Мат и глянец

Заметки от лица кавказской национальности

2 октября 2006 в 00:00, просмотров: 671

Девятая рота 345-го отдельного парашютно-десантного полка едет в Лос-Анджелес штурмовать “Оскар”. Трое мертвых бойцов — Игорь, Никич и Кир — остаются в России бродить по ее ночным клубам, ущельям и городкам, смущая живых инфернальными выходками и матом. Российская оскаровская комиссия грамотно расставила целлулоидных солдат. Понятные и блестящие герои “9 роты” защищают внешние рубежи. Загадочные и матовые воины “Живого” — войска внутренние.

Мертвые солдаты идут по России

Добрый режиссер Бондарчук снял красивый и понятный фильм. Для тугодумов главный герой Лютый объясняет в финале, что хотя СССР ушел из Афганистана, но конкретная 9-я рота войну выиграла. Потому что солдаты, даже брошенные страной, воевали честно.

Злой режиссер Велединский снял некрасивое, местами неприличное кино с зашифрованным смыслом. И спрятал ключ, предложив зрителям самим продираться сквозь метафоры. Как будто у нынешних зрителей есть время на шарады Велединского.

Для тех, кто не видел фильма, коротко перескажу содержание. Солдат по прозвищу Кир возвращается с войны. По дороге домой убивает офицера — начальника финансовой части, попадает под машину, встречает погибших товарищей, приезжает с ними к матери и невесте. Уезжает в Москву к своему живому другу. Погибшие сопровождают героя. Но видят их только он сам, прохожий алкаш, любимая девушка, мать и ребенок. От друга Кир едет в подмосковную деревню, в пути встречает попа. А деревня оказывается кладбищем, где и похоронен сам Кир, сбитый машиной в начале фильма. Как выясняется, насмерть.

Используя служебное положение, я пришел к режиссеру и сказал:

— Дайте ключ, Александр Алексеевич. Я верну.

Фильм-война

— Это кино про тех, кто там был, для тех, кто там не был, — сказал режиссер. И добавил: — “Живой” — о жизни духа. Это моя личная война с гламуром.

Дальше попробуем разгадать сами, без режиссерских подсказок. Опираясь только на то, что он снял.

Для Велединского гламур — синоним надменной буржуазности, бездуховной материи, глянцевой оболочки. Тема “Живого” — война духа и плоти. Но эта вечная коллизия не выложена на поверхность. “Живой” рекламируется как фильм о чеченской войне, но конкретная война в художественном смысле проигрывает той, которую ведет Велединский.

А что значит его фраза “для тех, кто там не был”? Где — “там”? В Чечне? На войне? В коме? Там — это значит везде, вообще в настоящей жизни. “Живой” — для тех, кто только собирается жить. Для подростков.

В фильме маленькая девочка разговаривает с призраком, которого не видят взрослые. Я понял этот эпизод, когда, устав от приблизительных взрослых оценок, спросил мнение ребенка. И понял, что дети видят “Живого” сразу и так, как задумал режиссер.

— В жизни Кира все промелькнули как картинки, — говорит мне 17-летний Максим Ефимов. — Мать — картинка. Девушка — картинка. Друг, который живой, — тоже картинка. А его мертвые друзья все время стояли рядом. Он их даже потрогать не мог, но они в фильме самые живые и самые главные.

Максим вынес из кинозала мысль, которую принес туда режиссер: главное то, что нельзя потрогать.

Искушенные жизнью взрослые не слышат этого мессиджа, потому что и так всё знают. Знают, что лучше быть честным, чем богатым. Что человек смертен, а душа — нет. И когда идут на компромисс с совестью, чтоб заработать денег, знают, что поступают нехорошо.

— Я с друзьями ходил, — продолжает Максим. — Зашли в кино от нечего делать, “Живой” был первым по времени. Ну и посмотрели. И все решили — шедевр. Я давно ждал такого фильма.

— Ты ждал фильма о войне?

— Нет, просто какого-нибудь шедевра. А то лето прошло, а шедевра все не было.

Законченный потребитель — московский мажор Максим. Искренне полагает, что кто-то обязан снять для него шедевр к лету. Чтобы ему с друзьями было что посмотреть на каникулах. В этом актуальность “Живого”. Пропусти Велединский еще сезон, и Максим закоснеет в своем материализме.

Рецензии взрослых рассказывают о “потерянном поколении”, “чеченском синдроме”. Делят общество на ветеранов и остальных. Фильм тоньше. Слава — живой товарищ Кира — обыватель-подкаблучник, и физиономия подходящая, и Кира он предает. Но этот же Слава на войне вытащил на себе раненого Кира. Сам Кир говорит, что пошел воевать за деньги. А страдает он тоже за деньги? А кается в убийстве начфина? Зрителям начфина совсем не жалко. А Кир-душегуб — кается.

