Мины замедленного бездействия

Кто и когда разминирует боеприпасы, которые “раскопал” “МК”?

27 января 2007 в 00:00, просмотров: 507
  Вблизи Волгограда, рядом с железнодорожными путями и автотрассами, местные поисковики из казачьего отряда “Стрежень” продемонстрировали корреспондентам “МК” места, где до сих пор спокойно лежат мины, снаряды, гранаты, пулеметные ленты времен Великой Отечественной. На первый взгляд во вполне рабочем состоянии. Хотя и сильно ржавые. Сегодня — продолжение темы, начатой в прошлом номере “МК”.
     
     Каждый метр волгоградской земли звенит смертельным металлом. Периодически здесь что-то взрывается. За шестьдесят лет, слава богу, происходили единичные ЧП (за последние два года, например, 18 человек погибли), но в любой момент может рвануть и массово. Так что мало не покажется. Эти страшные “клады” времен войны обнаруживают и раскапывают поисковики из казачьего отряда “Стрежень”, они и бьют тревогу.

След “черных” копателей

     “По закону на каждую мину должен выезжать милиционер и сапер, каждый такой звонок должен тщательно проверяться”, — рассказывает Александр Таболаев, их руководитель.
     Но, как утверждают искатели, ради одного найденного боеприпаса никто из правоохранителей и с места не сдвинется. Вот и приходится самим казакам собирать оружие и взрывчатку и уже потом — “оптом” — информировать о них людей в погонах.
     “Белые” волгоградские поисковики скупо рассказывают о своей работе. Особенно о теневой ее стороне. Основная их цель — идентифицировать и предать земле погибших советских солдат, но попутно энтузиасты частенько натыкаются рядом с останками и оружие.
     Его здесь, кстати, почти столько же, сколько и скелетов. Тысячи единиц. Только за последние два года было обезврежено три авиабомбы от 300 до 500 килограммов, больше 3000 мин, килограммы тротила.
     Последняя же находка казаков — из ряда ЧП. Как утверждают поисковики, под насыпью вдоль железной дороги, примерно на 15-километровом ее участке, во время войны располагались фашистские блиндажи. Немцы — аккуратисты: друг от друга окопы находятся точно на расстоянии 25 метров. И в каждом, как предполагают копатели, до сих пор полно боеприпасов.
     А рядом — ходят поезда.
     Мы вглядываемся в маленькие и большие ямки, что бестолково натыканы вдоль полотна железной дороги. Кое-где они присыпаны свеженьким гравием. На первый взгляд никакой особой системы в расположении этих дырок нет. Может, крот поработал? Или все-таки люди?
     — Это “черные” копатели, — говорит 50-летний поисковик Алексей. — Они наших солдат не ищут и не хоронят, им ордена и медали вермахта нужны, личные вещи гитлеровцев, которые стали антиквариатом, поэтому ценятся так же высоко, как и их награды. Например, кофейная чашечка тех лет стоит где-то полторы штуки долларов, а за Северную звезду, которую вручали офицерам, мы эту награду еще “яичницей” называем, знатоки дают около двух тысяч баксов.
     За безопасностью на месте раскопок “черные” поисковики не следят — и поэтому вполне могут и сами подорваться, и других с собой прихватить. Растревоженный через десятилетия металл устанет лежать без дела.

