Трудное право быть правым!

1 декабря 2004 в 00:00, просмотров: 217

Стенограмма пресс-конференции в "МК" Председателя Комиссии по правам человека при Президенте РФ Эллы Памфиловой.

27 октября, 12.00

Ведущий - Петр Маркович Спектор — первый заместитель главного редактора газеты "Московский комсомолец".

П.М.Спектор:

— Добрый день уважаемые коллеги! Сегодня очередная встреча в пресс-центре газеты “МК”. У нас в гостях известный политический деятель, очаровательная женщина и вместе с тем председатель комиссии по правам человека при президенте РФ Элла Александровна Памфилова. Элла Александровна, спасибо, что несмотря на занятость вы нашли время, чтобы приехать и встретиться с журналистами, посмотреть как обстоят дела с правами человека в газете “МК”. Мы еще раз выражаем вам признательность.

Э.А. Памфилова: — Добрый день, большое спасибо что пригласили, я в “МК” не была много лет, и мне было приятно увидеть, что ваше издание развивается, набирает силу, и что в вашем коллективе много молодых сотрудников.

Что касается пресс-конференции, то спасибо всем, кто пришел. Я рассчитываю на откровенный разговор. Когда я получила это приглашение, то подумала: а с чем я должна прийти к вам? И решила, что, во-первых, с учетом того, что наша комиссия проработала более 2-х лет, у нас есть что сказать, у нас есть положительный опыт, есть положительные результаты, но я готова отвечать на любые интересующие вас вопросы и также рассказать о том, что не удалось.

С чего бы я начала — конечно, с самых острых проблем. Сейчас наша исполнительная и законодательная власть вовсю работают над бюджетом – 2005 года. Одновременно идет лихорадочная подготовка к введению социального пакета по замене льгот денежными компенсациями. Это очень волнует людей. Много обращений, много непонимания в этой сфере. У Президента России тоже большая тревога по поводу готовности к введению в действие этого пакета. Мы одни из немногих, кто провел тщательную и доскональную экспертизу всего этого 700-страничного документа. Тех, кого интересует, можете посмотреть на сайте нашей Комиссии этот анализ. С одной стороны, мы пришли к выводу, что сам по себе этот закон содержит массу концептуальных погрешностей, хотя сама идея верная — надо переводить часто просто декларируемые льготы в денежный эквивалент, надо в конце-концов отходить от этой изжившей себя системы, когда человек зависит от произвола чиновников всех уровней. Конечно, хорошо, когда у человека появляется возможность самому выбирать для себя ту или иную социальную услугу. Но делать это надо не в попыхах, а серьезно, продуманно, на основе современных тенденций: своевременно, качественно, так, чтобы это действительно работало на людей, улучшало их и моральное, и социальное, и материальное состояние. К сожалению, то, что на самом деле предложило Правительство, в корне отличается от той благополучной картины, которую нам каждый день на экранах телевизора рисуют высокопоставленные правительственные чиновники. Или они сами плохо знают этот документ и пребывают в заблуждении, или просто вводят в заблуждение общественность и Президента. К сожалению, не были привлечены эксперты, не проводились консультации с ведущими общественными организациями. Есть очевидные дефекты, которые потом в любом случае придется устранять.

Недопустимо когда Россия становится единственной страной в Европе, в которой на федеральном уровне нет пособий на детей. Мало того, что оно сейчас ничтожно мало и его надо увеличивать, теперь, при передаче его в регионы, даже такое мизерное пособие далеко не везде будет реально выплачиватьтся. Отсутствие на федеральном уровне эффективной политики поддержки семей, поддержки молодежи и детей и без того ухудшает их бедственное положение - и это на фоне стремительного ухудшения качества генофонда и сокращения рождаемости! У нас был печальный опыт, когда до 2001 года пособия на ребенка выплачивались в регионах, и мы за несколько лет накопили долгов на 21 млрд. рублей. С 2001 года, когда это перешло на федеральный уровень, долги сократились до 3,9 млрд. рублей. Только положение начало выправляться и мы снова возвращаемся к этой порочной схеме. Но это еще полбеды. Под вопросом окажется содержание многих социальных учреждений, которые занимаются проблемами детей, реабилитацией, профилактикой и т.д. Бессмысленно выстраивать жесткую административную вертикаль, если при этом единое федеральное социальное поле разрывается на ущербные социальные лохмотья, которыми невозможно прикрыть многие региональные проблемы. В такой ситуации завалится любая вертикаль. Это – первое.

