Московскую школу атакуют националисты

Конфликт двух мальчиков — русского и азербайджанца — усиленно разжигают взрослые экстремисты

8 декабря 2008 в 18:04, просмотров: 1015

Обычная драка подростков переросла в судебную тяжбу между родителями, а затем и в межнациональный конфликт районного масштаба “Сын боится ходить в школу. По дороге к школьному автобусу просит, чтобы я не прекращал с ним говорить по сотовому”. “А моя дочь вчера рассказала, что к ее однокласснику подошли с вопросом: “Ты русский?” У здания московской школы №1264 внеочередное родительское собрание. На повестке дня — организация дежурств во дворе учебного заведения. Столичная альма-матер на осадном положении. Усиленная охрана, ежедневные визиты участкового и письма с угрозами от радикально настроенных граждан — результат того, что родители двух подравшихся на перемене мальчиков, азербайджанца и русского, решили вмешаться в конфликт детей.

17 мая после урока граждановедения ученик 7-го класса Камран Тагизаде несколько раз толкнул, а, по уверениям мамы пострадавшего мальчика, ударил своего одноклассника Сашу Трофименко — это единственное, что доподлинно известно во всей этой истории. Только обычные разборки подростков переросли в исковое заявление и судебный процесс, тянущийся уже три месяца. На скамье подсудимых — мама Саши и по совместительству учительница музыки в этой же школе Светлана Гоголевская. Обвинитель — отец Камрана.

“После конфликта между моим сыном и Сашей Трофименко его мама вбежала в раздевалку, два раза ударила Камрана по лицу и оскорбила по национальному признаку”, — утверждает истец Шукюр Тагиев.

“Все клевета! Это его ребенок избил моего сына-инвалида. Саша потом шесть дней провалялся в больнице. У меня на руках справки из НИИ детской травматологии, где черным по белому написано: “Сотрясение мозга и ушиб брюшной стенки”, — излагает свою версию ответчица.

“Светлана Гоголевская виновна по ст. 130 (“унижение чести и достоинства другого лица”) и 116 (“совершение насильственных действий, причинивших физическую боль”) УК РФ и приговорена к штрафу в 5 тысяч рублей”, — постановил суд первой инстанции.

Правда, параллельно с официальным судом “дело учительницы” разбирает и еще один — “народный”. После того как в популярной газете была опубликована статья, обвиняющая 7 “Б” в намеренной травле сына Светланы Гоголевской и ее самой, больше тысячи пользователей ЖЖ возложили на себя полномочия следователей и судей по этой тяжбе.

Выложенные в Интернете фотографии одноклассников-свидетелей, их адреса и номера сотовых телефонов — вот далеко не полное досье на участников процесса. За “явками-паролями” следует приговор: “Травить зверенышей”.

Ни один из родителей от поиска правды отступать не собирается — в районном суде рассматривается апелляция. А пока двое взрослых судятся, ученики 1264-й школы цитируют ведра чернухи, которые ежедневно выливаются на главных героев “школьного детектива” со страниц интернет-форумов.

Не принимая ни сторону защиты, ни сторону обвинения, корреспондент “МК” попытался разобраться в нашумевшем деле учительницы.

После драки кулаками машут

Факт драки Саши и Камрана подтверждают и администрация школы, и одноклассники, и родители обоих мальчишек. Правда, подробности столкновения привести к общему знаменателю было бы не под силу даже Шерлоку Холмсу: настолько они противоречат друг другу. Вот версия Камрана и его папы.

— На уроке сын сидел на первой парте, а Саша — на второй. Камран просто облокотился на стол Трофименко. Но мальчик, вместо того чтобы попросить убрать руку, начал тыкать Камрана карандашом и обзывать плохими словами, — пересказывает все, что удалось узнать от одноклассников и выпытать у сына, Шукюр Тагиев.

На перемене Камран, по словам отца, хотел выйти из класса, но Саша перекрыл ему дорогу. “Трофименко будто нарывался на драку, — предполагает Тагиев. — Так и получилось: сын толкнул паренька, может быть, так сильно, что тот упал. Но не бил”.

— Это был последний урок, и весь класс спустился в раздевалку. Туда вбежала мама Саши. Светлана Гоголевская начала оскорблять моего сына — обзывала “черным”, “подлым кавказцем”, говорила: “Понаехали, вас надо выгнать из Москвы, так как вы нерусские”. Потом ударила два раза, — утверждает отец Камрана. — Когда ребята вышли на улицу, она кричала: “Я продам свою квартиру, машину, найму киллера и сделаю тебя инвалидом”.

Шукюр говорит, что не хотел ввязываться в конфликт: “Они будущие мужчины и должны сами разобраться”. Но после действий Гоголевской у него не было иного выхода, как обратиться в суд.

