Голубая формула любви

Союзы гомосексуалистов бывают прочнее, чем у гетеросексуалов

15 декабря 2005 в 00:00, просмотров: 2234

Мировое гей-сообщество празднует победу. Седьмого декабря в Великобритании вступило в силу положение “О брачном союзе” между гражданами одного пола. А 21 декабря будет официально зарегистрирован голубой брак, которого геи планеты ждали с весны. Элтон Джон и его давний друг Дэвид Ферниш станут мужем и женой. А уже в январе другой певец — Джордж Майкл — оформит отношения с давним партнером Кенни Госсом.


Еще в мае этого года Элтон Джон признался журналистам, что “встреча с Дэвидом была самым замечательным событием, которое с ним случилось”. “Мы проводим много времени порознь, это тяжело, но мы справляемся. Мы звоним друг другу пять-шесть раз в день и посылаем открытки из тех мест, где находимся”, — говорит Элтон. По словам superstar, он хочет официально оформить отношения с Фернишем, чтобы возлюбленный унаследовал миллионы певца и не остался нищим, если он вдруг умрет.

Остается только порадоваться за этих двух джентльменов, которые вместе уже одиннадцать лет. Срок немалый, но есть в истории гей-отношений еще более впечатляющие цифры, разбивающие примитивные представления обывателей о том, что все голубые — развратники и ни о каких долгих отношениях между ними и речи быть не может...

37 лет композитора Бенджамина Бриттена и певца Питера Пирса

Они знакомятся в 1937-м, когда первому 23 года, а второму 26 лет. И с того времени почти не расстаются, забрасывая друг друга любовными посланиями в периоды непродолжительных разлук. “Было так чудесно получить твое письмо... Я был так опечален тем, что ты простужен и в депрессии, — пишет другу Пирс, — что хотел вскочить в самолет, чтобы перелететь к тебе и успокоить. Я бы всего тебя зацеловал, а потом всего тебя “взбил”, а потом... и... тогда ты бы стал теплым, как тост!.. Мой маленький белобедрый красавец, я ужасно люблю тебя”.

После нескольких лет, проведенных вместе в Америке, в 1942 году друзья вернутся в Англию, где поселятся в городке Олдборо, на родине Бриттена, в графстве Саффолк. Бен и Пит, как называли их друзья, прекрасно дополняли друг друга. Кипучий, непредсказуемый Бриттен и рассудительный, спокойный Пирс. Именно Пирс поддерживал стабильность их союза, не позволяя эмоциям Бена перехлестывать через край.

Впрочем, это не только любовный, но и выдающийся творческий дуэт. В 1945-м Бриттен пишет для Питера Пирса, с его великолепным высоким чистым голосом, оперу “Питер Граймс”, имевшую оглушительный успех и предвосхищавшую те гомоэротические мотивы, которые впоследствии зазвучат в музыке Бриттена весьма значительно. В большинстве опер, созданных Бриттеном, главные партии исполняет Пирс. Помимо опер Бен создаст для друга три церковных песнопения; “Les Illuminations” для тенора, рожка и струнного оркестра на стихи Артюра Рембо; и “Семь сонетов из Микеланджело” для тенора и фортепиано. Последней оперой, написанной Бриттеном, станет “Смерть в Венеции” по новелле Томаса Манна. Премьера состоялась в 1973 году. И в ней партия Густава фон Ашенбаха создана композитором специально для Питера Пирса.

За месяц до премьеры композитор перенесет операцию на сердце, во время которой случится инсульт, после которого у Бриттена отнимется правая рука, и его карьере дирижера и аккомпаниатора придет конец. Питер Пирс всегда рядом с больным другом, успокаивая и поддерживая его. Предчувствуя близкий конец, Бриттен спрашивает Пирса, будет ли ему больно? На что Пирс уверенно отвечает: “В этот момент я буду с тобой. И сделаю все, чтобы ты не почувствовал боли”.

Бриттен умрет рано утром 4 декабря 1976 года в доме, где они с Питером прожили вместе тридцать лет, на руках у своего преданного друга. “Он практически не боролся за жизнь, — вспоминает Пирс, а лишь из последних сил пытался дышать. Раньше он часто мне говорил: “Я должен умереть первым, ведь без тебя мне никак не обойтись”.

