Караченцову исполнился год

На свой второй день рождения актер дал первое “большое” интервью “МК”

27 февраля 2006 в 00:00, просмотров: 611

Ночь с 27 на 28 февраля — тот самый рубеж, который разделил его жизнь на две части. Николай Караченцов до автокатастрофы и Николай Караченцов после нее. И эту ночь можно считать вторым днем рождения. Что изменилось за год его другой жизни? Журналисты “МК” навестили Николая Караченцова в Центре реабилитации на Таганке. И он дал нам свое первое полноценное интервью.


Входим — а он бреется. Сам, без посторонней помощи, как это бывало вплоть до последнего времени.

— Коля, еще вот здесь надо пройти, — говорит супруга Людмила Поргина. Петрович добривается, встает и обнаруживает отличную выправку — спина прямая, и правое плечо не свисает, как это было до операции. Розовая рубашка под черной олимпийкой, серые брюки и, судя по всему, неплохое настроение.

— Николай Петрович, вы не против интервью?

— И да, и нет. (Показывает на горло.)

— Но все-таки попробуем. Я вижу, вы отлично владеете рукой. Не болит после операции?

— Болит. Ноет.

Он старается говорить отчетливо и, если не спешит, то я отлично понимаю его без “переводчика”. Тем более что “переводчик” (жена) спустился на первый этаж, чтобы купить сливки для кофе.

— А голова болит?

— Иногда. (Прикладывает руку к голове в области виска.)

— Вы смотрели Олимпиаду?

— Почти всё. Биатлон хорошо.

— А хоккей?

— Нереально нам выиграть.

— Слышала, что вы на днях выходили в свет. То есть в театр. (Николай Караченцов посетил премьеру “Цыгане” в Театре Камбуровой. — М.Р.). Как спектакль?

— Средний. Играли хорошо.

Вернулась Людмила. На вопрос: кто режиссер “Цыган” — не ответила, а Петрович тут же нашелся: “Из Македонии”.

— Он лучше меня все помнит, — комментирует Людмила, разливая по чашкам кипяток.

— Еще пойдете куда-нибудь?

— Не знаю.

— Я понимаю, что это не просто, когда на вас все время смотрят. Вы стесняетесь?

— Стесняюсь. У вас есть сигареты?

— Николай Петрович, вы же знаете, я не курю.

Грустно смотрит на меня. Грустно не потому, что в моей сумочке нет сигарет, в которых его ограничивают. А потому что… Потому что после всего пережитого им я сама испытываю ужасное неудобство. Что спрашивать, когда сытый голодного не разумеет, а здоровый больного?

Он встает. Говорит: “Хочу пройтись”. Выходит из палаты. “Нервничает, — озвучивает мои мысли Людмила. — Ничего, сейчас придет, все нам расскажет”. Пока же рассказывает она. О том, что две последние операции на голове и плече, проведенные в октябре, отбросили Николая Петровича резко назад в выздоровлении.

— Было невозможно трудно: он не спал, не мог сконцентрироваться на чем-то одном, ничего не хотел делать, даже был агрессивен. Теперь, видите, сам бреется, моется, одевается. Совершенно спокойно уходит из палаты на занятия в разные кабинеты и сам возвращается. Я абсолютно спокойна. Он концентрируется, выслушивает замечания. Даже ходит со мной в магазины. А раньше, только войду, он рычит: “Моментально!” и показывает на дверь.

Вот уже неделя, как пациента Караченцова специалисты Центра перевели на новую программу, более сложную. Из 6 часов, что он находится в Центре, 5 уходит на занятия. Примерно 3 часа с логопедом, 2 — физические нагрузки. Упражнения на шведской стенке, с мячами, а еще — и это совершенно новое — занятия в специальной одежде, такую космонавты надевают под костюмы. Эта жесткая по фактуре одежка держит мышцы тела и не позволяет им терять тонус. Вот в таком “прикиде” артист должен работать в тренажерном зале до 40 минут. Пока преодолен рубеж в 20 минут.

Возвращается Николай Петрович. Садится к столу, но кофе не пьет. Закуривает.

— Николай Петрович, вы можете описать то, что видели, когда находились в коме? Или нет?

— (Смотрит внимательно.) Красиво. Цветы. Маму видел.

— За этот год у вас изменилось отношение к людям?

— Нет.

— А к себе?

— Не люблю себя, когда больной. Всё. (Показывает на горло.)

В дверь заглядывает молодая симпатичная женщина в белом халате:

— Николай Петрович, а я вас жду.

Это логопед, и Николай Петрович уходит. Какие у него перспективы? И с медицинской, и с профессиональной точки зрения? Звоню человеку, который вырвал Караченцова у смерти, — хирургу из Склифа Владимиру Крылову.

— Буквально недавно мы провели обследования — компьютерную томограмму и электроэнцифалограмму головного мозга. Мы удовлетворены результатами. Морфологических изменений нет. Я считаю, что сейчас нужно увеличить нагрузки в реабилитационной работе. Но при этом он может, например, уехать куда-нибудь, так как нужны новые эмоции и новые впечатления. Если говорить о восстановлении, то я вижу изменения в лучшую сторону, повторяю, нужно много работать, и все возможно.

Спрашиваю Людмилу: говорит ли он о театре и о том, что хочет играть?

— Говорит, что не хочет на сцену, потому что понимает — не в форме. Мне кажется, он уже построил для себя определенную перспективу. Сначала может начать потихоньку сниматься.

— Есть конкретные предложения?

— Конечно, например, продолжение “Приключений Электроника”, мы эту идею не оставляем. Но возможно не ближе, чем к лету. В мае я хочу, чтобы мы уехали в Египет, чтобы он там начал плавать.

С 2005 года 28 февраля — странный и особенный день в семье Караченцовых. 28-го умерла его теща. И 28-го же вопреки всему Николай Петрович начал бороться за жизнь в реанимации Института имени Склифосовского. Зеркальная дата, в которой столько отражено…






Партнеры