На биеннале горе от ума

Дураки в России — это беда, но и от ума горя не меньше

3 марта 2007 в 00:00, просмотров: 335
  На биеннале разбираются с умом и нефтью. Дураки в России — это беда, но и от ума горя не меньше. То, что показали художники в литературном музее в Трубниковском переулке, — не прямая иллюстрация к Грибоедову, а развитие темы “Горе от ума” в духе концептуализма. Конечно, не обошлось без радикализма — мягких игрушек, из голов которых вполне натуралистично извлекают окровавленные мозги. Но есть глубокие произведения, в которых все понятно без особой концепции.
     
     Например, серия рисунков карандашом, сделанная в залах Третьяковской галереи. Фотограф и художник Ольга Чернышова запечатлела силуэты людей, подходивших к картинам и отраженных их стеклянной “броней”. Произведения Федотова и других авторов взяты не в фокусе. Художника занимают мелькающие на полотне тени, которые как бы входят в пространство картины. Если задуматься, здесь в утрированном виде показано то, что мы, к сожалению, видим, когда смотрим на шедевры наших великих живописцев, — бликующее стекло, свой силуэт и отражение других почитателей таланта. Воистину познание умножает скорбь.
     А вот картины Сергея Волкова нарисованы мелом на школьной доске, предварительно окрашенной в черный цвет для контраста. И вот талантливый рисовальщик взял абсолютно концептуальный “холст” и воссоздал фрагмент полотен Боттичелли, Брейгеля и Сомова. “На мой взгляд, школьная доска как нельзя лучше соответствует дидактической направленности русской литературы”, — комментирует выбор материала художник. Волков известен своей любовью к необычному материалу: скульптура из пыли — его детище. Вавилонская башня в концепции художника — символ горя от ума. Своими работами он в позитивном ключе решает проблему “избытка” ума у современных школьников. Когда глядишь на великолепные рисунки мелом, напрашивается мысль: “Мы неправильно используем школьные доски! Зачем писать на них всякую ерунду, если можно создавать шедевры”… Идея настолько заманчива, что хочется снова в первый класс…
     Напротив огромных полотен Волкова, которые уже по своим размерам становятся центральными на выставке, — целая стена миниатюрных картинок. Они — реакция на отдельные отрывки из “Горя от ума”: похожие на открытки, эти работы, эмоциональные, сюрреалистичны. Объект “Галатея” Бориса Стучебрюкова остается молчаливой загадкой. Посредине зала на гладкой зеркальной мозаике лежит камень, будто бы занесенный к нам из будущего. Современный “Левша” Стучебрюков сделал его из 22 224 бритвенных лезвий. Художник показывает, как из грубого материала, а в данном случае острого, можно сделать чудо: гладкую, как морская галька, форму, упругую и даже мягкую. Мягкий камень — пример той трансформации, которую претерпела классическая тема в современных концепциях.
     
      Нефтяной патриотизм
     (Музей современного искусства. Петровка, 25)

     Тема нефти — одна из самых “горючих” тем биеннале. Затяжные войны на Востоке разожгли интерес к “черному золоту” даже у художников. Они увидели в маслянистой жиже источник вдохновения, и неспроста. Есть загадка в этой “огненной реке”.
     Художник Евгений Фикс, живущий в Нью-Йорке, сделал предметом выставки свою “нефтяную переписку”. Он обращается к крупнейшим нефтяным компаниям с просьбой: продать ему немного неочищенной нефти для творчества. Ответы представляют собой вежливый отказ, и тут компании соревнуются в вежливости и в количестве реверансов художнику — довольно увлекательное чтиво! Ему удалось достать именно неочищенную нефть: на самой контрастной основе — белом мехе — появились черные глянцевые следы, напоминающие японскую каллиграфию.
     Пейзажи 70-х годов с видами нефтяных разработок, видео, фотографии, инсталляции, газета — все на выставке посвящено черной “музе”. В одном из залов — огромный глаз в виде живописной фотографии. Яркая раскраска лица через белизну глазного белка дополняется в прямом смысле “радужной оболочкой”. В ней будто разлита пестрая лужа бензина.
     К открытию выставки сшили майки с нефтяной живописью, а посетители Музея современного искусства нефтью чуть ли не умывались. И было где… В последнем зале величественно разлилась королева бала — госпожа Нефть собственной персоной, черная как смоль, манящая, как стихия, беспристрастная и вонючая.


Партнеры