"Ай лав Грав!"

— сказал себе Андре АГАССИ, попристальней приглядевшись к Штеффи

7 июля 2002 в 00:00, просмотров: 393
  Впервые Граф и Агасси встретились в 1992 году на Уимблдонском теннисном турнире. Тогда Андре и Штеффи доказали всему миру, что они — лучшие. И самое главное — они были молоды: обоим едва за двадцать и преисполнены самых радужных надежд и невероятных амбиций.
    
   
  За четыре года до этого Андре Агасси, американский теннисный вундеркинд, спутал все карты в мировой спортивной иерархии. Он начал карьеру “посеянным” под номером 91, но — несколько матчей, и Агасси потеснил Бориса Беккера, Джона Макинроя и прочих мэтров и стал первой ракеткой мира. И всеобщим любимцем — к нему намертво приклеилось прозвище Красавчик. Андре тогда еще щеголял роскошной шевелюрой, его физиономия появлялась на обложках модных журналов. Андре недоумевал, почему в его родном Лас-Вегасе до сих пор не назвали его именем улицу.
     Спортсменки же были для Агасси всего лишь коллегами по цеху, и лучшая теннисистка планеты Штеффи Граф не стала исключением. К чести Андре будет сказано, к Штеффи он относился с глубоким уважением, поздравлял с каждой победой и, безусловно, отдавал ей должное. Ведь хотя Граф была старше его всего на год, она успела стать настоящей легендой большого тенниса.
     К тому моменту Штеффи уже была пятикратной победительницей Уимблдона, в ее активе числились сотни матчей, выигранных на открытых чемпионатах США, Франции, Австралии и Германии. Германия ликовала: Штефани Граф достойно защищала честь фатерланда.
     Когда в шестнадцать лет Граф обыграла непобедимую Мартину Навратилову, а в девятнадцать стала олимпийской чемпионкой, ее судьба решилась окончательно и бесповоротно. Теннис стал всем в жизни Штеффи. Корт, сетка, ракетка, мяч — и ничего больше. Все время и силы уходили на то, чтобы взять главный приз на очередном турнире Большого шлема. Нетрудно понять, что ни о приличном образовании, ни о мало-мальски насыщенной личной жизни речи идти не могло.
     Ходили смутные слухи, что в двадцать лет Штеффи Граф встречалась с немецким теннисистом Александером Мронцем, а три года спустя, в 1992-м, ее избранником стал немецкий же автогонщик Михаэль Бартельс. С Михаэлем Штеффи виделась дважды в месяц, строго по графику, в коротких промежутках между бесконечными тренировками и играми. И, странное дело, она казалась довольной! “Именно такого человека я ждала всю жизнь, — утверждала Граф. — Я вполне с ним счастлива”. И вот что любопытно, в том же интервью Штеффи призналась: ее заветная мечта — родить Михаэлю кучу детишек и посвятить оставшуюся жизнь их воспитанию. При этом Штеффи прекрасно понимала, что ей не создать семью с человеком, с которым она видится по выходным.
     Пока же, в середине девяностых, перед ней стояли другие планы — довести число побед как минимум до 500 (что она с блеском совершила) и, главное, одолеть Габриэлу Сабатини, свою давнюю соперницу.
* * *
     В это время на другой стороне Атлантики Андре Агасси так же отчаянно пытался совместить личное счастье и спортивный успех. В 1997 году после непродолжительного, но бурного романа он связал свою судьбу с Брук Шилдс. Брук — актриса, супермодель, роскошная голливудская красавица, знающая цену себе и другим, оказалась великолепной любовницей, но никудышной женой.
     Когда два года спустя Андре подал на развод, Майк Агасси, его отец и бывший тренер, попытался объяснить, почему брак его сына потерпел крах: “Может, дело в том, что они оба — звезды. Они разъезжают по всему миру, каждый по своим делам, по своим маршрутам, и практически не видят друг друга. Так какая разница, женаты они или разведены?” И действительно, дело дошло до того, что за последний год совместной жизни Агасси и Шилдс виделись в общей сложности три недели! Они даже жили в разных местах: Брук — в своем лос-анджелесском доме с шестью спальнями, а Андре обосновался в Лас-Вегасе, где ему принадлежал особняк, выстроенный в испанском стиле. Агасси до последнего момента пытался предотвратить распад семьи. Но тщетно.
