Пора и честь отдавать

Корреспонденты “МК” проверили, как милиция охраняет покой граждан

20 апреля 2005 в 00:00, просмотров: 251

Теперь я точно знаю: Москва — самая спокойная столица мира. Особенно когда инспектируешь ее с большим милицейским начальником, который отвечает за безопасность на городских улицах.

— Признавайтесь, всех уже предупредили, что мы едем? — вот так прямо в лоб спросила я начальника Управления обеспечения общественного порядка ГУВД Москвы Алексея Лаушкина.

— Ну-у… — замялся Алексей Сергеевич, — как вам сказать…

И честно признался:

— Не всех.


Цель нашей поездки — посмотреть, как работает самая заметная для москвичей служба — патрульно-постовая. Ведь львиная доля столичных преступлений: а это и разбои, и убийства, и изнасилования, — совершается на улицах. Значит, от того, проедет ли именно по этому “пятачку” машина ППС, окажется ли постовой в нужное время в нужном месте, зависит очень многое. Иногда — сохраненный в сумке кошелек. Иногда — чья-то жизнь.

А нареканий к службе предостаточно. Бывает, не слишком усердствуют на своем посту, бывает, вымогают деньги у старушек и приезжих. И недобор кадров, конечно, сказывается, вследствие маленькой зарплаты…

Но все было по-честному. “Куда едем?” — спрашивал каждый раз Алексей Лаушкин, и его водитель послушно поворачивал в указанном нами с фотокором направлении.

Первым делом, конечно, в самое сердце нашей Родины — на Красную площадь. А машину с такими знакомыми, надо полагать, каждому патрулю номерами мы спрятали в кустах, то бишь еще на подъезде к “объекту”.

…Да-а, это было достойное зрелище. Полковник Лаушкин шел по Красной площади гордо, в красивом мундире и начищенных ботинках, сверкающий на солнце всеми своими звездочками, пуговицами и кокардами. Иностранцы тут же взяли нас в кольцо и принялись щелкать фотоаппаратами. Фальшивый Ленин, отиравшийся неподалеку, побелел от зависти и отполз на задворки “своего” музея. Но Лаушкин не обращал на всю эту суету ни малейшего внимания. Его зоркий глаз высматривал в праздной толпе подчиненных. И высмотрел.

Пятеро орлов в невзрачных серых бушлатах, гревшиеся на солнышке возле милицейского автобуса, завидев нашу делегацию, вдруг разом, как по команде, повернулись к нам… спинами. Ничего себе! Алексей Сергеевич явно не ожидал такого приема. Внутри у него что-то забурлило.

— Кто старший группы? А ну-ка представьтесь!

Осознав, что на этот раз не пронесло, спины медленно превратились в бока, потом выплыли лица.

—1-й оперативный полк, младший сержант такой-то, — обреченно отрапортовало лицо, в которое ткнул начальственный палец. — А старший отошел ненадолго…

— Вы, младший сержант, руки-то из карманов выньте, когда представляетесь. Надо честь отдавать — ну отдавайте, отдавайте, не стесняйтесь.

Тут откуда-то вынырнул запыхавшийся старший. Бодро вскинул руку к шапке: “Командир взвода капитан Вершигора”.

— Точка у вас культурная, капитан, здесь люди гуляют, молодежь ходит, на вас смотрит… А ваши в таком расхристанном виде. Вы объясняйте подчиненным что к чему, рассказывайте…

Сбоку за этим представлением с удовольствием наблюдает другая группа милицейских бушлатов — омоновцы, “приданные силы”. Этих, сразу видно, на мякине не проведешь. Старший на месте, рапортует четко:

— Обстановка спокойная, у нас 15 человек в резерве, все вооружены.

— Инцидентов не было? — интересуется Лаушкин. — Люди к вам обращаются за помощью?

— Только если иностранец спросит, как пройти.

— А как у вас с иностранными языками? — хитро спрашиваю я. — Объяснить-то получается?

— Жестами объясняем, — вздыхает старший. — С языками у нас на уровне средней школы.

