Киркоров закрыл розовую моду

Одобрит ли это Пугачева?

14 декабря 2004 в 00:00, просмотров: 811

В субботу вечером на концерте “Золотой Граммофон” в Кремле Филипп Киркоров совершил неожиданный поступок. Он извинился перед Ириной Ароян. А потом признался в доверительной беседе с “МК”, что его “сподвиг на этот поступок Павел Гусев”, главный редактор нашей газеты.

От киркоровского выкрутаса взорвалось все информационное пространство страны. Уже в полночь “Эхо Москвы”, например, прервало размеренный ход своего новостного выпуска и, наспех дочитав сообщение из Вены об отравлении Ющенко, взволнованно протараторило “молнию” о том, что час назад Киркоров в Кремле принес публичные извинения Ирине Ароян, журналистке, которую он “оскорбил нецензурной бранью” полгода назад в Ростове на своей пресс-конференции и извиняться перед которой наотрез отказывался даже под страхом судебного наказания. “Лучше я буду дворы вылизывать!” — прокручивало радио архивную запись киркоровского бунта и напоминало, что суд оштрафовал ФК на 60000 рублей в пользу государства, которые он до сих пор так и не уплатил.

В эти же самые минуты запыхавшийся Андрей Малахов, выразительно сверкая глазами в голубых линзах, ворвался в останкинскую студию, где в прямом эфире шел хит-парад, и, выхватив микрофон у оторопевшей Чуриковой, выпалил: “Яна, я сейчас такое расскажу! Та-акое! Это сенсация! Киркоров извинился перед Ароян!” — “Да ну! — удивленно захлопала ресницами Чурикова и согласилась: — Действительно сенсация”. Ради новости Малахову пришлось сразу после кремлевского концерта бросить свою напарницу-соведущую Верку Сердючку, которая надула от обиды губки, и пожертвовать жирным банкетом в “Праге”, куда все поехали отъедаться и напиваться после представления. В общем, бедняга остался голодным.

А дело было так.

Вся сцена в Кремле на ежегодной церемонии вручения народной премии “Золотой Граммофон” была выдержана в розовых тонах. “Розовая” тема под разными соусами все время всплывала в конферансе, что у Николая Фоменко с Даной Борисовой, что у Малахова с Сердючкой. Все понимали, о чем речь: не о лесбиянках (чей цвет — розовый, наподобие того, как у геев — голубой), а о “розовой кофточке”, которая в свое время так раздразнила Киркорова. Оказалось, что страна хоть и бурлила в едином порыве негодования и осуждения “мерзавца”, но это событие не только превратило ФК в enfant terrible нашей эстрады, но и стало своеобразным законодателем “цветовой моды” на ней. “Розовые” шутки плодились как на дрожжах — хлеще кремлевских анекдотов про Путина.

Когда к финалу концерта очередь дошла до объявления выхода Киркорова, Сердючка запустила очередную “тематическую” хохму: “Ой, надо линять, у меня же шуба — розовая”. Зал отреагировал вялым хохотком, Киркоров выпорхнул на сцену и чувственно пропел лирический шлягер “Немного жаль”.

Вручать лауреатский граммофончик на сцену пригласили главного редактора “МК” Павла Гусева. Сперва он сделал реверанс “от самой популярной и массовой газеты — самому популярному и массовому артисту”, но потом заметил, что вручает этот знак отличия не столько за это, сколько за титаническую просветительскую деятельность Филиппа в минувшем сезоне, благодаря которой вся страна наконец поняла, как плохо и, главное, дорого ругаться матом. “Немного жаль, — заметил главный редактор, — что эти усилия так подкосили Филиппа, что он решил покинуть большую сцену…” Зрители сочувственно реагировали на иронию главного редактора, а немного смущенный, как казалось, Филипп, приняв поздравления, сделал короткую паузу и взял ответное слово: “Близится Новый год. В уходящем году принято оставлять все плохое, а в Новый год не хочется идти со старыми обидами…” Далее он сказал то, чего не ожидал услышать никто — ни в том зале, ни во всей стране: “Дорогая Ирина Ароян! Прости меня, пожалуйста. Я был не прав…”

Джулия Ламберт выбросила свой красный платочек...

Доселе полусонный кремлевский зал, который не могли расшевелить ни звездами, ни шутками, ни призывами Верки Сердючки “зажигать и хлопать, потому что идет телевизионная съемка”, взорвался оглушительным ревом, ропотом и свистом. “Мо-ло-дец!” — надрывались опешившие от неожиданности Малахов и Сердючка. Казалось, они вот-вот разрыдаются от нахлынувших чувств. Страсти еле улеглись. Побросав всех других бенефициантов, десятки камер, фотографов, журналистов набросились на Филиппа Киркорова и Павла Гусева, вышедших вместе за кулисы.

Пока в зале, а потом и в эфире бушевали волнения, мы с Филом уединились в укромном уголке, и я провел процедуру дознания.

— Очень интересно: ты заранее подготовил этот акт покаяния или это был экспромт? И вообще, что на тебя нашло? Ты же клялся, что тротуары вылизывать будешь, но не извинишься перед “провокаторшей” и “зарвавшейся журналисткой”…

— Скажу честно, я устал от этой истории. Я устал от “розовой” моды, от этих уроков рисования в розовом цвете. Ты же видел, они весь вечер сегодня только и мусолили эту тему. Хотя полгода прошло. А сколько волнений и дискомфорта досталось близким мне людям! И продолжает доставаться. Я должен их оградить. К тому же я узнал, что у Ирины Ароян недавно умерла мама, и мне стало ее очень жалко. Я подумывал о том, что надо бы сделать какой-то жест. Уж очень не хотелось действительно идти в Новый год со старыми обидами. Но, скажу честно, не мог собраться духом. Меня ваш Гусев встряхнул. Если бы не его едкая и тонкая ирония, я бы, наверное, и сейчас не решился. А так все одно к одному случилось.

— Ты только что Алле звонил. Я тут подслушал, как ты ей рассказывал. Какая реакция у жены?

— Она так устала с этой “Фабрикой”! По-моему, пока не очень поняла, что я ей сказал. Спросила: теперь я на каждом концерте буду извиняться? А я ей ответил, что она может мною гордиться. Кажется, она согласилась.

— А ты собой гордишься?

— Пока я чувствую только огромное облегчение. Не просто камень с плеч, а огромная тяжесть упала — и с души, и с сердца.

— Теперь, получается, уже нет повода уходить со сцены? Страна сейчас прослезится и вновь тебя полюбит…

— Ой, не знаю. Все так неожиданно произошло. Мне действительно очень о многом надо подумать, многое переосмыслить… Я-то и сегодня не хотел выступать, но меня просто на аркане притащили. Нет, надо ехать в Тибет…







Партнеры