Второе — в результате этого закона очень сильно пострадают инвалиды, наиболее уязвимая категория. Мы прикладывали большие усилия по созданию системы реабилитации, пытались, чтобы инвалидов без ног можно было, как говорится "поднять на ноги" — чтобы и у них была возможность трудовой реабилитации, реализации своих возможностей. Сейчас наоборот, эта система фактически уничтожается. Не говоря уже о ситуации с выдачей колясок и других вспомогательных средств.

Есть также и нравственные пороки, например, когда перевели репрессированных на региональный уровень. Это недопустимо, ведь проблема - государственная. И тем более недопустимо было изымать позицию о возмещении морального ущерба. Какой-то чиновник в Минфине решил, что это несущественно для людей, переживших такую трагедию. Это только малая часть законодательных недоработок.

Самое печальное то, что когда мы проводили 30 сентября "круглый стол", не получилось принципиально жесткого разговора между инициаторами этого проекта, экспертами и общественностью.

Насколько я знаю, сейчас все заинтересованные ведомства работают день и ночь, лихорадочно пытаются как-то подготовиться, но все равно проблемы остаются. Во-первых: все регионы жалуются, что до сих пор в Москве нет единого координирующего органа, на уровне федеральных ведомств, который бы помог региональным ответственным лицам, тем, кто формирует социальную политику и отвечает за нее. Чтобы они могли получить грамотную консультацию, понять что делать. Методически скоординированного органа нет нигде — ни в Минфине, ни в Минздравсоцразвитии, нигде! Нет надлежащей координации даже между собой на федеральном уровне. Также нет очень многих нормативных документов – в настоящее время подготовлена ничтожно малая часть от требуемого.

Вторая существенная проблема — нехватка денег в регионах. Это сейчас признают фактически все. Конечно, Москва решит проблему, и еще несколько регионов сами решат свои проблемы. Но у большинства регионов очевидная нехватка собственных средств и очень большое расхождение между тем, что заложено в бюджете и тем, что они получат на самом деле.

Третье — это проблема единого реестра льготников: на федеральном уровне постоянно идут различия, а на региональном тем более.

Четвертое: если льготники на федеральном уровне — это категория убывающая. Категории же льготников, которые в регионах, с годами будут увеличиваться и для регионов будет все труднее осуществлять их поддержку.

Могу еще привести пример: предполагается выделить свыше 50 млрд. рублей, которые должны пойти на закупку лекарств. Вот это затрагивает конкретные интересы. Минздрав и другие занимаются этой проблемой. Они должны решать — у кого закупать, по каким критериям, кто обеспечит качество и т.д. Вы понимаете, какой “Клондайк” это может быть для коррупции? И это один из примеров. Вернемся к другим проблемам в законе. Закон труднодоступен для восприятия. Кто вообще его читал? Я уверена, что даже в самих ведомствах наберется, даже если быть оптимистом, не более 10 человек, а на самом деле я думаю даже меньше, которые полностью могли его прочитать. Он «слепой», там идут отсылки к более чем 150 законодательным актам. 25 наших экспертов разбирали его целый месяц. О чем это говорит? Очень трудно каждому чиновнику сделать это по отдельности — прочитать закон от начала до конца. К тому же формирование закона происходило во время проведения административной реформы, когда часть чиновников знает, что их должны сократить и поэтому они «поработали» от “души”. С другой стороны часть чиновников, которые привыкли лоббировать чьи-то интересы, постарались внести туда массу вещей, которые абсолютно не имеют никакого отношения к замене льгот. Например, если раньше вопросами перемещения культурных ценностей занималась целая комиссия, то теперь это все будет решать один чиновник. Это еще дополнительный источник для коррупции.