     График у теннисиста первой десятки потогонный: если хочешь сохранить рейтинг, то будь добр сегодня играй в Сиднее, на первенстве Австралии, а послезавтра — в Лос-Анджелесе, на US Open. Так что если в 1995 году Андре был первым в списке лучших теннисистов, а год спустя завоевал золотую медаль на Олимпиаде в Атланте, то в 1997-м он еле дотянул до 141-го места. Окончательно “добил” Агасси его соотечественник, молодой многообещающий теннисист Пит Сампрас. “Пит... Он похож на такой, знаете... швейцарский перочинный нож с кучей разных прибамбасов, — с долей зависти говорил Андре о своем сопернике. — Никогда не знаешь, какую уловку он применит в следующий раз”.
     Шилдс, похоже, ни капельки не взволновали спортивные неудачи мужа. Если уж она и удостаивала своим посещением матчи Агасси, то недвусмысленно давала понять, насколько ей это скучно. Долго это продолжаться не могло. “Один из нас должен был поступиться своей свободой, — вспоминает Андре. — Но никто не захотел принести эту жертву”. Последней точкой в их отношениях стал ничего не значащий разговор, произошедший в последних числах декабря 1998 года. Как-то утром Брук спросила мужа: “Андре, что ты делаешь сегодня в обед? Не хочешь ли ты прийти ко мне на съемочную площадку?” — “Именно сегодня мне нужно быть независимым от твоих планов”, — огрызнулся Агасси. “О’кей, я так понимаю, ты хочешь со мной порвать?!” — закричала Брук. Андре на это ничего не ответил, молча собрал вещи и уехал из дома. Через пять месяцев, в апреле 1999 года, он подал в городской суд Лас-Вегаса заявление о разводе: “Мы абсолютно несовместимы. Наши характеры, наши взгляды, привычки и предпочтения диаметрально противоположны...”
     Вскоре после развода Агасси дал интервью, где попытался остудить страсти. Да, сказал Андре, у него не получилось стать “мистером Брук Шилдс”, но расстаются они, оказывается, “с чувством глубочайшего уважения и любви друг к другу”, и более того, “остаются лучшими и самыми близкими друзьями”. Тем не менее Агасси, как мог, старался избегать общества своей “лучшей подруги”.
     Холостая жизнь явно пошла ему на пользу. Не прошло и трех дней после развода, как Андре на турнире в Гонконге в трех сетах с разгромным счетом одержал победу над Борисом Беккером. Дальше — больше, и вот, нахватав призов на французском и австралийском турнирах Большого шлема, он приезжает в Нью-Йорк, на US Open — открытый чемпионат США.
     Когда 28 августа 1999 г. на церемонии открытия чемпионата Штеффи Граф встретит Андре, то перед ней предстанет не деморализованный аутсайдер, а настоящий победитель — уверенный в себе, слегка нагловатый, но не лишенный обаяния. Одним словом, прежний Андре Агасси.
     У Штеффи в то время дела обстояли не лучшим образом. Совсем недавно пресловутая злодейка-судьба преподнесла Штеффи неприятный сюрприз. Несколько лет назад германский суд обвинил ее отца в злостном уклонении от уплаты налогов. Как выяснилось, Петер Граф, изо всех сил стремясь пополнить благосостояние семьи, регулярно скрывал дочкины гонорары от бдительного ока фискальных органов. Недоимки составили кругленькую сумму — 45 миллионов марок. В результате заботливый отец попал в тюрьму, а репутация Штеффи оказалась изрядно подмоченной (спортсменка никогда лично не занималась своими финансами и об отцовских махинациях узнала на суде).
     Да и в спорте дела Штеффи Граф шли ни шатко ни валко, и после того как летом 1999 года, в финале турнира Большого шлема, она потерпела поражение в матче с Линдсей Дэвенпорт, Штеффи задумалась о своей судьбе. Ей уже 30 лет — для спортсмена это возраст. На смену шло новое поколение, такие же юные и дерзкие, как и она в свое время. Мартина Хингис, например, или Анна Курникова. Пора уступить им дорогу.
     Через полмесяца Штеффи примет решение об окончательном уходе из большого тенниса. Она вряд ли решилась бы на этот шаг, если бы не событие, перевернувшее всю ее жизнь: Штеффи повстречала Андре.
Встреча
     Подробности исторической встречи стали достоянием гласности стараниями некоей Лиз Смит — редактора отдела светской хроники газеты “Нью-Йорк пост”, которая будто бы видела эту сцену во всех подробностях. Если верить упомянутой Лиз, дело было так.
     На церемонию открытия Штеффи Граф явилась в платье, открывавшем для всеобщего обозрения ее длинные стройные ноги.
