Уход конем

Как сдать страну в надежные руки

19 июля 2007 в 16:50, просмотров: 382

В эпоху политической непредсказуемости на полных парах влетает Россия. Сегодня ВВП выполняет в нашем государстве функции клея, который удерживает на нужном месте все элементы вертикали власти. Но как будет выглядеть жизнь после Путина? Раздумья об этом сейчас отравляют жизнь абсолютного большинства столпов нынешнего политрежима. Но беспокоиться стоит не только чиновникам. Ведь в нашей стране проблемы верхов обычно очень быстро перекладываются на низы.

“Ахиллесовой пятой популярных, но авторитарных режимов является проблема передачи власти” — сегодня эта мудрость относится к азам политологии. Конечно, наш великий и тоже не слишком демократичный сосед Китай доказал, что задача сохранения стабильности при замене на капитанском мостике в принципе вполне поддается решению. С момента отхода от дел в начале 1990-х годов отца китайских реформ Дэн Сяопина в Поднебесной без всяких потрясений сменилось уже два верховных лидера. А сейчас в КНР уже началась подготовка к новой плановой смене власти.

Но Россия и Китай слишком разные. Пекинские политтехнологии не могут служить образцом для Москвы. К горькому сожалению, никакого внятного политрецепта не могут предложить и ориентированные на Запад российские либералы. Уже навязло в зубах повторять, что на том же Западе устойчивые демократические системы складывались в течение многих столетий. А те страны, которые превозносятся американскими и европейскими СМИ как примеры быстрых и успешных преобразований, на самом деле вряд ли являются таковыми.

Например, в свежем номере американского журнала “Ньюсуик” в качестве образца быстрой и успешной политтрансформации приводится... Ливия экстравагантного диктатора Муамара Каддафи. В усыпанной похвалами Каддафи статье есть даже цитата некоего профессора Стэнфордского университета. По мнению ученого мужа, Ливия круче России, поскольку “в ней меньше коррупции”. Видимо, прошлое участие ливийского правителя в организации масштабных терактов на Западе ныне представляется американским апологетам Каддафи “малозначимым”.
Или возьмем более близкий нам пример. Критику Саакашвили в западной прессе невозможно найти даже с помощью микроскопа. Но неужели Грузия является настоящей демократией?

Получается, что, готовясь к своему уходу из президентского кресла, Путин просто вынужден быть первопроходцем. Впрочем, к счастью, Россия — не единственная крупная страна СНГ, которая собирается подвергнуть себя грандиозному политэксперименту под названием “цивилизованная смена власти”. Те же самые процессы сейчас без лишнего шума запускаются и в Казахстане. Правда, метод, который для этого избрал Нурсултан Назарбаев, отличается от российского.

Назарбаев пошел по кривой дорожке других центральноазиатских правителей — так очень многие восприняли недавнее известие о том, что парламент Казахстана снял для Нурсултана Абишевича ограничение по количеству президентских сроков. В такой реакции содержится лишь один дефект. Упускается из виду степень реальной амбициозности Назарбаева как государственного деятеля.

Покойный Сапармурат Ниязов был твердо настроен управлять туркменами как своей частной собственностью до самой смерти. Но он не строил никаких иллюзий о том, что случится после этого момента. В частных беседах Туркменбаши много раз пророчествовал, что “мои статуи сбросят с пьедесталов”. И, как выясняется сейчас, Ниязов попал в точку. В его бывшей вотчине каждый день происходят перемены: то с экранов ТВ исчезнет золотой профиль Туркменбаши, то его имя удалят из государственного гимна.

Нурсултан Назарбаев не прочь через какое-то время превратиться в политического пенсионера. Но, как широко известно в Астане, он собирается остаться в истории в качестве отца-основателя современного Казахстана — государства, где как часы работает не только экономика, но и политическая система.

