Гольфстрим уходит в подполье

Хождение за четыре моря
ЧАСТЬ 2

12 августа 2006 в 00:00, просмотров: 1181

(Окончание. Начало в № от 11 августа.)


— Мы живем в достаточно холодный для Земли период, — совсем как на лекции говорит доктор физико-математических наук профессор Евгений Морозов. — Сегодня средняя температура планеты (поверхностных вод, земли, воздуха у земли) 4—5 градусов. А когда на ней жили динозавры, температура составляла около 15 градусов. Это понижение в корне изменило природу: вымерли мамонты, появился совсем другой растительный мир…


Такие “лекции” по физике моря на борту “Академика Иоффе” стали для меня традиционными. Сказать по правде, ничем другим в Атлантическом океане и заниматься нельзя.

Бара, где можно было бы коротать дни, здесь нет в принципе. Телевизор не работает, поскольку никакие волны, кроме атлантических, сюда не добивают. Каждые два дня мы переводим стрелки часов на час назад — это если не машина, то корабль времени. Единственные радости — вечерние фильмы на видеокассетах да океанологическое просвещение.

С членами экспедиции беседуем о том, что наш климат непостоянен. И что объяснить причину этого наука часто не в силах. Например, в истории человечества отмечались ледниковый период (примерно 100 тыс. лет назад) и малые ледниковые периоды. Почему? В атмосфере накапливались парниковые газы, менялся океан — или солнечные лучи не достигали нашей планеты? Два-три века назад Землю сотрясали сильнейшие извержения вулканов. Их пыль вполне могла закрывать небесное светило, и если такое извержение происходило, допустим, в Китае или на Суматре, жители нынешней Европы этого просто не знали. Кстати, количество пыли, поднятой во время боевых действий в ходе всей Второй мировой войны (она зарегистрирована в базе данных!), в сотни раз меньше, чем при выбросе одного “хорошего” вулкана.

Или такой феномен. Представим, что “полярные шапки” от глобального похолодания начинают увеличиваться, — такое в истории Земли бывало не раз. Лед и снег отражают солнечные лучи, тепла поступает меньше, становится еще холоднее и, соответственно, еще больше льда. Он, в свою очередь, опять отражает тепло — и так, по идее, должно продолжаться до бесконечности, пока планета не превратится в сплошную вечную сосульку.

Но всякий раз по каким-то причинам в природе находился фактор, который в “нужный момент” все останавливал, климатический “маятник” раскачивался в другую сторону.

Все эти познания под соленый морской бриз на борту судна, конечно, хороши, я прямо-таки “расту над собой”. Тем не менее меня огорчает стабильность получаемых результатов “в сравнении с предыдущими периодами”. Водолюб, водонос и водочерпий Блум (герой романа Дж. Джеймса “Улисс”), окажись в нашей экспедиции, к несомненным достоинствам воды добавил бы и ее редкостное постоянство. Но мы-то люди реальные, к тому же находимся в той части Северного полушария, которая является “очагом формирования климата в Европе”. Можно сказать, самая “горячая” точка, и… никаких научных сенсаций! В том числе по схожести химсостава человеческой крови с морской водой. Скорее всего “прорыва”, тут тоже не произойдет.

— Тема эта вечная, — говорит гидрохимик, кандидат наук Константин Акутин. — Все, что мы знаем, — жизнь на планете вышла из моря, и мы несем в себе след, отголосок того, откуда появились. Установлено, что в нашей крови содержатся те же элементы, что и в морской воде. Конечно, они в других концентрациях, но в близких соотношениях. Пока наука сказать больше не в состоянии.

Наконец, олимпийское спокойствие по поводу “прогнозируемости” результатов передается и мне. Может, так и надо? Может, оно и к лучшему, что за океаном все мы как за каменной стеной? Что было бы, если б характеристики воды каждый год “скакали”? Не климат бы был, а катастрофа!..

Очевидное, но невероятное

В СМИ панически обсуждается тема того, что из-за активного таяния ледников на “полярных шапках” вода в Мировом океане постоянно опресняется, соответственно, меняются ее плотность, температура, насыщенность кислородом… Все это вместе взятое способно спровоцировать в океане настоящую революцию.

Со ссылкой на научные авторитеты в печати говорят о нарушении циркуляции Гольфстрима (если точнее, то Северо-Атлантического течения) и о том, что уже к 2200 г. таяние ледников приведет к остановке “всемирной печки” и, значит, к резкому похолоданию в Западной Европе.