Бизнес на выстрелах

     Снега нет, поэтому лопата в землю входит легко. Рядом с военно-мемориальным комплексом в Россошках, километрах в десяти от Волгограда, на обычном фермерском поле мы находим целый “аквариум” маленьких мин-мальков, каждая весом примерно полкило. А чуть дальше — их мину-маму, тянущую аж на пять кг.
     К журналистам “МК” эта мина повернута хвостом и явно не хочет выбираться на свет божий. “Только не надо ее сейчас выкапывать, — орем мы поисковикам хором. — Верим и так, что она большая”.
     Слышен глухой стук лопаты о человеческую кость. Копать надо здесь. Так находят обычно солдат в засыпанных давным-давно окопах. Отыскать курсантиков, брошенных когда-то безоружными в степи и там же на следующий день после короткого и неравного боя и погибших, приборы и металлоискатели не помогают. Это работа ручная.
     Лопатами, а потом ножами отколупывается в окопе земля. Чтобы, выкапывая останки, не задеть случайно гранату или мину. Их под землей тоже находят тоннами. “Бывает, что вообще целехонькие ящики со взрывчаткой лежат. Патроны все в машинном масле. Новехонькие”, — утверждает поисковик Алексей.
     Хранятся находки частенько здесь же, в поле. Домой или в гараж их не отвезешь. За хранение одного “невыпотрошенного” патрона можно получить срок. А можно — деньги.
     Только не удивляйтесь: на минах нынче можно делать отличный бизнес. Вот уже несколько лет, как в России действует федеральный закон, по которому, если найдешь где-нибудь бомбу и сдашь ее в милицию, тебе причитается. В рублевом эквиваленте.
     — За сто граммов тротила власти дают 200 рублей, вот и представьте себе, сколько может стоить подобная пятикилограммовая “красавица”, — говорит Александр Таболаев, руководитель отряда “Стрежень”.
     Считаем — где-то в районе десяти тысяч. Но это одна мина. А вокруг сколько их раскидано?
     — Никто из наших поодиночке особо связываться с этими деньгами не хочет, — объясняют два поисковика, Саша и Сережа, серьезные ребята в зеленом камуфляже, который мужественно смотрится на фоне звездного неба. — Беготни много, и, хотя деньги на это в бюджете выделены, платят медленно, поэтому мы и стараемся отвезти все найденные боеприпасы начальству.
      Кстати, еще пару лет назад в среде чеченских боевиков было тоже модно отдавать за денежную премию оружие федералам.
     Обычно для этих целей предлагали старенькие ружья и патроны времен Великой Отечественной. Откуда их горцы брали — оставалось загадкой. Так нередко отсюда же, из Волгограда, открыли нам секрет. Боеприпасы и ружья скупали по дешевке у местных, которые те, в свою очередь, находили в земле. Что касается расценок. Вот некоторые из них. Патроны от винтовки — 20 рублей за штуку, автоматный патрон — 10, тротил 100 г — 200 рублей, снаряды — 100 рублей, независимо от размера.
     Прошлой осенью поисковики получили за свою работу около 200 тысяч рублей.
     Это с миру по нитке — с гектара по патрону...
     Война в Чечне вроде как закончилась, и этот бизнес — тоже. А теперь волгоградские граждане трудятся не на террористов, а на немцев. Те платят за то, чтобы сельчане откапывали и предавали земле их погибших здесь в 42-м соотечественников.
     Такса твердая — 15 тысяч рублей за месяц работы могильщиком фашизма.
      В деревне Россошки, рядом с которой открыт знаменитый военно-мемориальный комплекс, этим многие занимаются. А что делать, если бюджет трещит по всем швам? Оказывается, на местный сельсовет возложена великая миссия по финансовому содержанию исторического комплекса, в том числе и немецкого кладбища неподалеку.
     А сама русская деревня-то — стайка бабушек, помнящих фельдмаршала Паулюса.
     — Немцам еще повезло, за них родина платит, а наших ребят мы хороним практически на голом энтузиазме, — продолжает Александр Таболаев. — Иногда скелеты лежат в сараях по полгода до официального погребения. У меня, например, 8 скелетов на сегодняшний момент дома. Еще у одного нашего поисковика — тридцать погибших. Хорошо, что когда ко мне милиция пришла с обыском, то не обвинили хотя бы в их убийстве или в укрывательстве трупов, — шутит казак.

Согласен на орден

     Оказывается, против главного поисковика области Александра Таболаева на днях возбудили уголовное дело. За хранение оружия. Что неудивительно. Оружие у него дома действительно было. А как иначе? “Накануне пришли ко мне ребята, сдали найденные боеприпасы и пару автоматов, я их как раз на следующий день собирался отнести оптом в милицию”, — утверждает поисковик.
     А тут милиция сама к нему и пришла. Вроде бы поступила информация, что дома у Таболаева есть наркотики. Наркотики не нашли. Зато нашли 6380 патронов разного калибра, двенадцать ржавых винтовок Мосина и Маузера, один ржавый автомат Томпсона, три пластиковые бутылки с порохом, семь взрывателей, пять тротиловых шашек и пять гранат Ф-1.
     В общем-то ничего сверхъестественного, если помнить, какие тайны до сих пор хранит в себе волгоградская земля. Сам Таболаев от найденного фашистского оружия тоже не отрекается.
     Но все же считает, что его хотят упрятать за решетку вовсе не за допотопные автоматы, а за то, что мешает окружающим его чиновникам спокойно жить. Буквально засыпал властные структуры письмами, в которых сообщал о том, что возле железной дороги и газопровода, то есть объектов повышенной взрывоопасности, расположены немецкие схроны боеприпасов, что с этим надо как-то бороться. “Но бороться оказалось проще не с боеприпасами времен войны, а со мной, чтобы я надолго замолчал”, — вздыхает правдоискатель.
     Чтобы проверить слова Таболаева и заодно реакцию местных правоохранительных органов, журналисты “МК” позвонили в милицию, сказав, что случайно увидели в лесу старые боеприпасы. Также произошла небольшая утечка информации в ФСБ области. На предмет действительно виденных неподалеку от ж/д ржавых мин.
     Результат превзошел все наши ожидания. “Девушка, где вы находитесь? Вы должны немедленно подъехать в милицию, начертить схему проезда к месту обнаруженных боеприпасов”, — взывал к нашей гражданской ответственности приятный мужской голос
     Однако подставлять поисковиков — за то, что показали нам “клады”, — не очень хотелось. Поэтому утром мы связались с железнодорожниками и фээсбэшниками уже как пресса.
     — Никаких писем от поисковиков по поводу нахождения мин неподалеку от железнодорожных путей мы не получали, — заявили “МК” в Волгоградском отделении Приволжской железной дороги. Но потом, как водится, вспомнили, что недавно у них сменилось руководство и вполне возможно, что прежние начальники что-то такое и читали. Надо проверять.
     Вот сейчас и проверяют. Когда “МК” уезжал из Волгограда, руководство казачьего поискового отряда “Стрежень” вместе со спецслужбами и службой безопасности железной дороги как раз выехали на проверку предоставленных казаками сведений об обнаруженных боеприпасах.
     
     P.S. Когда номер верстался, пришел ответ от службы безопасности Волгоградского отделения железной дороги о результатах раскопок: “Поисковики действительно показали нам место, где были закопаны снаряды. Но оно, как мы посчитали, расположено уже за пределами пятидесятиметровой “охранной зоны” ж/д. Боеприпасы будут взрывать прямо в пашне, железнодорожное полотно не пострадает”.


    Партнеры