29 лет писателя Уильяма Сомерсета Моэма и его секретаря Фредерика Джеральда Хэкстона

Точный год встречи их неизвестен, где-то между октябрем 1914-го и январем 1915-го. Моэму в то время около сорока, а Хэкстону 23 года. Привлекательная внешность, спортивная фигура, решительность, смелость, необыкновенная общительность Хэкстона околдовывают Моэма. Когда они познакомятся, Моэм еще будет женат. И супруга попытается сделать все возможное, чтобы отбить мужа у любовника. По одной из версий, используя свои связи в правительстве, она добьется того, что Хэкстону после Первой мировой войны будет запрещен въезд в Англию. Но мужа вернуть ей так и не удастся. В 1929 году Моэм разведется с женой и до конца жизни будет испытывать к ней чуть ли не патологическую ненависть. Ну а невозможность жить вместе в Англии не помешает двум любовникам прекрасно проводить время за ее пределами. Они будут встречаться в Париже, путешествовать вместе по всему миру. Их роман назовут “безоглядным”, а один из современников напишет, что атмосфера на вилле Моэма “Мореск” “никогда не была более непринужденной и беззаботной, чем в 30-е годы, когда всеми делами там заведовал Хэкстон, выступавший одновременно в роли любовника и секретаря писателя”. Хотя все, что касается гомосексуальной тематики, — это табу. И на вилле “Мореск” нет никаких гей-тусовок, а собирается избранное, респектабельное общество. Хотя случаются и забавные эпизоды. Однажды, когда гости рассядутся за обеденным столом, Моэм начнет разговор фразой: “Я только что принял горячую ванну”. Хэкстон, успевший к этому времени пропустить не одну рюмку, с презрением фыркнет и громко спросит: “А оргазм ты успел поймать?” Собравшиеся едва не падают со стульев, а Моэм, с искривленным судорогой лицом, глухо ответит: “Как-то не успел”. Подобные выходки мог себе позволить только Хэкстон. И по мере того, как страсть уступит место дружбе, наступит кризис, вызванный пристрастием Хэкстона к спиртному и его распущенностью. Моэм даже подумывает, предоставив Хэкстону достойное содержание, расстаться с ним. Но когда Хэкстон серьезно заболеет, Моэм тут же бросится ему на помощь. Он будет делать все возможное, чтобы вытащить Хэкстона из смертельной болезни. Но спасти Хэкстона не удастся. Он скончается в 1944 году. Известие о его смерти повергнет Моэма в шок. Когда ему позвонят по телефону и скажут, что Хэкстон умер, он резко бросит в трубку: “Я не желаю вас слышать! Я никого не хочу видеть. Я хочу умереть”.

23 года поэта Михаила Кузмина и Юрия Юркуна

27 августа 1905 года Кузмин запишет в своем дневнике: “Часто я думаю, что иметь друга, которого любил бы физически, и способного ко всем новым путям в искусстве, эстета, товарища во вкусах, мечтах, восторгах, немножко ученика и поклонника, путешествовать бы по Италии вдвоем, смеясь, как дети, купаясь в красоте, ходить в концерты, кататься и любить его лицо, глаза, тело, голос, иметь его — вот было бы блаженство. Я не имею в виду никого определенного, конечно”.

Что до “я не имею в виду никого определенного”, то у Кузмина до этого времени перебывало столько всяких определенных и не очень, то можно только восхищаться сексуальной активностью русского поэта.

Но вскоре мечты Кузмина сбудутся, у 41-летнего Михаила Алексеевича появится семнадцатилетний друг, с которым он познакомится в Киеве, — литовец Осип Юркунас. Не совсем чтобы мальчик, некоторый сексуальный опыт у него имелся — со взрослой тетей и приятелем-студентом. Но что это по сравнению с тем богатейшим опытом, который имелся у Кузмина. Юноша, которому Кузмин придумает псевдоним Юрий Юркун, пробует себя в литературе, так же, как и Кузмин, любит музыку Моцарта, Дебюсси, Стравинского. Уже в 1914-м Кузмин помогает ему опубликовать первый рассказ “Шведские перчатки”, затем и другие. И очень скоро юноша станет для него всем — любовником, учеником, другом, сыном. Окажется этот союз если и не совсем идеальным, а есть идеальные, то длительным. Роман будет развиваться не на фоне итальянских пейзажей, как грезилось когда-то Кузмину, а в жутком советском обрамлении. Если до 1917 года они занимают в Петербурге большую квартиру на Спасской улице, то после их уплотнят, и им останутся в этой квартире две маленькие комнатки. В одной живет мать Юркуна, в другой, проходной, через которую соседи шлепают в кухню, — любовники. Но, несмотря на голодное, полунищенское существование, два друга ходят в театры, на концерты, в знаменитую “Бродячую собаку”. Кузмину удалось сделать из Юркуна, если и не писателя, то литератора.