Мат рекомендован

В фильме для юношества много ругаются. Противники мата говорят, что режиссеру не хватает художественных средств. И мат — признак его творческого бессилия. Поклонники фильма посылают оппонентов по матери, заявляя, что мат — язык войны. Фильм озвучен в двух вариантах. За разъяснением я обратился к офицеру спецразведки, слушателю академии сухопутных войск, участнику обеих чеченских кампаний.

— В боевой обстановке, когда солдат должен стрелять, а он не стреляет, мат даже рекомендован, — говорит офицер, — чтобы шокировать, вывести из ступора. В других случаях лучше не сквернословить, иначе бойцы привыкнут, и мат в бою уже не сработает. Нельзя материться при постановке задачи. Мат подразумевает свободные отношения, а задачу нужно доводить сдержанно, чтобы подчеркнуть ее серьезность.

Коль режиссер объявил войну, он действует в боевой обстановке, где “мат рекомендован”. Мне он тоже уже не мешает. Одно из значений слова “мат” — шероховатость, отсутствие блеска. Антоним глянца. То есть гламура. На войне как на войне.

Крещение Мухи

Упрекая второстепенных персонажей в немотивированных поступках, следует помнить, что герой погиб в самом начале, и все остальные действующие лица, кроме призраков, его не видели и существовали в истории самостоятельно. Если никакого Кира не было, то как молодой священник отец Сергий очутился на кладбище? Смотрите кино, там все показано.

Сергия рукоположили на днях. Отцом он себя не чувствует и, похоже, сомневается, что достоин сана. Чтоб доказать свою состоятельность, ему нужен поступок. И он бежит на кладбище от беременной матушки и служит панихиду по погибшим солдатам. Заодно с Игорем, Никичем, лейтенантом Морозовым и Киром отец Сергий отпевает татарина Муху. А это для попа вроде “злоупотребления полномочиями” — отпевать некрещеного. Но Сергий отпевает, потому что знает — Игорь, Никич, Морозов и Кир не примут его панихиды, если он не помянет Муху. У них ведь братство не конфессиональное.

На могильной плите татарина Мухи слева выбит мусульманский полумесяц, а справа орден Мужества — то есть крест. Этим знаменьем крестит война свою паству. И фразе “боевое крещение”, такой расхожей, что никто над ней не задумывается, Велединский возвращает глубокий и трагический смысл.

— Спасибо, что подсказал, — говорит Велединский. — Я на крест и внимания не обратил. Можно снимать от головы, а можно — на интуиции.

Секретный саундтрек

— Мне высказали смешную претензию, — говорит Велединский. — Почему призрак отражается в зеркале. Это, дескать, нереально! Настоящие призраки не должны отражаться и отбрасывать тень. Но ведь для Кира они живые. Помнишь, у Высоцкого:

Наши мертвые нас не оставят в беде.

Наши павшие как часовые…

В “Живом” много рок-музыки. Рокеры — честные, говорит Велединский. Есть еще один саундтрек, который звучит только в ушах режиссера. Высоцкий. Песню “Он не вернулся из боя”, строчки из которой цитирует Велединский, я впервые услышал лет в 13. И с тех пор слушал ее регулярно. Сначала намеренно, потом при случае. Она и в машине у меня есть, и в ноутбуке среди других. Две строчки этой песни всегда казались мне чуть инородными.

Герой подробно рассказывает о своем погибшем друге. В основном бытовые подробности: спать не давал, с восходом вставал, молчал невпопад, не в такт подпевал, всегда говорил про другое. Оставь покурить. А в ответ — тишина… И вдруг вставной, хотя и красивый пейзаж. Вторая часть процитированной Велединским строфы:

Отражается небо в лесу, как в воде.

И деревья стоят голубые.

Сейчас мне 42. Благодаря Велединскому я понял, как было дело. Сидит солдат посреди леса. Вспоминает погибших друзей, разговаривает с ними мысленно, видит их рядом, ангелов-часовых, хранящих его от пули. А потом глядит в болотную лужицу, в которой плавают опавшие листья, а там отражаются деревья, отражается небо, кусок маскировочной сетки, сам он отражается, а друзья его павшие, что рядом стоят, — не отражаются. Потому что настоящие призраки не должны отражаться и отбрасывать тень. Потому что, кроме него, их не видит никто.

Вряд ли Высоцкий все это придумал специально. Скорее — от интуиции.

P.S. Режиссер прав, что не объясняет метафор. Победить гламурный материализм можно только с двух сторон. Когда не только автор, но и зритель готов к духовному усилию. А разжеванный дух — та же материя, проглатывается без усилий. Прежде чем записать этот текст, я пересказывал его окружающим. Большинство реагировало точно и честно: “Не грузи!” “Живой” именно “грузит”. Не каждый захочет взвалить на себя такой груз. Но кто отважится — выживет.




Партнеры