Направления главного удара

Глава РСПП Александр Шохин — в интервью “МК”: “Нельзя сказать, будто рядом с “нечистыми” есть какие-то белые и пушистые”

26 мая 2006 в 00:00, просмотров: 232

Давно подмечено, что человек в своем кругу становится гораздо более откровенным, чем на каком-либо официальном мероприятии. Прошедшая в московском центральном бизнес-клубе “Собрание” встреча с президентом РСПП Александром Шохиным стала явным тому подтверждением. Глава РСПП был раскован, остроумен и весьма удачно цитировал сильных мира сего. Хоть пресса на этой встрече и размещалась на галерке, корреспонденту “МК” удалось задать несколько вопросов.

— Александр Николаевич, сразу о “горячем”. В стране заявлен очередной этап борьбы с коррупцией. На ваш взгляд, с чего надо начинать — с милиции, с чиновников? Есть ли в этой паутине какое-то слабое место, прорыв на котором может поспособствовать общему успеху?

— В свое время Сталина спросили: “Какой уклон от линии партии хуже: правый или левый?”. Так он попыхтел трубочкой и ответил: “Оба хуже”. Так и здесь. Коррупция настолько пронизала все государственные структуры, что нельзя сказать, будто рядом с “нечистыми” есть какие-то белые и пушистые. И не надо скрывать, что и общество, и бизнес тоже затронуты этой язвой. Ведь те же взятки чиновникам кто-то заносит. По большей части бизнес и заносит. Понятно, что не по своей воле. Когда непрозрачность деятельности налоговой службы позволяет им чуть ли не прописываться в компании на неопределенный срок, когда им приходится выделять уже в этой компании служебные помещения, приписывать к корпоративной столовой и т.д., предпринимателям ничего не остается: либо стоять до конца, либо занести. А стоять до конца в наших условиях зачастую оказывается — до своего конца, то есть до уничтожения компании.

С чего начинать? Можно, конечно, уподобившись Горбачеву, произнести: с себя. То есть я должен был бы рекомендовать бизнесу не давать никому и ничего. Но есть большой шанс, что бизнес тогда остановится вообще. И всегда найдутся те, кто в таких условиях не выдержит, сдастся и понесет. А там, где один начнет, и остальные кинутся. Тем более что в нашей стране коррупционные издержки уже заложены в любой бизнес-проект. Пусть и в завуалированном виде. Причем не надо думать, что, занеся, грубо говоря, одному пожарному, все этим ограничится. Если эта система начинает работать, то в коррупционные отношения влезают все ветви власти. И исполнительная, и судебная, и законодательная. Каждый из “подмазанных” отвечает за работу бюрократической машины на своем участке.

Вместе с тем мне кажется, что есть один оазис, который является наиболее слабым звеном всей коррупционной системы. Это местные суды. Первый этап судебной реформы вроде бы прошел, но не дал качественного скачка, кроме высоких зарплат и приличных зданий судов. Можно сказать, что сейчас созданы лишь предпосылки для настоящей реформы. Важно изменить меру ответственности судьи перед обществом. Как, к примеру, в тех же США. Судья там — уважаемое лицо, очень высокооплачиваемая работа. Но в части своих гражданских прав и свобод он поражен. Он, например, ведя дело, должен дать согласие на прослушивание своих телефонных разговоров, не может общаться с фигурантами дела без свидетелей. Есть и другие ограничения. Главное, что, наведя порядок в судействе, мы обеспечим однозначное применение закона, а не реализацию чьих-то пожеланий через его толкование. А отсюда можно идти и дальше.

— Сейчас все эксперты и политологи комментируют Послание президента Федеральному собранию. На какие аспекты вы в первую очередь обратили внимание и чего вы как глава РСПП не услышали в нем?

— Руководители нашего государства зачитывают свои послания по аналогии с тем, как это делает президент США. Но если в Штатах для такого выступления определена конкретная дата, то у нас сроки размыты. Президент может огласить Послание с февраля чуть ли не по июнь. На мой взгляд, это неправильно. Послание президента — это не просто основной документ года, но и главный план работы всех ветвей власти на предстоящий период. Наверное, для повышения эффективности Послания его надо озвучивать в пределах первого квартала, чтобы и министры, и депутаты, и все чиновники знали, что им предстоит делать. Я присутствовал на большинстве Посланий и, пожалуй, в первый раз был свидетелем того, что президент очень подробно, детализируя нюансы, говорил о двух стратегических проектах — демографии и ОПК. Раньше такого не было.

Вкупе с программой национальных проектов эти две задачи рассчитаны не только на ныне действующую власть, но и на тех, кто придет на смену Путину. При варианте, когда президент все же, несмотря на все уговоры, не пойдет на третий срок. Преемник будет обязан выполнять те задачи, которые уже поставил ему Путин. А в силу глобальности задач ни один из проектов не будет завершен к тому моменту, когда Путин получит законную возможность вернуться на пост президента. Став им, если захочет, в 2012 году, Путин перехватит эстафету и тогда сам сможет, в течение двух следующих президентских сроков, завершить то, что он же и заложил.

Что касается того, что не услышал в Послании, то более года тому назад на встрече с президентом именно мы, бизнес, подняли тему произвола налоговиков. И эта тема получила очень жесткую оценку в прошлогоднем Послании — президент тогда даже ввел новый термин: налоговый терроризм. И призвал с ним покончить. В марте этого года на встрече с ним представители организаций бизнеса предложили оценить то, что сделано в этой сфере. К сожалению, в Послании ничего по данному вопросу мы не услышали. А это тревожный звоночек. Мало того что Послания президента слабо реализуются — получается, что у правительства есть реальная возможность “замылить” любое поручение, которое они получают от президента.

— Читатели не простят, если не спросить вас о том, что происходит с долларом и каковы будут последствия укрепления рубля…

— Что касается конкретных курсовых значений, то здесь и без меня охотников до прогнозов хоть отбавляй. Я бы хотел остановиться на другом: рубль укрепляется и будет укрепляться. Это объективный процесс. Причем если раньше правительство говорило о реальном эффективном укреплении рубля на 6—6,5%, то недавно этот показатель скорректировали до 10%. В любом случае и правительство, и ЦБ не выпустят этот процесс из-под своего контроля. Поэтому особо резких всплесков и перехода из одной крайности в другую здесь ждать не стоит.

Гораздо интереснее другой вопрос: благо или зло для России — крепкий рубль. Достаточно часто приходится слышать и про разорение малого бизнеса в этом случае, и про неконкурентоспособность отечественной экономики перед лицом дешевеющего импорта. Я бы сказал, что здесь бизнес надо делить не на малый и большой, а на тот, который способен адаптироваться к этим условиям, и тот, что такой способности лишен начисто. И здесь многое зависит от менеджмента компаний. Ведь зачастую неконкурентоспособность происходит из-за низкой производительности труда. Ситуация “крепкий рубль — дешевый доллар” благоприятна для тех, кто не будет сидеть в ожидании манны небесной и протекционистских решений правительства, а в кратчайшие сроки произведет техническое перевооружение. Кто закупит новейшее оборудование, благо правительство сняло ввозные пошлины на гигантский перечень наименований, не имеющих отечественных аналогов. Как недавно рассказывал Герман Греф, он однажды посетил одно предприятие, где купленная техника повысила производительность чуть ли не в 160 раз. Для такой компании крепкий рубль не помеха. В любой ситуации есть и плюсы, и минусы. Вопрос — кто что видит. И кто чем пользуется.





Партнеры