У Светланы Валерьевны своя версия событий.

— Камран несколько раз ударил Сашу, причем последний раз по голове. Он знал, куда бить, он же занимается борьбой с персональным тренером. Потом Камран с друзьями поспорил на пять тысяч рублей, что после последнего удара мой сын не встанет. Конечно, не встанет, ведь мой сын драться не умеет. Ему вообще сильные физические нагрузки противопоказаны. В начальной школе он перенес серьезное заболевание суставов, почти четыре года мы провели в больнице, потом он долго ходил на костылях. Когда я приехала в школу, на Сашу было страшно смотреть: по лицу пошли красные пятна, голова все время кружилась, потом его вырвало. А школа еще несколько часов не хотела “скорую помощь” вызывать.

“Твоя мать такая-сякая!” — “Твоя такая же!”

Сама Светлана Валерьевна причину драки поняла по-своему: “Мой сын попал в больницу из-за “четверки”, которую я поставила сестре Камрана, круглой отличнице”. Хотя, по словам Гоголевской, оценку она не занижала, а наоборот, завысила.

— Накануне я проверяла контрольную у пятиклассников. Как только дошла до работы Тираны, ужаснулась — больше “двойки” там поставить было явно нельзя, — вспоминает Светлана. — Но девочка она очень старательная, учится в музыкальной школе. Я пожалела и поставила ей “четыре”. Я даже предположить не могла, что она сестра Камрана: фамилии-то у них разные.

За это мальчик, дескать, и расквитался с сыном обидчицы кулаками. Вот только и отец мальчика, и педагоги школы в один голос утверждают: конфликт между семьями вспыхнул задолго до якобы несправедливой “четверки”. Да и Камран в классе не единственный, чьи отношения с Сашей можно назвать напряженными. Причем еще с начальной школы.

— Как мне рассказывали дети, отношения у Саши с классом не складывались с самого начала. Мальчик действительно непростой, может, он и не так силен, но что касается нецензурных выражений из серии “твоя мама такая-то” — это факты, на которые неоднократно жаловались учителя, — припоминает директор школы №1264 Виктор Киселев. — Мы не раз беседовали со Светланой Валерьевной на эту тему, но результатов не последовало. Мы и работу ей предложили, только чтобы сгладить отношения Саши с ребятами. А получилось наоборот: мальчик почувствовал себя излишне вольготно, и конфликты начали возникать еще чаще.

Да и саму учительницу, по словам администрации школы, назвать бесконфликтной нельзя. Якобы и до этого случая им не раз приходилось останавливать г-жу Гоголевскую, когда она переходила на личности и оскорбления в адрес учеников.

— В моем присутствии завуч неоднократно говорила ей: “Что ты делаешь? Так же нельзя говорить, это же ребенок”, — вспоминает директор.

Светлана Гоголевская утверждает, что отговорки типа “Саша сам нарвался” — просто повод отвести от его одноклассников, в том числе и от Камрана, причастность к травле ее ребенка.

— Что касается моего Саши, то просто так подойти и оскорбить он не может. Я думаю, что Камран сказал: твоя мать такая-сякая, я ее отсюда выгоню. Тогда мой сын ответил: а твоя такая же, — предполагает педагог. — Но моего сына в школе неоднократно поколачивали — может, демонстрировали так свою силу. И вообще, обстановка у нас в классе нехорошая: из класса ушли несколько отличников — не смогли ужиться с ребятами. Потом родители с помощью администрации школы выжили двух педагогов. А в прошлом году от нашего класса отказался классный руководитель.

Впрочем, директор школы объясняет уход педагога по-другому: “Классный руководитель действительно попросила освободить ее от работы в 8 “Б” по причине преклонного возраста, учителю уже 72 года, и здоровье подводит”.

“Всегда предупреждает, прежде чем ударить”…

Обстановка в 8 “Б” (пока длится история с судами, ребята успели перейти в следующий класс) действительно нездоровая — уже несколько месяцев ребята обсуждают последствия той драки после урока граждановедения.

— У нас всегда с Сашей были конфликты, — перебивая друг друга, спешат поделиться подростки. — В младших классах он ходил на костылях и этими костылями нас бил и унижал очень сильно. Примерно с 3-го класса с ним никто и не дружил.

— Да ладно, я дружила, помогала ему, — перекрикивает общий хор Настя. — А он меня костылями бил. Мы знали, что ему из-за болезни нельзя бегать, останавливали его и говорили: “Успокойся”. А он начинал обзываться, всех избивал, толкал.

Но самое главное, по словам подростков, что парень постоянно жаловался маме, причем половину доносов явно придумывал.

