Принцесса Фемина

Мария Арбатова: “В свои пятьдесят лет сказать, что я все попробовала, — значит ничего не сказать”

16 июля 2007 в 17:00, просмотров: 1415

Чем отличается феминистка от женщины? Тем, говорят, что если мужчина заплатит за феминистку в ресторане, или пропустит ее вперед, или хотя бы мельком взглянет на ее обтянутую тесной кофточкой грудь, то в лучшем случае получит затрещину, а в худшем — судебное разбирательство. И еще, если феминистке исполнился полтинник, она так и скажет: мне 50 лет, а не будет кокетничать и делать большие глаза.

Мы встретились с Марией Арбатовой накануне ее юбилея. Хорошо посидели, душевно, а после Маша и говорит: “Мне пора в “Гоголь”. “В театр?” — переспросил я. “Нет, в ресторан, у подружки день рождения. Ну я пошла, а вы тут разберетесь, в смысле все оплатите”, — бросила она на ходу. “Бог ты мой, а феминистка-то ненастоящая”, — только и успел подумать я, как увидел перед собой изящную Машину ручку. Как истинный джентльмен, я нежно обхватил ее и хотел уже было поцеловать… Вдруг Мария Ивановна сморщила носик: “Как?! Я дала вам свою руку, чтобы вы ее крепко пожали! Вам надо к психоаналитику”. Вот и чудненько!

— Мария, как вы познакомились с вашим нынешним индийским мужем, который младше вас аж на 10 лет?

— Мы познакомились два года назад. Это служебный роман. Я работала на радио “Маяк”, вела правозащитную программу “Право быть собой” и захотела в ней поговорить об индийской демократии. И мы стали с редактором искать по Интернету походящего гостя. Нашли человека, который оказался по образованию физиком, работал финансовым аналитиком, 20 лет жил в России и писал романы на английском языке.

— И как вы поняли, что именно он будет вашим мужем?

— У меня есть свойство видеть будущих мужей с первого взгляда. Так было во всех трех браках. Поначалу я огорчилась, что он такой молодой, потому что мне тогда казалось, что десять лет — большая разница. Сейчас я не чувствую ее вообще.

— Вот Никита Михалков говорит: я не жду согласия от женщин, я их просто беру. Вы точно так же берете мужчин?

— Я человек психически скомпенсированный и считаю, что любовь должна быть только взаимной, когда люди идут навстречу друг другу с равной скоростью и равным образом нуждаются друг в друге. Позиция “брать партнера” распространяется на людей с проблемами, которые боятся, что их не захотят добровольно.

— Это ведь третий ваш брак?

— Официально третий. В прошлых двух я провела 25 лет и дружу со своими предыдущими мужьями. Они и между собой дружны, и каждый оценивает последующего как более качественный продукт, чем он сам, хотя все они весьма достойные господа.

— Ваш муж принц по рождению. И чем же он отличается от других смертных?

— Его дедушка имел статус Бахадур, что переводится как “великий король”. Мой муж бенгалец, его клан оказал огромное влияние на антибританское сопротивление. Когда я в Индии говорю о своих родственных связях по мужу, передо мной распахиваются все двери. Что касается жизни с принцем, то он ничем не отличается от обычного мужчины, разве что лучше воспитан и ничего не умеет делать руками, поскольку вырос с толпой прислуги.

— Про индусов говорят, что они большие мастера в искусстве любви. Действительно это что-то особенное?

— Это мой единственный индийский половой опыт, но могу сказать, что индусы не просто так придумали Камасутру. Она дается им при рождении. И, конечно, любому российскому мужчине нужно зубрить ее с утра до ночи, потому что наш человек представляет Камасутру как набор поз, а на самом деле это уклад жизни, обучение ступеням энергетической открытости проникновения друг в друга.

— Мария, как вы серьезны. Давайте лучше будем разрушать стереотипы. Вот мы с вами выйдем, и я вас пропущу вперед. Вы мне за это сразу отвесите пощечину или пошлете куда подальше?

— Феминизм описывается одной статьей Декларации прав человека, где сказано, что нельзя никого дискриминировать по половым и каким-либо еще иным признакам. Но там ничего про двери не написано.

— А если я посмотрю на вашу прекрасную грудь, что вы со мной сделаете?

— Поскольку я вас не назначила своим потенциальным сексуальным партнером, то у меня это не вызовет ничего, кроме мысли: черт, у парня такой недотрах.

— Но если грудь красива, почему же на нее не обратить внимание?

— У меня была в Дании приятельница, которая баллотировалась в президенты, но неудачно. И вот она мне сказала по поводу своей конкурентки, которая тоже не победила: знаешь, она очень открыто носит свою сексуальность, а это, как слишком яркая косметика, выглядит вульгарно. В этом смысле то, что я сижу перед вами в майке почти голая, не значит ничего, кроме жары на улице. Я вижу себя в нашей с вами деловой беседе не женщиной, а коммуникатором. Вот если я пойду на мужской стриптиз в “Красную Шапочку”, то буду только и делать, что смотреть на мужские задницы и ноги. А если я пойду в Администрацию Президента, то, независимо от того, какие там будут ноги и задницы, у меня будет другая мотивация.

— Но вы же женщина, черт побери, и разве не сможете увидеть, к примеру, в Суркове привлекательного мужчину?

— Когда я занимаюсь делом, для меня стерт и мой пол, и пол моего партнера. Мне и так очень мешало в политике наличие моих первичных и вторичных половых признаков. Ведь каждый раз при равных стартовых условиях меня отметали только потому, что я была женщиной. А значит, не могла пить водку в бане, ходить вместе по девочкам.

— А некоторые женщины с удовольствием пьют водку в мужской бане.