Действительно, в последнее время в северных широтах Атлантики ледники тают более чем энергично. Проверено на себе: в бассейне Ирмингера (воды Гренландии) “Академик Иоффе” пролежал в дрейфе около двух суток, уступая дорогу большим и малым ледниковым полям и айсбергам. К концу нынешнего века ожидается повышение уровня Мирового океана аж до 88 см.

Очевидное, на мой непросвещенный взгляд, но невероятное: сколько-нибудь заметного опреснения воды от таяния “полярных шапок” мы не выявили. Однажды нам удалось взять пробы даже у самого подножия айсберга, где вода должна быть максимально пресной. Однако по солености она почти не отличалась от замеров в других “разрезах” океана. Разницу в 0,05—0,08 промилле при средней солености Атлантического океана 35 промилле (3,5 г на литр) в расчет можно не принимать, такой разброс находится в пределах фоновых изменений.

Получается, что таяние айсбергов в буквальном смысле — капля в море, все сразу перерабатывается океаном?

— Здесь много околонаучных теорий, — поясняет руководитель экспедиции Алексей Соков. — На бытовом уровне такие умозаключения вполне логичные. В холодильнике на кухне мы увеличиваем подачу холода — морозильник быстрее покрывается льдом — и наоборот. Так и здесь. Айсберги тают, океан получает большее количество пресной воды, значит, изменяется ее плотность. И тут же следует прогноз, что Гольфстрим перестанет циркулировать, что в Западной Европе установятся сибирские морозы. Но природа — не холодильник на кухне! Здесь все сложнее, работает огромное количество “обратных связей”, которые необходимо учитывать.

Статистика, которая знает все, свидетельствует: единственным строго задокументированным фактом опреснения Северо-Атлантического течения являются 70-е годы прошлого столетия, когда научные экспедиции разных стран, в т.ч. СССР, подтверждали, что во всем течении вода стала менее соленой примерно на 20%. То были достоверные, хотя и настораживающие, данные. Никто не мог объяснить причину этого явления, ведь “полярные шапки” таяли не так активно, как сейчас. Тем не менее даже тогда “калорифер” не замерз и не изменил своего русла. Хотя научный мир переполошился и даже составлялась модель “климатического апокалипсиса” — просчитывались все воды, которые могут хлынуть в океан в случае полного таяния “полярных шапок”.

На дне

За время экспедиции мы промониторили Атлантический океан от северной оконечности Англии до юга Гренландии в 55 точках. На нашем пути были Срединно-Атлантический хребет (Исландия — часть этого хребта, только надводная), плато Роккол, котловина Ирмингер и Лабрадорская котловина. 55 раз мы опускали зонд на дно океана и поднимали его, регистрируя все параметры состояния воды. Техника на грани фантастики: с глубины 4 км датчики на зонде каждые 10 секунд передавали на борт судна информацию — и та сразу высвечивалась на дисплее в виде графиков. Красная линия — давление, синяя — насыщенность воды кислородом, зеленая — температура…

Забегая вперед, расскажу, как члены экспедиции отмечали окончание научных работ. Мы пили океанскую воду, доставляемую батометрами с разных глубин. Мне досталась вода с горизонта 2946 м. Я сделал два маленьких глоточка: вода очень холодная и чистая, но чрезвычайно соленая.

Ну так вот, о стабильности океана и нестабильности нашего климата. Может ли быть такое, если океан во многом формирует погоду на планете? Ведь она себя ведет как капризная барышня: в Москве лета практически не было, а где-то на Кубани яичницу прямо на траве жарят, не знают, как спасаться от жары.

Оказывается, может. Слухи о стабильности в океане сильно преувеличены. Гольфстрим и впрямь может остановиться — правда, не от опреснения вод. Северо-Атлантическое течение медленно ложится... на дно.

Круговорот воды в природе

В середине 90-х годов ученые Института океанологии выявили потепление слоя атлантических вод на 0,2°С по сравнению с 70-ми годами прошлого столетия. Никогда они не теплели, а тут вдруг такая тенденция. Да еще со скоростью в 4 раза быстрее, чем можно было бы ожидать.