Назарбаев всегда отличался от российских политиков полным отсутствием романтических иллюзий и способностью принимать неприятные факты. Даже сейчас многие в нашей стране серьезно считают, что Россия способна совершить “прыжок в демократию”. И все проблемы, мол, сводятся к “злокозненности” путинского режима.

Глава Казахстана еще в начале 90-х не особо скрывал мнение, что нищета основной массы населения и демократия — вещи несовместимые. Возможно, это произошло потому, что еще в 1991 году Назарбаев обзавелся советником из Южной Кореи доктором Бэнгом. А именно в этой стране была предельно наглядно продемонстрирована прямая связь между наполненностью кошельков и состоянием политической системы.

Около 40 лет Южная Корея управлялась жесткими авторитарными лидерами, которые за это время умудрились поднять экономику с помощью сочетания капитализма и правительственных пятилетних планов. Но как только в 1980-х годах уровень жизни в стране стал напоминать западный, в Южной Корее начался настоящий разгул демократии. Местные политики сейчас относятся к числу самых запуганных избирателями слуг народа на земном шаре. Даже намек на злоупотребления может отправить в отставку или даже тюрьму хоть президента страны.

Сегодня в Центральной Азии Казахстан является единственной страной с бурно развивающейся экономикой. Хотя реальные шансы добиться экономического чуда были и у других, например у Узбекистана. “Да, узбеки больше нас подвержены опасности исламского фундаментализма, — сказал мне недавно крупный казахстанский политик. — Но если бы им дали свободу, то в экономическом плане узбеки смогли бы быстро всех обогнать. Ведь умение торговать у них в крови. Вместо этого власть в Ташкенте задушила экономическую инициативу населения”.

Политики в Астане уверяют, что сейчас Казахстан постепенно приступает ко второму этапу реформы. На фундаменте успешной экономики начинается строительство устойчивой политической системы. Российские слуги народа, правда, говорят примерно то же самое и про нашу страну. Но, с точки зрения казахов, последовательность действий должна быть иной.

Путин дает ясный ответ на вопрос “когда?”. В марте 2008 года в России появится новый президент. Но ВВП не отвечает на вопрос “что?”. Никто сегодня не знает, как следующей весной будет выглядеть политическая система нашей страны.
У Назарбаева все наоборот. Он не дает ответа на вопрос “когда?”. Срок пребывания Нурсултана Абишевича на президентском посту сейчас, по сути, зависит только от него самого. Зато глава Казахстана, по крайней мере в теории, предельно конкретно отвечает на вопрос “что?”.

“Смысл политики Назарбаева заключается в переводе управления страной с ручного на автоматический режим, — сказал мне хорошо знающий мышление казахстанского руководства российский политолог Юрий Солозобов. — Он не планирует передавать власть другому харизматику. Вместо этого ставка делается на создание работающих государственных институтов. В 1969 году основателя современной французской политической системы Шарля де Голля на посту президента сменил безликий чиновник Помпиду. Но жизнь страны это не ухудшило. Для нормальной работы государственным институтам страны больше не требовался харизматик. Именно такого эффекта и хочет добиться Назарбаев”.

К логике Солозобова не подкопаешься. До прихода де Голля к власти в 1958 году Франция плавно переползала из одного правительственного кризиса в другой. Страна завязла в колониальной войне в Алжире. А ее финансы пели романсы. Авторитарный генерал сумел разрубить все гордиевы узлы и придать своему государству необходимое ускорение. На протяжении нескольких десятилетий после отставки де Голля Франция, несмотря на множество проблем, в целом развивалась вполне стабильно. Необходимость в новом толчке наглядно проявилась лишь в последние годы.

У сторонников Назарбаева есть и ответ на главный каверзный вопрос: почему для повторения “эффекта де Голля” Казахстану понадобилось отказаться от сроковых ограничений для ее первого президента. “Экономический бум в стране в полной мере проявился лишь в последние годы, — отвечает скептикам Юрий Солозобов. — Еще год назад уход Назарбаева привел бы в Казахстане к масштабным политическим потрясениям. Сейчас политическая система уже значительно укрепилась. А через три-четыре года смена власти и вовсе будет технической и абсолютно безболезненной процедурой”.

