о расстреле радистки Нади Кожевниковой. Она давно нравилась командиру, но отклоняла его ухаживания. И в какой-то момент тот отдал приказ “расстрелять по законам военного времени”.

— После ее убийства в лесу, где стоял отряд, началась самая настоящая война, — говорит Василий Горчаков. — Отец и еще несколько бойцов, возмущенные действиями своего командира и его приспешников, подняли бунт. Это покажется невероятным, но на протяжении нескольких недель немцы старались не заходить в лес, чтобы не попасть под горячую руку к этим “ненормальным русским”. Потом противоборствующим сторонам пришла в голову мысль, что “войной” ничего не решишь и надо срочно дуть в Москву, чтоб разобраться по-настоящему. И они, сметая все на своем пути, включая немецкие части, кинулись через линию фронта. Отец говорил: “В очередной раз я понял, что мне конец, когда появился в штабе и увидел там своего командира, который нас опередил с докладом”. Ничего, все обошлось. Отцу удалось добиться невероятного — осуждения этого начальника. Но честно могу сказать, даже после окончания войны отец боялся, что его убьют. Такая правда была никому не нужна.

— Как вы познакомились с мужем? — спрашиваю у супруги героя.

— Я закончила переводческий факультет иняза, и меня распределили в издательство иностранной литературы. Я там проработала с месяц и поняла, что мне это неинтересно. А тут при нашем институте открылись высшие курсы для переводчиков. Они еще приравнивались к аспирантуре. Открыли их по личному указанию Сталина. Это был 48-й год. В группе почти все — девушки. Был один мальчик без руки и один мальчик без ноги. И еще был Овидий. Надо сказать, я на него почти не обращала внимания. Он был небольшого роста, ходил в шинели, красивый очень.

Помню, мы сдавали вступительный экзамен по истории СССР. Из кабинета вышел Овидий, и его спросили, какой на экзамене достался вопрос. “Когда у нас в стране был год великого перелома?” — ответил он. “А ты что ответил?” — “Что в нашей социалистической стране каждый год переломный. Мне поставили “четверку”.

Потом начались занятия, и мы с Овидием оказались в одной группе. Английский Овидий знал просто блестяще. До того, что девочки из нашей группы отказывались при нем отвечать на вопросы преподавателей. Стеснялись. Даже некоторые педагоги не знали английский настолько хорошо.

— Как Овидий Александрович сделал вам предложение?

— Мы встречались, много ходили по бульварам. Первое время — молча. Овидий мало говорил. Ничего серьезного между нами не было. Мы даже общались исключительно на “вы”. Это сейчас кажется смешным, но я никак не могла назвать его по имени. Как-то я приболела, и Овидий зашел меня навестить. С собой он принес рукопись своей первой книжки “Вне закона”. Я прочитала и была по-настоящему потрясена! Это оказалось настолько не похоже на то, что мы знали о войне, — расходилось с официальной линией партии. Только тогда я стала понимать, что за человек Овидий Горчаков, поняла, почему он так замкнут.

В свой следующий визит Овидий спросил: “Вы прочитали книгу? Как думаете, я стану писателем?” — “Мне кажется, что вы уже им являетесь”. И тут же вопрос, что называется, в лоб: “Вы выйдете за меня замуж?”

Еще на всю жизнь запомнился такой момент. Мы обсуждали наше семейное будущее, и Овидий мне сказал: “Я гарантирую, что вам никогда не будет со мной скучно”. Так и оказалось...

Вообще, Овидий был безумно талантливый человек. Например, обладал совершенно замечательным слухом. Не зная ни одной ноты, мог запросто сыграть “Лунную сонату”.

Личный переводчик вождя

Овидия Горчакова часто называют личным переводчиком Сталина и Хрущева. Дело в том, что английский Овидий знал с детства. Переводчиков его уровня в Москве вообще не было. Лучше него могли быть либо иностранцы, либо евреи. Понятное дело, что допустить их до перевода власти не могли. А тут бывший военный разведчик. Член партии. Так что выбор всегда останавливался на Горчакове. Правда, переводил он не лично Сталину и Хрущеву, а всем присутствующим на пленумах и съездах, когда на них присутствовали иностранные гости.

— Совсем близко Овидий видел Сталина однажды, — поведала Алла Васильевна. — Во время перерыва муж шел по какому-то кремлевскому коридору и вдруг увидел, что навстречу идет вождь и с кем-то на ходу разговаривает. Овидий буквально вжался в стену! Он потом говорил, что был потрясен, как Сталин в реальной жизни отличался от своих портретов и фотографий: рука сухая, лицо в оспинах, маленького роста, рыжий... Образ был разрушен.

Да и дома, по свидетельству близких, Горчаков практически никогда не рассказывал о Сталине. Считается, что, несмотря на близость к сильным мира сего, он тихо ненавидел этого человека.

Тайна Джина Грина

Ироничный детектив “Джин Грин — неприкасаемый”, который до сих пор остается настольной книгой любого уважающего себя спецназовца, появился на свет случайно. Горчаков отдыхал в Коктебеле в компании с Василием Аксеновым и Григорием Поженяном. Они настолько хорошо проводили время, что как-то вечером, покидая очередное “творческое совещание”, Горчаков споткнулся и упал с высокой лестницы, травмировав при этом позвоночник.

Врачи прописали пострадавшему жесткий постельный режим на ближайшие пару месяцев. “Мы не можем бросить товарища!” — в один голос воскликнули Поженян и Аксенов.

Поскольку заняться им было особо нечем, на свет появилось такое литературное буриме, как “Джин Грин”.

Вот ведь как все в жизни закручено! Замечательный роман мог бы не увидеть свет, если бы не один неверный шаг...

— У вашего отца наверняка остался большой архив. Нет желания его издать? — интересуюсь у Василия Горчакова.

— Не думаю, что это кому-то нужно. Кроме того, в последние годы жизни отец уничтожил многое. Почему? Не знаю. Мне кажется, он боялся, что какие-то вещи без него могут быть неправильно интерпретированы.

О вреде матерных слов

Овидий Горчаков терпеть не мог мата. С этим связана одна показательная история. У Овидия был один замечательный боевой товарищ. Однажды за линией фронта Горчаков был тяжело ранен в бедро разрывной пулей. Друг чуть ли не две недели тащил его на своих плечах к партизанам. Одним словом — настоящая мужская дружба. Более того, когда у товарища родился сын, он в честь Горчакова назвал его Овидием.

Но однажды, уже в мирное время, фронтовой друг позволил себе нецензурно выругаться в присутствии жены Горчакова. Все. Больше они никогда не общались.

— Не подумайте, что отец был ханжой, — говорит Василий Горчаков. — Он умел наслаждаться жизнью. Частенько допоздна засиживался в ЦДЛ или “Арагви”. Мне кажется, в хорошем смысле этого слова он оттягивался за годы войны и дальнейшей службы. Его очень любили женщины. Он же, в свою очередь, любил своих близких и очень любил жизнь. Во всех ее проявлениях...


P.S. Овидий Горчаков скончался в Москве в 2000 году. Его прах, согласно завещанию, был развеян над Хачинским лесом в Могилевской области. Именно здесь в 1942 году Горчаков был впервые десантирован в тыл врага.

И еще. Горчаков дважды представлялся к званию Героя Советского Союза. Но так и не был награжден...



Партнеры