В условиях, когда осталось совсем мало времени до его введения, вопросов больше, чем ответов. Людям не разъясняют, специалистов не обучают. Я бы могла перечислять еще бесконечное число проблем, которые существуют и не разрешены. 213 нормативных актов должны подготовить для одобрения этого закона. Сколько уже подготовлено — пока никто не знает! Убеждена, что в ближайшее время Правительство должно добросовестно и с пристрастием проанализировать ситуацию с введением этого закона и честно признать, готово оно или нет взять на себя всю ответственность за возможные негативные последствия. Если нет, то предложить Президенту, как это ни печально, отложить на год его введение до полной доработки. Доработать, проработать все его механизмы. В наиболее продвинутых регионах, где хорошо отработаны социальные пакеты и программы, например в Пермской области, обкатать эти механизмы, и только потом вводить. Конечно, это плохо, но, наверное, это было бы меньшим злом. Потому, что вы знаете, что за эти все недоработки и ошибки правительства будут расплачиваться люди. И Президент будет расплачиваться своим авторитетом и доверием людей. Правительство же останется в стороне. На мой взгляд, это очень острая проблема, почему и привлекаю в очередной раз к ней внимание. И наша комиссия занимается этим и будет заниматься этим постоянно, отслеживать, как идет процесс.

Наша комиссия за эти годы провела общественные экспертизы наиболее значимых законопроектов, законодательных актов на соблюдение прав человека. В процессе работы мы проанализировали бюджет на соответствие его программе Президента, тем документам и тем приоритетам, которые объявил Президент. И мы постарались выявить, вообще есть ли логика и у бюджета, и у этого социального пакета? То, что заявляется на политическом уровне, приоритеты президента: удвоение ВВП, ликвидация бедности, об инвестициях в человеческое развитие, в человеческий потенциал; наконец-то мы стали говорить об этом, и это важно. Но как на самом деле это соотносится с концентрированным выражением политики — с бюджетом? Получается, что практически никак! Сейчас говорят: наша задача обеспечить приоритеты развития человеческого потенциала. А что значит развитие человеческого потенциала? Это качество образования, это состояние здоровья, это уровень и качество жизни т.д. Все эти приоритеты выбраны правильно, но если мы посмотрим в бюджет, то увидим, что необходимых для этого инвестиций в науку, в образование — нет. Что там тогда говорить об экологии, она тоже характеризует качество жизни. Сам по себе весь этот социальный пакет — антилиберальный, потому что он не направлен на развитие. То же самое с Стабилизацию чего? Приведу пример. Казалось бы, какое отношение эти вопросы имеют к правам человека? Да прямое, потому, что социально-экономические права и другие гражданские права, трудовые права, упираются в это. Есть ли у нас развитие гражданского общества, если у нас до сих пор население экономически не состоятельно в большинстве своем и оно не в состоянии самоорганизовываться по тем проблемам, которые его волнуют? Как мы сможем развивать гражданское общество среди экономически зависимого населения, бедности и нищеты? Каким образом это гражданское общество может реально влиять на формирование демократических институтов? И никакая общественная палата, простите меня, не поможет, если все остальные демократические институты “дышат на ладан”, они не в состоянии заменить и решить для населения эту проблему.

Я уверена, что Дума опять примет бюджет в таком виде. Опять получится, что все приоритеты, заложенные президентом, останутся только на бумаге. У нас огромный стабилизационный фонд. У нас огромный золото-валютный запас. У нас накопились огромные средства. И мы из себя напоминаем нищего, умирающего с голоду, у которого карманы набиты хлебом. И вместо того, чтобы обеспечить ему нормальные условия жизни, дать ему второе дыхание, чтобы он работал, мы доводим его до голодной смерти. Вот такая ситуация. У нас огромные средства, которые мы не пускаем на развитие индивидуальной трудовой деятельности, на развитие человеческой инициативы, на развитие малого бизнеса и т. д. Это политика так называемой стабилизации. На мой взгляд, это не стабилизация, а стагнация. Мы свои экспертизы представили Президенту. Его право прислушаться или не прислушаться. Жизнь покажет, кто прав – правительственные чиновники или наши общественные эксперты.