— Саше скажешь: “Не бегай” — а он передаст маме, что мы ему угрожали, — вспоминают ребята. — И знаете, что самое страшное — Светлана Валерьевна ему слепо верила. Потом приходила с нами разбираться. Однажды раздала на весь класс листочки и заставила написать, что мы Сашеньку бить не будем. Иначе она нас всех на учет в милицию поставит и мы школу не закончим.

На вопрос, кто видел драку между двумя мальчиками, все как один отвечают: “Я”.

— На уроке Саша постоянно донимал Камрана, который сидел впереди него: то ручкой ткнет ему в спину, то скажет какую-нибудь гадость. После звонка оба вышли за дверь, откуда донеслись матерные слова, — вспоминают восьмиклассники. — Потом мы услышали, как Камран сказал: “Я тебя сейчас ударю”.

Ребята не отрицают, что Камран иногда бывает вспыльчивым, но, по их словам, не разобравшись и не предупредив, в драку не полезет.

— Он всегда предупреждает, прежде чем ударить, — говорят одноклассники. — Он и Сашу тогда несколько раз предупреждал: “Отстань, не трогай меня”.

Ребята вспомнили еще много случаев, в которых Саша Трофименко был не прав: “Мы ему часто предлагали: давай помиримся. А он нас оскорблял. Может, он так хотел внимание привлечь?”

Весь 8 “Б” мучает всего один вопрос: если они постоянно издевались над Сашей, как рассказывает его мама, почему же она тогда вернула ребенка из другой школы обратно в этот же класс? Еще в начальной школе Гоголевская забрала Сашины документы и перевела его в соседнее учебное заведение. Правда, через полгода Саша опять сидел за партой в 1264-й. Как рассказал “МК” директор, ребенка вернули в школу со словами, что она самая лучшая.

В учебном заведении, куда мальчик уходил на полгода, его даже не сразу вспомнили. Ситуация начала всплывать в памяти у директора только после того, как я назвала фамилию матери.

— Да, Саша у нас учился в начальной школе и ничем не отличался от других детей. Они могут и толкнуть друг друга, и пихнуть. Другое дело, что мама относилась к играм ребят уж очень болезненно. Если кто-то ненароком ударит ее ребенка — для нее это была настоящая трагедия, — вспоминает директор школы №1995 Елена Норенко. — Но по национальному признаку она никогда не разделяла детей.

— Почему же Гоголевская решила забрать ребенка из вашей школы?

— Маме казалось, что все вокруг обижают ее мальчика. Когда она забирала документы, сказала, что поищет школу, где ситуация будет лучше.

Правда, сама Светлана Валерьевна о сложных отношениях ее сына с классом во время нашей беседы ни разу не обмолвилась. Наоборот, благодарила ребят из 8 “Б”, что все эти годы они относились к проблемам ее сына с пониманием.

— Ребята знали, что ему из-за болезни ни падать, ни приседать нельзя: я бы его в спортивную секцию отдала, если бы не проблемы со здоровьем. Детишки все помогали Саше. И им за это огромное спасибо. А что до того, что его иногда поколачивали, так это просто некоторые из класса свою силу хотели показать.

О драке одноклассников сообщили инспектору по делам несовершеннолетних. А в конце августа учительница музыки получает повестку в суд. Она обвиняется по двум статьям УК РФ — “унижение чести и достоинства другого лица” и “совершение насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших тяжелых последствий”. Потерпевший — Камран Тагизаде.

— Да как я могу оскорблять мальчика по национальному признаку, когда у меня 70% бывших учеников с Кавказа? — удивляется Светлана Валерьевна. — Я сейчас преподаю в центре детского творчества, у меня и там много детишек-иностранцев.

“Там скины пришли бить нас…”

— Вот фото представителей администрации школы. Пусть всем будет известно, кого поймать, прижать, выбить информацию, — директор школы №1264 Виктор Киселев в десятый раз перечитывает мейлы с угрозами, отправленные на официальный адрес учебного заведения. — Или вот еще одно, с заголовком “Готовьтесь к возмездию, выродки”.

Всего после опубликованной в одной крупной газете статьи в поддержку Гоголевской в школу пришло восемь писем с оскорблениями. Если бы угрозы школе заканчивались на анонимках, на них можно было бы просто не обращать внимания. Но почти сразу после суда в Интернет попала личная информация об одноклассниках-свидетелях со стороны Тагизаде. Блоги радикально настроенных граждан превратились в настоящую энциклопедию по “делу учительницы”. Авторы прямым текстом заявляют — хотите припугнуть участников процесса, на этой страничке есть все, что вам нужно.