— Но я ее и в женской бане не пью, так что не собираюсь менять свои привычки. Как говорил Путин, у меня мухи отдельно, котлеты отдельно. Я же не из тюрьмы вышла, где в “одиночке” просидела пятнадцать лет, чтобы видеть в каждом идущем навстречу человеке полового партнера. У меня молодой красивый индийский муж, и чтобы я вывернула шею, должно что-то такое рядом пройти!.. В свои 50 лет сказать, что я все попробовала, — значит ничего не сказать. В этой области я могу уже писать таблицу Менделеева, и меня трудно удивить чем-то.

Кроме любви. Кто-то из американцев сказал, что русские ходят на работу, чтобы общаться и трахаться.

— Очень правильно сказал.

— Это не обо мне. Я туда хожу за другим. А из-за того, что многие ходят только за этим, у нас и производительность труда на 20% ниже, чем у американцев. Я считаю, что делу — время, а потехе — час.

— По-моему, женщина всегда должна оставаться женщиной, а не деловым партнером.

— Я не деловой партнер, а деловая партнерша. И от того, что я хорошо выгляжу, у моего партнера по переговорам не должна быть эрекция.

— Но вы ведь обаятельная, привлекательная, а это надо использовать.

— Как психоаналитик, я вам скажу, что любые формы манипуляции портят бизнес, потому что нет ничего прочнее ясных и четких договоренностей. А если женщина приходит на переговоры и расстегивает верхнюю пуговичку на блузке, это означает, что она просто не уверена в себе как профессионал. В молодости я была суперкрасавицей, и мне очень мешала моя внешность.

— Что значит была?!

— Если тебе 50 лет подряд рассказывают, какая ты красивая, то мне это уже неинтересно. Когда я была молодым драматургом, мне звонили из издательства: “Мария Ивановна, мы печатаем вашу пьесу, текст вычитывать будете?” Я отвечала: “Хрен с ним, с текстом, а фотография будет хорошая?” Но вот сейчас, если на фотографии я выгляжу старше и толще Новодворской, мне абсолютно по барабану. Мне важно, не переврали ли текст. Как говорил Александр Сергеевич: “Блажен, кто смолоду был молод”. В разном возрасте люди решают разные задачи.

— А вы в 20 лет какие задачи решали?

— Мне нужно было выжить. В 18 лет я вышла замуж, и когда исполнилось 20, у меня родились сыновья-близнецы. Я тогда была студенткой I курса Литературного института, а муж — студентом-вокалистом, и жили мы в коммуналке на Арбате. Да я сама тогда была еще ребенок. А в 30 лет уже как-то встала на крыло и могла заняться самореализацией. Хотя мои пьесы были запрещены цензурой для исполнения в государственных театрах, но я начала делать карьеру в андеграунде. Была, что называется, широко известной в узких кругах. Я так и планировала прожить свою жизнь — женой успешного певца и популярной в правильной среде.

— Сколько лет длился ваш первый брак?

— 17 лет. Мы жили долго, счастливо и прекрасно. И если б не было 91-го года, то так бы и жили до сих пор. У нас была замечательная семья. Просто мой муж не выдержал испытания новым временем. Вообще, у меня оба развода были на социальной почве.

— Да вы как Жанна д’Арк.

— Извините, Жанну д’Арк сожгли девственницей — с этой точки зрения ничего общего у нас с ней нет.

— А вы своим мужьям изменяли?

— Бывшим? Конечно.

— Нехорошо это.

— Кто сказал?

— Был один такой.

— Он мне не гражданин начальник, я буддистка. У меня, знаете ли, есть карма, с которой я сама разбираюсь. Сама принимаю решения и сама плачу. Я влюблялась. Во времена социализма таким, как я, не вступавшим не только в партию, но и в комсомол, нельзя было реализовываться ни в чем, кроме секса. Но когда наступила новая реальность, я увидела такое поле для реализации, что мне просто перестало хватать двадцати четырех часов в сутках.

— Вы такая многогранная, такая талантливая — и драматург, и писатель, и политик, и психоаналитик. Но вот я подходил к разным людям и спрашивал: “Кто такая Мария Арбатова?” “А, тусовщица”, — отвечали мне. Вам не обидно?

— Понимаете, у меня есть три профессии: писать книги, собирать психику из лохмотьев и заниматься политикой.

Но при этом все мои деловые встречи происходят на каких-то мероприятиях. Журналисты это видят и пишут потом: “Арбатова сегодня пришла в красном платье” или: “Арбатова, как всегда, была в крупной бижутерии”, хотя я ношу только камни, потому что на них сдвинута. В результате люди, читающие только желтую прессу, придумывают себе меня, далекую от реальности. Сейчас у меня заключен договор на переиздание всего, что я написала в драматургии и прозе. Получается десять толстых книг. Некоторые из них вышли миллионными тиражами. Как через психоаналитика через меня прошли сотни людей. В общественно-политической жизни я занимаю странную, но вполне заметную нишу. По крайней мере на Западе написаны десятки диссертаций, что своей деятельностью я возродила в России тему прав женщин, при этом не взяв ни одного иностранного западного гранта. Моим сыновьям будет 30 лет, а, как известно, воспитать близнецов — это отдельная работа.

Того, что я успела к пятидесяти годам, хватило бы на десять человек. Многие до сих пор воспринимают меня через призму ток-шоу “Я сама”, хотя с тех пор утекла целая вечность. Точно так и Макаревич для подрастающего поколения — мужик, который готовит. Но уже в “Останкино” выросло новое поколение милиционеров, которые у меня спрашивают паспорт. Я посмотрела на этих мальчиков и подумала: “Ох, ни фига себе! Как быстро летит время”.




Партнеры