Я считаю, что эти два года мы потрудились неплохо. Наша Комиссия довольно самостоятельный, независимый, общественный орган при президенте. Я еще раз хочу сказать, что мы не государственная структура, мы не чиновники, мы все работаем в Комиссии на общественных началах. Члены Комиссии возглавляют общественные организации, правозащитные организации. Мы опираемся в основном на общественный ресурс, на инициативы общественных организаций. Было очень много вопросов: вы Комиссия при Президенте, значит вы во многом зависимы, и в то же время вы — общественная организация. Подчеркну — у нас есть возможность свой взгляд доносить до Президента. На встречах с Президентом четко выражать свою позицию, обосновывать ее, доказывать. Мы всегда работаем на общественные потребности, на общественные интересы. Мы стремимся обосновывать Президенту свою точку зрения, которая часто отличается от позиции других ведомств и чиновников.

Закон о гражданстве, именно мы первые подняли эту проблему на встрече с президентом. Самую острую проблему, которая касается легализации граждан бывшего Советского Союза. И в первую очередь, благодаря Комиссии был изменен закон о гражданстве. Также мы постоянно занимаемся проблемами Чечни. То, что касается проблемы беженцев. Я и другие члены Комиссии многократно бывали в Чечне. Все проблемы, которые испытывают там люди, я уже знаю наизусть. Конечно, далеко не все из них в наших силах решить. По крайней мере, мы не допустили бесконечных попыток наших служб, чиновников насильно переселить людей из Ингушетии в Чечню. Мы всегда противостояли произволу, который там творился и постоянно вмешивались в острые ситуации. И с нашей помощью удалось худо-бедно сгладить многие проблемы, чтобы с людьми обращались по человечески.

Что удалось еще? Сейчас самая острая проблема — существование и развитие общественного сектора. Очень острая проблема возникла по налогообложению. Налогообложение на получение благотворительных грантов. Это проблема волнует все общественные организации и в первую очередь правозащитные. И нам удалось расширить список этих организаций, которым можно предоставлять зарубежные гранты, в том числе и организациям, занимающимся правами человека. Расширили спектр социальных организаций, которые занимаются СПИДом, наркоманией и т. д. Это достижение. Многие сейчас критикуют драконовские меры по ужесточению порядка предоставления грантов и мы резко выступили против. Позицию Комиссии и сообщества правозащитных организаций поддержал Руководитель Администрации Президента Д.А.Медведев. Убеждена, что те поправки, плохие поправки в налоговый кодекс, которые были приняты в первом чтении, с нашей подачи и при поддержке администрации Президента, депутаты отвергнут. О каком свободном обществе, свободных людей можно говорить, если будут существовать такие меры?

Мы достигли понимания с Президентом по гуманизации нашей уголовно-процессуальной политики. Мы взаимодействуем с министерством юстиции по реформе пенитенциарной системы. Совместно с сотрудниками ГУИНов проводили целый ряд обследований комиссией, специалистами в колониях для несовершеннолетних. Работаем над механизмами введения альтернативного наказания, социального сопровождения, особенно того, что касается несовершеннолетних правонарушителей. Здесь у нас работа идет более или менее нормально. То, что касается МВД, то у нас хорошее взаимодействие по проблемам беспризорников, безнадзорности несовершеннолетних. У нас достигнуто общее понимание необходимости введения ювенальных судов 0 правосудия для несовершеннолетних в судах общей юрисдикции. По многим другим вопросам у меня была очень плодотворная встреча с новым министром Р.Нургалиевым, и я надеюсь, что в дальнейшем мы наладим взаимодействие по проблемам миграции, гражданства и регистрации. И, конечно, по самой острой проблеме – недопущении пыток и жестокого обращения со стороны милиционеров по отношению к задержанным. Здесь пока невероятно высок уровень произвола.

С Минобороны также идет сотрудничество по проблемам социальной защиты военнослужащих, издали справочники: «Защита прав военнослужащих» и «Женщина-военнослужащая».Сейчас, совместно с коалицией «За демократическую АГС» осуществляем совместную программу по организации системы общественного контроля за процессом создания в России альтернативной гражданской службы и введения в действие соответствующего закона.