“Поиск по базам выдает… адрес, если искать отца, и ..., если звереныша. Вот телефоны обоих”, — докладывает на сайте пользователь Soider. “Считаю, что этих мерзавцев нужно публично травить, а данные на дружков пробиваются”, — говорит другой участник форума. Еще один “неравнодушный” публикует отчет о посещении квартиры Тагиевых: “…на втором этаже, рукой подать. На окнах нет ни решеток, ни жалюзи. Видеокамер нет, забора нет, рядом трасса. Если он там живет, я не завидую. Легкий флэшмоб выходящих из маршрутки №… снесет его квартиру…”

— Это мы, взрослые, осознаем, что в школу они вряд ли придут. Но дети же этого не понимают: вчера ко мне подбегают малыши с криками: “Там скины пришли бить нас, они спрятались за гаражами!” — рассказывает завуч.

Вместо пяти с половиной сотен учеников 20 ноября за партами сидели только 490. Остальных в школу не пустили родители после сообщения на одном из форумов о готовящейся карательной операции “неравнодушных”.

— Дочь подходит ко мне и говорит: “Мам, а можно я на уроки не пойду? Там в Интернете написали, что завтра нас будут караулить у школы”, — вспоминает утреннюю просьбу дочери мама еще одной восьмиклассницы. — Я позвонила директору, узнала, что здание охраняют дополнительные наряды милиции, и отправила ее посидеть на последних уроках.

Тропа войны до мировой не доведет

Суд по делу “Тагиев против Гоголевской” проходил почти месяц: за это время у обеих сторон накопилась куча претензий друг к другу. Ответчица обвиняет папу Камрана в подкупе комиссии по делам несовершеннолетних и необоснованном обвинении. В свою очередь Тагиев говорит, что Светлана Валерьевна организовала PR-кампанию, в результате которой ему и его сыну не раз угрожали члены радикальных группировок. Из-за этого ему пришлось увезти семью в другую страну.

Как утверждает Шукюр, он бы не прочь помириться и замять конфликт, но учительница музыки никак не идет на мировую.

— На первом заседании судья предложила заключить мировое соглашение, мы попросили 15 минут. Я предложил ей признать свою вину, извиниться перед сыном и выплатить в любой детский фонд 30—50 тысяч рублей, — объясняет Шукюр. — Судья сказала, что у учительницы нет таких денег. Тогда я совсем отказался от материальной стороны дела. Но она и на это не согласилась.

Самое удивительное, что и Светлана Гоголевская не прочь “выкурить трубку мира”. Но, по ее словам, на это не соглашается сам Тагиев.

— Я несколько раз говорила Шукюру: “Пойдем, попьем чай да позабудем все”. А он потребовал от меня извинения и перевода денег в его детский фонд. Наверное, он хочет показать своему сыну, как нужно расправляться с училками.

В понедельник в Гагаринском суде рассматривали апелляцию Гоголевской. Адвокат учительницы музыки просил отменить приговор мирового судьи и повторно допросить свидетелей. Причин для пересмотра дела несколько. Во-первых, по словам Светланы Валерьевны, на суде первой инстанции в качестве свидетелей со стороны Тагиева выступали одноклассники — друзья Камрана. В то же время показания свидетелей с ее стороны не приняли во внимание.

— Кроме того, налицо несоответствие показаний, — объяснила Светлана Гоголевская. — Допрошенные дети утверждали, что я оскорбляла Камрана в здании школы, а свидетель, назвавшийся водителем семьи, — что на улице.

Дело пошло на новый круг. Судья уже подписала повестки одноклассникам, которые могли видеть драку между ребятами и дальнейшие действия Гоголевской. После допроса обоих родителей судья не выдержала: “Я считаю, что виноваты вы, взрослые. Вам же не 13 лет, а вы довели ситуацию до абсурда — одной угрожают, другому угрожают. Ну а чего вы добились? Одному ребенку пришлось перейти в другую школу, второму — уехать из страны…”

По словам обоих родителей, на этом история вряд ли закончится.

— Возможно, я подам встречный иск на Тагиева за избиение его сыном моего, — объяснила Гоголевская. — Это будет зависеть от адвоката, который сейчас взялся защищать мои права.

— Не исключено, что мы подадим иск на газету, написавшую статью и оклеветавшую нашу семью, — пояснил Шукюр Тагиев. — Возможно, что дело дойдет и до Мосгорсуда.

Пока взрослые судятся, дети ходят домой, вцепившись в трубку мобильного телефона. И вместо истории лермонтовского Мцыри разбирают на переменках совсем другой сюжет. В котором главными героями стали их бывшие одноклассники.

Письма с угрозами тоже не оставили без внимания — материалы направлены в прокуратуру для заведения уголовного дела по ст. 282 УК РФ — “возбуждение расовой вражды”. Правда, защитит ли это школьников из 8 “Б”, учащихся  других классов и их педагогов, попавших в центр межнационального конфликта, пока не ясно…



Партнеры