Однако в конце 1920 года их союз едва не рухнет. Кузмин узнает, что у Юрочки есть любовница — Ольга Николаевна Арбенина-Гильденбрандт (1897—1980). “У Юрочки, как я и думал, роман с Арбениной и, кажется, серьезный, — пишет в дневнике Кузмин. — Во всяком случае, с треском... Только бы душевно и духовно он не отошел, и потом я все еще не могу преодолеть маленькой физической брезгливости. Но это теперь не так важно”. Может быть, и не важно, а возможно, и очень, только выбора нет. Либо одиночество, либо надо смириться и жить втроем. Вот и будут жить втроем, правда, на разных территориях. Хотя Арбенина и бывает в квартире на Спасской, но ее интимные дела с Юркуном происходят на стороне.

Союз Кузмина с Юркуном прервется лишь со смертью поэта в 1936 году. Он тихо умрет на больничной койке от пневмонии в возрасте 66 лет. А через два года не станет и Юрочки, он будет арестован и расстрелян большевиками в 1938-м.

Есть и еще один российский союз, впечатляющий своей продолжительностью.

22 года художника Константина Сомова и его модели Мефодия Лукьянова

Встретятся они в 1910 году, сорокалетний художник и восемнадцатилетний Лукьянов. Мефодий поселится у Сомовых, где быстро станет своим. В 1918 году Сомов пишет маслом большой портрет Лукьянова, сидящего в пижаме и халате на диване. Этот портрет можно увидеть в Русском музее. Художник и модель будут вместе до самой смерти Мефодия в Париже от туберкулеза.

Заболеет Миф весной 1931 года, и его болезнь станет потрясением для Сомова. В письмах сестре в Россию он пишет: “Каждая минута моей жизни теперь мука — хотя я делаю все, что нужно, — ем, разговариваю с посетителями, даже работаю немного, — мысль о Мефодии и о предстоящей разлуке меня не покидает. Теперь я впитываю в себя его лицо, каждое его слово, зная, что скоро не увижу его больше”… “Вчера, лежа на тюфяке, на полу у его постели, я пытался мысленно молиться — это я! (К.Сомов был неверующим. — Авт.) Вроде: Боже, если ты существуешь и печешься о людях, докажи, спаси мне Мефодия, и я поверю в тебя!”. Но все напрасно. Последними, предсмертными словами Мефодия, обращенными к Сомову, станут: “Костя... до свидания”.

Как не позавидовать!

Это все прошлое, которое прекрасно, потому что уже прошло. А что же сегодня? И в наши дни можно встретить долгие гей-отношения.

Вряд ли рефлексирующий “маленький принц” Ив Сен-Лоран, как называли когда-то нынешнего мэтра высокой моды, добился бы грандиозного успеха, если бы рядом не оказался верный друг Пьер Берже. Страдающий от нервных депрессий, импульсивный Ив и прагматичный, уверенный в себе Пьер — замечательная гей-пара, потрясшая мир моды. Наверное, интимные отношения у них прекратились уже давно, но что до дружеских и творческих, то они продолжаются и сегодня. После того как Сен-Лоран вынужден был оставить свой Дом моды, они с Берже создают свой собственный фонд, и вновь вместе.

Есть в Высокой моде и еще один сладкий голубой союз — Дольче и Габбана. “Иногда мне кажется, что многие нам завидуют, — признается синьор Дольче. — Посмотрите, как много гетеросексуальных, которые прожили вместе не более 2—3 лет. Мы же почти 20 лет живем в полной гармонии и согласии”. Как не позавидовать подобным отношениям. Своими взглядами на союз двух мужчин делится господин Габбана: “Вы можете прийти в бар, увидеть парня. Обменяться взглядами и провести вместе ночь, затем прожить вдвоем от недели до года, и... безболезненно расстаться. И это ваша судьба, ваша любовь, ваша пара? Сексуальные развлечения не имеют ничего общего с настоящей привязанностью, любовью. Быть парой — значит испытывать что-то более глубокое. Это такая эмоциональная привязанность, когда ты переживаешь что-то по-настоящему трогательное по отношению к своему партнеру. Это другая эротика, она окрашена иными чувствами — взаимным доверием, нежностью”.