В ближайших планах мы готовим слушания по поводу судебной реформы и доступа к правосудию. Это одна из ключевых проблем, потому, что без нормальных судов ни о какой защите прав человека говорить невозможно. А уровень недоверия к судам у нас со стороны граждан недопустимо высок. И качество судов вызывает большие вопросы. 30 ноября будет Всероссийский съезд судей и мы решили проанализировать, что они предложат. И я думаю, что где-то в феврале мы проведем широкие слушания, на основе которых подготовим наш доклад Президенту, о том как мы видим ход судебной реформы. Поэтому приглашаю Вас и всех заинтересованных — следите за нашим сайтом, за объявлениями, ждем вас.

В ближайших планах Комиссия будет трансформирована, будет изменен ее состав. Расширятся ее возможности и качество работы. Мы все эти два года занимались не только чисто правозащитными проблемами, но и вообще проблемами развития гражданского общества.

В ближайших планах у нас проблемы свободы слова, гласности и СМИ. Мы сотрудничаем со всеми заинтересованными сообществами журналистов и готовим по этому достаточно широкий материал. Какова реальная ситуация и, что надо сделать. Потому что без развитой системы СМИ, свободы слова, без свободных, независимых, разнообразных СМИ невозможно говорить ни о каком развитии демократического государства. Это — миф. Я считаю, что это ключевая проблема у нас в стране. Мы одни из первых выступили против, когда пытались внести ограничительные поправки а закон о СМИ.

Комиссия за эти два года никогда не стояла в стороне ни от каких острых вопросов и проблем. Мы первые на встрече с Президентом подняли проблему с ЮКОСом, проблему ограничения вмешательства правоохранительных органов в финансово-экономическую деятельность предприятий. У нас подготовлен очень хороший пакет поправок. В свое время по поручению Президента он был передан в Правительство, но где-то застрял в ходе административной реформы. Придется сейчас опять возобновить эту работу. Мы предложили внести поправки в пять законов: и о бухгалтерском учете, и о милиции, и в другие законы, которые остановили бы этот произвол. Или уменьшили бы его по крайней мере, а пока, к сожалению, он только возрастает по отношению к бизнесу.

Что касается тяжелых проблем, которые должны продолжать находиться в зоне нашего внимания, то мы более двух лет — несмотря на поручение Президента — бьемся с правительством по поводу увеличения пенсий военнослужащим. Начинали мы с правительством Касьянова, сейчас уже новое правительство, а проблема все та же. Мы вместе с комитетами солдатских матерей подготовили предложения об увеличении пенсии и вообще материального обеспечения ребятам, прошедшим "горячие точки". Военнослужащим, которые получили тяжелые травмы в ходе боевых операций. Они оказались в ужасной ситуации. На службу их призывали молодыми, они были без трудового стажа и часто без профессии. А теперь, в результате травм, они оказываются просто в нищенских условиях, просто доживают. Таких ребят где-то до 20 тысяч. Меня поражает этот цинизм чиновников, которым все равно, что происходит с этими ребятами. Для того, чтобы правительство решило эту проблему, пришлось еще раз обратиться к Президенту — такова наша бюрократическая система. Сейчас мы заручились поддержкой Администрации Президента. И я думаю, что мы решим эту проблему. И те ребята, кто отдал свое здоровье за Родину, смогут достойно лечиться.

Проблема законодательства о праве граждан на индивидуальные и коллективные обращения. Потому, что у нас до сих пор действует законодательство Верховного Совета от 68-го года. И можно увидеть какой произвол на всех уровнях происходит с людьми. Когда к нам приходят обращения и мы обращаемся в те ведомства, которые этим должны заниматься, то видим весь цинизм и всю аморальность сложившейся ситуации. В законе, который по нашей инициативе был разработан нашими экспертами, мы предложили ужесточить уровень ответственности, упорядочить сферы компетенции чиновников. В этом направлении у нас масса противников, но мы вцепились в эту проблему, как бульдоги и доведем до ума этот проект закона. Меняется власть, меняются формации, но самая большая проблема власти, наряду с коррупцией, я считаю, это проблема бюрократии. Если мы ее не обуздаем, то говорить о развитии общества очень сложно, тем более о правах человека.