Морская вода замерзает не при 0°С (как обычная), а при минус 1,5—2°С в зависимости от степени ее солености. Если средняя температура глубинных вод Северного Ледовитого океана минус 0,5—1,7°С, то теплые воды Гольфстрима (в тех местах уже относительно теплые, всего около плюс 1,5°С) формируют на глубине мощный слой с положительными температурами, который не позволяет образоваться ледникам.

Происходит следующее. Ледники, подтапливаемые Гольфстримом, тают, в зоне Арктики вместо них появляются огромные полыньи. Но вода не отражает солнечные лучи, как лед или снег. Она поглощает тепло, нагревается и, в свою очередь, “подогревает” Северный Ледовитый океан. Льды продолжают таять, водяных “залысин” становится все больше... Не исключено, что уже к концу нынешнего века Арктика в летний период будет полностью освобождаться от “вечных” льдов.

Остается разобраться, как поверхностное течение Гольфстрим, текущее с юга, оказывается в Северном Ледовитом океане на глубине ниже 500 м. Каким образом теплые воды в районе Шпицбергена (где, собственно, Гольфстрим и “заканчивается”) опускаются на дно?

Таинства вертикального водообмена участники экспедиции мне объясняли на примере фешенебельных Канарских островов. Российские океанологи не имели счастья там отдыхать, но доподлинно знают причину того, почему на Канарах, расположенных в тропиках, круглый год держится температура 22—25°С. Хотя, по идее, там должно зашкаливать за 50°С!

Там свои полные воды с севера на юг несет холодное Канарское течение. Его взаимодействие с ветром и вращение Земли приводит к так называемому анвелингу — поднятию на поверхность глубинных, еще более холодных вод. Они-то и балансируют жару, снижая температуру до 25°С.

У берегов острова Шпицберген, по сути дела, все происходит с точностью до наоборот. Теплые и соленые атлантические воды заглубляются до 500 м, уступая место на поверхности холодным, но пресным (а значит, менее плотным) водам арктического происхождения. Гольфстрим, так сказать, уходит в подполье. Однако и там продолжает играть важную роль, подогревая снизу поверхностные воды и льды, не давая зарождаться ледяному панцирю.

Такую динамику самым эмпирическим путем подтвердила и наша экспедиция. На 60°, где мы бороздили океан, промежуточные и глубинные слои (от 500 м до 4 км) охлаждаются примерно на 0,2—0,3°С. А верхний слой, который в Северном Ледовитом океане опускается на дно, становится теплее примерно на 0,3—0,4°С.

Сей факт позволяет нашим ученым сделать неутешительный прогноз на XXI век: нагревание Мирового океана и его тепловое расширение станут главными факторами формирования штормов. Мощность и продолжительность ураганов в Атлантическом и Тихом океанах с 1970 г. уже увеличилась в 1,5 раза. То ли еще будет!

— Зарегистрированное нами увеличение вод Гольфстрима на север — тенденция, — подводит предварительные итоги экспедиции Алексей Соков. — Интенсивность переноса теплых соленых вод увеличивается. Параллельно выявлено охлаждение вод, которые двигаются в противоположном направлении — с севера на юг. Примерно такая ситуация была в 80-е годы. По аналогии с ней можно предположить, что в ближайшие 10 лет будут чаще образовываться циклоны, осадки пойдут на европейскую часть России и в Центральную Европу.

— Если в Арктику идут все более теплые воды, а в Антарктику — более холодные, может ли так случиться, что северная “полярная шапка” растает, а южная, наоборот, укрепится?

— Предположить, конечно, можно. Но скорее всего природа включит “обратные связи”. Если вода в северных широтах будет и дальше интенсивно теплеть, в какой-то момент Гольфстрим не сможет распространяться далеко на север: это течение легко занимает место холодных вод, а не теплых. Затормозится перенос теплых вод на север и, соответственно, холодных — на юг.

— Значит, в один прекрасный день Гольфстрим все-таки может остановиться? Не дотянуть, допустим, до Англии или до нашего незамерзающего порта Мурманска?

— Безусловно. Однако в нашу климатическую эпоху это вряд ли произойдет, — считает ученый. — Природный маятник должен “качнуться” в другую сторону!

А если не качнется? Можно утешаться только тем, что “климатический апокалипсис” случится не в нашей жизни, в другую эпоху. Что ж, это тоже хорошая новость. С России хватит катаклизмов — нам достаточно нескончаемых экономических реформ.




Партнеры