В прошлом траектории политического процесса в России и Казахстане очень часто совпадали. Например, едва Ельцин в 1993 году избавился от непослушного парламента, как Назарбаев сразу принялся за роспуск своего (в Алма-Ате тогда, правда, обошлось даже без намека на танки и кровь). Но сейчас Путин и Назарбаев решили идти к одной и той же цели разными дорогами. И, наверное, это очень даже хорошо. Ведь сейчас никто не может сказать, чей путь прямее и правильнее. Так что мы сможем как минимум учиться на ошибках друг друга.

 

ПО КАКОЙ СХЕМЕ РОССИИ БУДЕТ ПРЕДЪЯВЛЕН ПРЕЕМНИК ВВП?

Станислав БЕЛКОВСКИЙ, политолог:

— Преемник непременно должен стать премьер-министром России. По двум причинам: а) только в таком случае он будет восприниматься бюрократией как настоящий начальник, а не как “кандидат понарошку”; б) Путин склонен повторять те схемы и приемы, которые прежде приносили успех: раз он сам стал президентом с поста премьера, то и преемнику суждена подобная карьерная траектория…

Другое дело — выдвинуть преемника, который играл бы консолидирующую роль для элит, очень сложно, почти невозможно. Потому неясно пока, в какой мере Путин возьмет на себя полную ответственность за официально анонсированного преемника. Для нынешнего российского президента сейчас гораздо важнее подвести двойную черту под восемью годами собственного пребывания у власти и обеспечить гарантии собственной безопасности после ухода из Кремля. Эти гарантии должны обеспечить и Запад (потому Путин обречен в ближайшие 8 месяцев сделать несколько важных уступок Западу — от Габалинской РЛС до “сдачи” Приднестровья), и те, кто остается в Кремле (потому будет постоянно воспроизводиться миф о “вечном возвращении” Путина, смысл которого прост: если вы, остающиеся, не будете выполнять своих обязательств передо мной, возьму да и вернусь, ведь народ все равно любит меня куда больше вас).

Очень многое в сценарии транзита власти зависит от личности преемника. Если Путин выберет слабую фигуру (Медведев, Иванов, Грызлов и т.п.), значительные слои элит будут ей ожесточенно сопротивляться и попытаются создать параллельный контур власти. Если же фигура преемника будет сравнительно сильной (Собянин, Матвиенко, Якунин), то сопротивление элит будет по большей части скрытым, а параллельный контур власти создан не будет. Здесь для Путина кроется принципиальная проблема: слабая фигура для него более комфортна психологически, но сильная фигура способна обеспечить мирный и спокойный транзит власти, а значит, уменьшить ответственность уходящего президента за результаты этого транзита. В любом случае Путин смертельно устал от власти и точно не хочет отвечать за туманное будущее Российской Федерации. Потому он не допустит ситуации, при которой ему придется нести ярко выраженную ответственность за политику преемника, особенно же — его неизбежные неудачи.

 

Алексей МУХИН, гендиректор Центра политической информации:

— Нарышкин будет назначен премьер-министром, который гарантирует смену президента в марте—апреле 2008 года без “накладок” и неожиданностей.

Место президента займет один из “политических” первых “вице” — Сергей Иванов, который, в свою очередь, гарантирует то, что будет продолжен курс Путина и сохранен баланс сил между группами влияния, согласно “джентльменскому соглашению”.

В данной ситуации назначение преемника премьер-министром или оглашение его имени нынешним президентом неактуально, так как серьезно нарушит баланс сил в органах власти и, главное, между группами влияния в питерской команде.