На чтобы еще я обратила ваше внимание. Очень много жалоб на произвол самой правоохранительной системы, я уже не раз об этом говорила. Он не меньше, а иногда и больше, чем криминальный произвол. Люди стали бояться «правоохранителей» подчас больше, чем бандитов. Что делать с ограничением этого произвола? У нас в составе Комиссии работают авторитетные, уважаемые люди. Мы подготовили предложения, они обсуждались и на встрече с Президентом, куда были приглашены все силовики, правозащитники и председатели всех судов. Речь шла о создании механизмов судебного, общественного и гражданского контроля за соблюдением прав человека и деятельностью самих правоохранительных органов. А что это значит? Мы подготовили предложения по изменению статуса прокуратуры, целый ряд мер. Например, случаи избиения милицией. Здесь мы предлагаем ввести независимое медицинское обследование, по сути вневедомственное, независимый контроль.

С учетом ограниченности времени и вашего интереса я готова отвечать на ваши вопросы.

Вопрос журналиста.

— Прокомментируйте ситуацию с исчезновением переговорных площадок, а также ограничения свободы СМИ. И как отразится эта ситуация на принятии новых законов?

Э.А. Памфилова:

— Мы за два года «обкатали» переговорные механизмы. Общественные слушания, "круглые столы", переговорные площадки. С учетом статуса Комиссии наше преимущество, что мы смогли привлечь к диалогу с общественностью высокопоставленных чиновников. Мы провели "круглый стол" по обсуждению пенсионной “зурабовской” реформы. И по развитию малого бизнеса. И по проблеме военнослужащих. Преимущество Комиссии в том, что мы имеем возможность, когда возникает общественная проблема, привлечь с одной стороны экспертов, правозащитников, НПО-сообщество и с другой — высокопоставленных чиновников и провести дискуссию. Если находим общий язык — далее переговорная площадка, более узкий круг и так далее, и так далее. Затем — предложения для Президента. Исходя из этого механизма мы решили целый ряд проблем и я считаю, что это надо развивать. К сожалению, очень трудно идет этот процесс. Потому что это мешает многим нашим чиновникам жить комфортно. Должна быть система и я думаю, что одна общественная палата не спасет ситуацию. Во-первых, должно быть много разных институтов, которые бы занимались проблемами общественного развития. Не может монополизировать одна палата право на общественный контроль. Недопустимо когда общественность непрофессионально будет контролировать профессионалов. Необходимо создавать механизмы, институты общественного контроля в рамках компетенции общества. Надо создать условия, чтобы организации могли развиваться не от воли кого-то там наверху — или крупного бизнесмена, или чиновника. Мы не хотим, чтобы была создана и профинансирована новая прикормленная структура, обслуживавшая чиновничьи интересы. Есть цивилизованные механизмы в мире, которые позволяли бы развиваться общественным организациям — развиваться нормально, быть независимыми как от государства, так и от бизнес-структур. Создать условия, предпосылки для такого развития — вот это задача.

Еще раз хочу сказать, что без создания условий нормального развития СМИ ни о какой демократии говорить вообще не приходится. Что мы можем сделать в рамках нашей компетенции? Дать честную картину того, что есть, предложить, что надо делать, убедить в этом Президента и добиться решения. Такой механизм нашей работы во многом нам удавался. И думаю, что и здесь мы отстоим свои позиции.

Вопрос журналиста

— Нынешний премьер правительства Михаил Фрадков — технократ. Скажите, когда появится социально ориентированный премьер-министр? И прокомментируйте ситуацию по процессу Михаила Ходорковского.