И как же найти такого партнера, когда и не только душа в душу, и тело в тело в одной постели? Не есть ли все это волшебная сказка, о которой читаешь в романах, видишь в кино, а в действительности оказывается все прозаично. Как считает Дольче, “фантазии большинства людей, не важно, геи они или натуралы, связаны с неким принцем, который придет и выберет именно вас... Можно до посинения ждать этого принца, когда самый прекрасный человек уже давно рядом с вами. Надо только увидеть его. Вообще, лучше свою жизнь связывать не с принцем, а с очень хорошим другом, которому ты доверяешь”.

Целую твое нежное сердце

Мысль верная, но бывает, что и на принцев везет. Как повезло актеру Жану Маре. 25 лет будут связывать драматурга, режиссера, художника Жана Кокто и артиста Жана Маре. “Целую твое нежное сердце”, — будет писать в письмах к Маре Кокто. Их связь не оборвется и после того, как они перестанут жить вместе. А когда у Кокто случится первый инфаркт, Маре, находившийся в то время в Голливуде, бросив все, приедет к другу и будет ухаживать за ним. 11 октября 1963 года Жан Кокто умрет от отека легкого. Теперь Маре пишет любовное послание другу: “…твои руки созданы для любви и дружбы. Они изваяны из нежности и великодушия, простоты и изящества... Они прикоснулись ко мне в 1937 году, и я заново родился. Родился в лучезарном мире, полном добра и любви...”

А что же наша сегодняшняя российская гей-действительность? Где письма с сердечными поцелуями, обещания в вечной любви, длительные голубые союзы? Наверное, они есть, как не быть. Докопаться только до них нет возможности. И это естественно. Несмотря на то что статья Уголовного кодекса, карающая за гомосексуальные связи, отменена, общество не стало более лояльным к тем, кто идет по жизни иными, нетрадиционными сексуальными путями. Сегодня российским геям приходится скрываться, но не из-за боязни уголовного наказания, а от страха попасть в лапы тех парней, что на гомосексуальной ниве снимают свою жатву. Да и сами голубые союзы часто строятся не на любви или взаимном уважении друг к другу, а на стремлении одного партнера, как правило, более молодого, сделать успешную карьеру за счет взрослого, добившегося в жизни определенного положения друга. Такие союзы изначально не могут быть долгими. Как только цель достигнута, союз рушится. И в недавнем прошлом два закадычных друга становятся заклятыми врагами.

Верим в себя

22, 23, 25, 29, 37 — эти цифры впечатляют. Однако есть в истории отношений двух мужчин одна уникальная по продолжительности связь.

55 лет проживут вместе композитор Джон Кейдж и хореограф, танцовщик Мерс Каннингхэм. Они познакомятся в 1937-м, и с этого времени будут идти и в искусстве, и в жизни рука об руку. Именно Кейдж уговорит Мерса уйти из танцевальной труппы Марты Грэхэм, обещая не только писать музыку для спектаклей Каннингхэма, но и помогать ему в самостоятельном творчестве. И свое обещание сдержит. Большинство своих постановок Мерс осуществит на музыку Кейджа. Их творческий союз назывался “Верим в себя”. Вера в себя, а также преданность друг другу помогут композитору и хореографу завоевать мировое признание.

Бытовые проблемы, с которыми им приходится сталкиваться в начале творческого пути, разрешаются благодаря умению Кейджа находить выход из самых сложных ситуаций. Джон и составитель программ, и агент, и пианист, и композитор, а также шофер, импресарио, повар у любимого друга. Он достает продукты, добывает деньги. Он духовный руководитель и наставник Каннингхэма. В сороковых годах Кейдж будет недолго женат, но потом вновь вернется к Каннигхэму, с которым уже не расстанется до самой смерти.

Просто, но со вкусом

Их союз не был официально оформлен, они жили тихо, но счастливо. Ясно, что Элтон Джон и Дэвид Ферниш не смогут перекрыть по продолжительности союз Каннингхэма и Кейджа, но что до свадебной церемонии, тут все обещает быть по высшему разряду.

Бракосочетание состоится в ратуше города Виндзор — там же, где в апреле этого года принц Чарльз женился на Камилле Паркер Боулз. Сотрудники ратуши заявляют, что не сомневаются в том, что в ратуше XVII века будет обеспечен великолепный прием новобрачным. Местная полиция уже начала разрабатывать план мероприятий по обеспечению безопасности предстоящей церемонии, которая, как ожидается, соберет несколько тысяч зрителей.

На свадьбе будут присутствовать только молодожены и их родители. Банкет в честь новобрачных, на который приглашены многочисленные друзья сэра Элтона, в их числе и Джордж Майкл с Кенни Госсом, состоится на другой день.




    Партнеры