Его основной конкурент на выборах Дмитрий Медведев, второй “политический” первый вице-премьер, займет пост председателя Конституционного суда и въедет в отремонтированное недавно здание Сената в Санкт-Петербурге, предварительно покинув должность председателя совета директоров ОАО “Газпром”. Это будет своеобразным бонусом за его роль преемника.

Путин же получит пост председателя совета директоров ОАО “Газпром”, будет проводить его либерализацию (по просьбе Евросоюза, что докажет либеральную ориентированность Путина в глазах западных партнеров) и возглавит, скажем, фонд своего имени, через который будет осуществляться финансирование самых важных политических проектов в России с 2008 по 2012 год. А дальше — кто знает?..

Очевидно также, что пристально рассматривается и возможность пролонгации полномочий Путина на два года (в случае чрезвычайной ситуации — на период урегулирования, скажем, вооруженного конфликта) или — наименее вероятный сценарий: прямое указание Путина голосовать за Нарышкина как преемника в случае крайнего обострения отношений между кланами для достижения компромисса.

В этом случае практически неизбежна война кланов. Прежде всего обиженным себя почувствует Сергей Иванов, которого в марте 2004 года уже обошли с премьерским постом.

Группы влияния начнут войну, причинами которой станут взаимные подозрения в попытках несанкционированно увеличить влияние за счет других. Достаточно будет простого (предупредительного) “выстрела в воздух” (например, создания новой “госкорпорации”), так как в результате т.н. проекта “преемник-2008” все элитные группы и так находятся на грани нервного срыва.

Очевидно, что если предположить именно такой вариант развития событий, Путину ни в коем случае не следует называть никаких имен, а просто предоставить российскому электорату самому выбрать себе президента из двух-трех кандидатов. Причем лучше — из двух, так как выбор из трех может не только запутать избирателя, но и дать шанс “темным лошадкам” из оппозиции.

 

Алексей МАКАРКИН, замгендиректора Центра политических технологий:

— Разумеется, скоро президент не обозначит свою позицию. Так происходит и в других странах. Ширак, например, выступил в поддержку Саркози, несмотря на очень сложные отношения между ними. Но, в отличие от Франции, сейчас ни одна российская группа влияния не может навязать президенту своего кандидата в преемники.

Ближе к концу осени или в начале зимы Владимир Путин публично дает особо высокую оценку работе одного из своих соратников, после чего весь истеблишмент приходит к мнению, что он и есть преемник. В начале президентской избирательной кампании группа граждан (ученые и артисты, директора и профсоюзные лидеры и пр.) выдвигает его кандидатуру в президенты. Затем ее поддерживают единороссы и “эсеры”. И после этого свою позицию заявит и действующий президент. Разумеется, могут быть и другие сценарии, но я не думаю, что они будут принципиально отличаться от этого.

Назначение преемника премьером возможно, но не обязательно. Премьерство для кандидата обязательно, когда власть чувствует себя неуверенно и стремится “накачать” его максимальным количеством ресурсов. Сейчас же ситуация другая. Прошлогодние данные Левада-центра свидетельствуют о том, что около 40% россиян готовы проголосовать за любого преемника — их интересует не фамилия будущего кандидата, а политическая стабильность. Еще значительная часть избирателей готова поддержать преемника, когда узнает, кто им станет. В этой ситуации преемник может войти в избирательную кампанию, занимая любой руководящий пост федерального уровня.

Будет ли преемник из губернаторов? Маловероятно. Такой сценарий был во второй половине 1990-х годов, когда Александр Лебедь отправился в Красноярск, чтобы оттуда вернуться в Москву, но и тогда он не сработал. Сейчас же преемник скорее всего будет из питерской команды президента, которая занимает ключевые посты на федеральном уровне.

Также я не думаю, что две партии власти — “Единая Россия” и “Справедливая” — выдвинут двух преемников. Два кандидата от двух партий — это раскол властной элиты, угрожающий срывом всей операции “Преемник”.



    Партнеры