Э. А. Памфилова:

— Что значит социально ориентированный? Я считаю, что во главе правительства должен стоять человек стратегически мыслящий, который может системно подходить к решению всех проблем, и они не должны решаться в ущерб одна другой. Надо понимать, что развитие человеческого капитала — а мы практически истощили наш человеческий ресурс, вытянули все — должно способствовать развитию экономики. Это две взаимоусиливающиеся сферы — экономика и социальная сфера. Если, конечно, правильно построить их взаимоотношения. Они должны друг друга подпитывать и развивать, а не уничтожать одна другую. Вчера мы фактически уничтожали людей, высасывая все соки. Я опять возвращаюсь к этому огромному золотовалютному запасу. Мы 12 лет поддерживали всеми своими ресурсами экономику Запада: финансовыми, природными, человеческими, интеллектуальными и т. д., не развивая при этом самих себя. Как мы можем поднимать экономику, когда у нас происходит деградация, когда человеческий капитал, качество генофонда стремительно уменьшается. Где у нас высокообразованное, конкурентно способное, интеллектуально развитое население? Все взаимосвязано. Я считаю, что во главе страны должен быть премьер, который это понимает, четко видит приоритеты, работает на развитие и на опережение ситуации. Не так как наши так называемые либералы, которые готовят и предлагают бюджет деградации, стагнации, а не развития. Социально ориентированный — это не тот, что просто механически увеличивает дотации какие-то. Надо дать людям развиваться, а не просто их кормить. Надо мобилизовать человеческие ресурсы и дать программу развития. Чтобы человек мог сам выкарабкаться, чтобы у него было желание, силы, что он может сделать, а если не сможет, то ему помогут.

Процесс по делу Ходорковского должен быть максимально открытым и прозрачным. С учетом того, что к этому делу такое пристальное внимание со стороны СМИ, на этом процессе все пороки нашей правоохранительной системы могут быть видны наиболее выпукло.. Это серьезный предмет для анализа. Система, которая не считается с международной правовой системой себя дискредитирует. Вы знаете, что наша прокуратура практически ни разу не добилась поддержки от международных институтов того, что она хотела? Это и для Президента, как для главы государства — один из дополнительных поводов, чтобы всерьез пересмотреть и кадровую политику, и качество наших институтов правоохранительной системы.

Вопрос журналиста

— Как быть со случаями расклеивания анонимных листовок, носящих характер национального экстремизма в общественных местах?

Э.А. Памфилова: — Существуют службы, которые должны за это отвечать — в метро, на транспорте и т.д. Это всегда было, и к сожалению есть. Плюс черный пиар. Это уже веяния нашего времени. Увы, печальные.

Вопрос журналиста

— Насколько изменилась ситуация по защите прав человека в Чечне? Какие вопросы уже решены и какие еще остались не решенными?

Э.А. Памфилова:

— Осталось немало проблем. Даже если все вынужденные переселенцы и их лагеря там ликвидированы, все равно остатки проблем есть и приходится заниматься этим. Немножко изменилось их соотношение и характер. Нет уже сейчас таких масштабных боевых действий. Но острая проблема пропажи людей, она как была, так и осталась, просто людей стало гораздо меньше пропадать. Нет координации по этой проблеме правоохранительных органов — как ее и не было, несмотря на наши усилия — так практически и нет. Может только в последнее время, что-то стало меняться. Вторая большая проблема — занятость населения. Сейчас Грозный отстраивается, начинают функционировать инфраструктуры жизнедеятельности, но проблема занятости, наряду с безопасностью – самая острая. . Проблема выдачи компенсаций тоже по-прежнему острая.. Но поскольку очень высокая рождаемость, в семьях по 8 и более детей, наиболее остро стоит проблема занятости молодежи. Также остро стоит проблема психологической реабилитации и здоровья детей. резюмирую — по правам человека проблем стало не меньше, просто меняется их характер. Больше стало проблем гражданских и социальных, меньше – военных.

Вопрос журналиста

— Удастся ли решить проблему по статусу бездомности в стране?

Э.А. Памфилова: — Я боюсь, что эта проблема еще обострится, если будет принят без изменения «жилищный» пакет. Когда, фактически без согласования с органами опеки, родители могут продавать жилье. Очень много неблагополучных семей, которые не стоят на учете, их около 170 тысяч. Семей, где родители пьяницы, люди безграмотные, которых можно обвести “вокруг пальца”. Там права ребенка абсолютно не защищены, квартиру, где они живут можно продать и т.п. Эта тенденция очень тревожная. И мы будем делать все, что в наших возможностях. По всем трем категориям. Первая — бездомные дети, когда родители сами продали, пропили свое жилье и дети остались на улице. Вторая — когда обманным путем лишили их жилья. Третья — выселяемые, те, которые сейчас, в связи с новым законодательством не платят за квартиру. Кстати, одной из причин может быть и то, что им не платят зарплату. Здесь ситуация тоже обостряется.