Напоследок перемещаемся к Мавзолею, где сиротливо стоит еще одна машина ППС.

— Какие происшествия сегодня были?

— У Большого театра нетрезвый гражданин приставал к людям, попрошайничал. Пресечено, — рапортует молоденький сержант. — Еще несанкционированное пикетирование. Этот… Сайко, что ли, стоял здесь с плакатом.

— А что на плакате-то было написано? — делаю я охотничью стойку.

— Да я эти плакаты не читаю, — стесняется сержант. — Ну как всегда, типа “Помогите, жизнь плохая!”

— Вот видите, — пеняю я Лаушкину, — а вы говорите, происшествий никаких.

— Попытки, — поправляет он. — Именно попытки, которые милиция пресекла.

— Вы, наверное, ощущаете себя настоящим хозяином Москвы…

— Ой, желающих быть хозяином Москвы — выше крыши, — вздыхает полковник.

— Но за порядок-то именно вы отвечаете…

— Это точно, ответственности хоть отбавляй.

Все, хватит красивостей, отправляемся в глушь, на рабочую окраину, где и кипит настоящая криминальная жизнь. Слушаем по радио сводку “пробок” и выбираем направление, где посвободнее. На север.

По пути инспектируем еще пару встреченных патрулей — все при деле, все выполняют поставленные задачи, и у всех… все спокойно. Сворачиваем с большой дороги во дворы. И видим нездоровую суету у подъезда дома в Петровско-Разумовском проезде. Там явно работают “наши”: двое стоят в форме, еще несколько человек в штатском, оперативники.

— Как вы о нас узнали? — лезут наверх брови у опера из ОВД “Савеловский”.

Делаем умный вид: мол, мы вообще все знаем (не скажешь же, что случайно мимо проезжали) — и просим доложить оперативную обстановку.

Докладывают. Милицию вызвали жители подъезда, в двери которых долго колотил потерпевший, хорват по национальности. Он кричал, что его избили и ограбили, угрожая ножом. Забрали 500 долларов, часы и сигареты. Мимо как раз проезжала ГНР (группа немедленного реагирования), которая и задержала подозрительного прохожего, азербайджанца по национальности. При нем обнаружены часы потерпевшего и сигареты, а вот ни долларов, ни ножа не нашли. Видать, скинул. И сейчас сотрудники прочесывают окрестности в поисках важных улик.

Азербайджанец — тут же, в подъезде, у него берут показания. Он, понятно, в глухом отказе: мимо шел, гулял. А потерпевший, разукрашенный фингалами, в ОВД — ему ищут переводчика. Работяга-хорват так переволновался (да еще он изрядно подшофе), что забыл почти все русские слова. Понятно только, что они с азербайджанцем сняли на пару проституток, крепко выпили, а потом и начался мордобой. “Он мине теперь тысяча отдаст!” — кипятится хорват, выпуская волну перегара прямо в лицо Алексею Лаушкину.

“Меньше надо пить”, — дружно делаем мы оригинальный вывод и выходим во двор.

Алексей Сергеевич запрашивает у дежурного сводку сегодняшних происшествий. На 14.00 всего 4 относительно серьезных (т.е. тех, что удостоились внимания ГУВД Москвы). Два уличных грабежа: у мужчины отобрали 10 тысяч рублей, а у женщины — мобильник. Еще одну женщину порезали ножом в собственной квартире — там скорее всего семейные разборки. Плюс наш “международный разбой”. И все.

Конечно, первая половина любого дня, по статистике, спокойнее второй: законопослушные граждане работают, бандюки отсыпаются. Но и за полные сутки криминала набралось “в пределах нормы”. Порядка 250 уличных преступлений, из которых 170 сотрудники ППС раскрыли “по горячим следам”. И это на мегаполис, где почти 12 миллионов живут и еще столько же гостят.

Я все поняла. Если каждый день в машину к дежурному милицейскому начальнику сажать всего по одному журналисту, жизнь в столице будет ну просто сахар.




Партнеры