И если принимается жилищный закон, весь этот пакет, то депутаты должны думать о том, как защитить людей. В рамках нашей компетенции, в скромных возможностях, которые у нас есть мы, конечно, будем отстаивать интересы людей. Но решать за правительство, за Думу, увы, мы не в состоянии.

Вопрос журналиста

— Считаете ли Вы необходимым вести переговоры с Масхадовым по мирному урегулированию ситуации в Чечне?

Э.А. Памфилова:

— Процесс добровольной сдачи боевиков идет постоянно. Что касается Масхадова самого, то тут, особенно после Беслана — если они действительно вместе с Басаевым были инициаторами теракта и детоубийцами — то здесь вступает в дело моральный, нравственный аспект. Если, конечно, это будет доказано. Если говорить вообще о переговорах, то считаю, что у федеральной власти нет единой противостоящей силы в Чечне. Нет силы, с которой можно было бы вести политические переговоры. Масхадов тоже такой силой уже давно не является. Ситуация резко изменилась. Сейчас все бандформирования раздроблены, они разношерстные, есть такие, в которых и чеченцев-то нет. Кто верит, что Масхадов может влиять на огромное количество мелких разрозненных группировок? Поэтому переговоры надо вести со всеми, кто готов отказаться от насилия, сложить оружие и вернуться к мирной жизни в Чечне по российским законам, но это не политические переговоры.

Вопрос журналиста

— Как Вы относитесь к инициативе Мосгордумы ввести закон о домашнем аресте?

Э.А.Памфилова:

— Хорошо к этому отношусь. Потому, что мы вообще выступаем за расширение практики применения альтернативных видов наказания. Особенно по отношению к несовершеннолетним. Правонарушения очень мелкие и исходя из презумпции невиновности, часто бывает, что несовершеннолетние долгое время проводят в СИЗО, психологически ломаются. Это проблема очень острая. Я считаю, что надо обязательно вводить альтернативные виды наказания, но тут действительно дело в деталях. Есть очень много моментов, и важно как их технически обеспечить. Поддерживая идею, я знаю, что надо очень серьезно подойти к разработке технологии.

П.М.Спектор:

— Спасибо большое за очень интересный разговор, за что Вы к нам пришли.

Э.А.Памфилова:

— Спасибо всем, кто пришел на пресс-конференцию.


Окончание стенограммы.

P.S. от 30.11.04

— Элла Александровна, совсем недавно Вы дали пресс-конференцию в "МК" в качестве Председателя Комиссии по правам человека при Президенте России. Сейчас, в новом качестве — Председателя Совета при Президенте России по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека - у Вас появились новые возможности добиваться решения тех проблем, о которых Вы говорили представителям СМИ?

- Конечно, появились, иначе не было бы смысла преобразовывать Комиссию в Совет. И дело не только в повышении статуса и расширении сферы нашей деятельности. У нас значительно возрастают наши экспертные возможности, что позволит оперативно и качественно разрабатывать системные предложения для Президента в сфере нашей компетенции, и, что очень важно, глубоко и профессионально аргументировать необходимость их принятия. Тем более, что за предыдущие два с половиной года наработан солидный «задел» предложений по решению острейших проблем, накоплен богатейший опыт взаимодействия – как с НПО-сообществом, так и с государственными структурами. Надеюсь, что все это позволит нам не тратить время на долгую раскачку, а довольно быстро заработать в полную силу. Уже прошло первое заседание Совета, в котором принимал участие Руководитель администрации президента Д.А.Медведев. Оно проявило и высокую заинтересованность всех членов Совета в организации его эффективной работы, и стремление максимально использовать все имеющиеся у нас возможности, включая прямой выход на Президента - для решения тех вопросов, которые волнуют общество.




    Партнеры