     О Штеффи говорят, что она не только знает толк в одежде, но и умеет правильно ее носить. И хотя саму Штеффи трудно назвать красоткой, в умении эффектно себя подать ей не откажешь.
     Андре Агасси, увидав свою старинную знакомую, буквально растаял. “Штеффи, в этом наряде ты просто обворожительна”, — только и мог сказать он, на что фрейлейн Граф якобы ответила: “Я знаю”. И вдруг ни с того ни с сего кокетливо спросила его: “Андре, а не мог бы ты помочь мне снять это платье?” Вот так, ни больше ни меньше. И куда девалась ее хваленая скромность?
     Вскоре Андре и Штеффи исчезли из поля зрения Лиз Смит и скрылись в неизвестном направлении. По слухам, их видели возле особняка Агасси на Манхэттене. Но это только слухи...
     Другой примечательный случай имел место во время финала открытого чемпионата. Произошло это на стадионе Arthur Ash, у дверей в “чемпионскую раздевалку”, где столкнулись две пассии Андре Агасси: бывшая и нынешняя, Брук Шилдс и Штеффи Граф.
     Бывшая миссис Агасси пришла проведать своего “лучшего друга” Андре и заодно выяснить, действительно ли у него роман со Штеффи (и если это так, то устроить грандиозный скандал). Не успела Брук подойти к дверям раздевалки, как дюжий молодец из охраны Агасси преградил ей путь: “Посторонним вход воспрещен!”. Шилдс успела заметить, как другие охранники услужливо открывали двери Штеффи: “Проходите, мисс Граф”. Брук в ярости ретировалась. Прошло меньше четверти часа, когда мисс Граф и мистер Агасси вышли из чемпионской раздевалки. “Они выглядели слегка помятыми, но крайне довольными”, — так написала в своей колонке всеведущая Лиз Смит. Что до Брук Шилдс, то она заявила: дескать, она знала, что Агасси — жлоб, но не предполагала, что до такой степени.
     После этого случая “звездную” парочку часто видели то в ресторанах, то в модных ночных клубах, то в Центральном парке, где они целовались на глазах у изумленной публики. Они не считали нужным скрываться.
     И хотя на пресс-конференции, посвященной закрытию US Open, Агасси уверял всех и вся в том, что они со Штеффи “просто друзья”, все только посмеивались — дружба дружбе рознь.
     Штеффи, всегда предпочитавшая действовать напрямик, решила расставить все точки над “i” и нанесла визит своему старому ухажеру Михаэлю Бартельсу. “Да, она просто пришла и сказала мне: “Я люблю Андре Агасси”, — вспоминает Бартельс. К чести Михаэля, надо сказать — известие о том, что между ними все кончено, он принял стоически. “Я не виню тебя, — сказал он Штеффи. — Что поделать, я все еще люблю тебя, но я постараюсь как-то с этим справиться...”
Штеффи-фанатка
     В этот день, 18 сентября 1999 года, зрителей, пришедших в один из спортивных комплексов Лас-Вегаса на боксерский матч, ожидало двойное зрелище: на ринге друг друга мутузили знаменитые боксеры Оскар де ла Хойя и Феликс Тринидад, а в ложе целовались звезды большого тенниса — Андре Агасси и Штеффи Граф. А Андре чувствовал себя вдвойне победителем: во-первых, он стал призером US Open, а во-вторых (и это главное!), недавно в интервью немецкому журналу “Бильд” Штеффи сказала примерно следующее: “Я встретила мужчину, о котором мечтала, — сказала она. — Мужчину, который мог бы стать отцом моих детей”.
     Граф решила раз и навсегда: она уходит из профессионального тенниса. И что же дальше? Штеффи не ушла на тренерскую работу. Она расторгла свои контракты с фирмами Adidas и Wilson — ей абсолютно неинтересно общаться со спонсорами и подписывать автографы. Она не сделала ровным счетом ничего, чтобы как-то продолжить свою карьеру — никаких телеинтервью, никакой рекламы или хотя бы мемуаров.
     Что же остается у Штеффи Граф? Остается Андре Агасси, ее Андре, который заполнил всю ее жизнь, как когда-то ее заполнили честолюбивые мечты о теннисной славе. “Она стала самой настоящей фанаткой, — сказала одна знакомая Штеффи. — Ей хочется быть рядом с Андре, она не сводит с него влюбленного взора. Достаточно посмотреть на нее во время его матча... Спросите Штеффи, чего еще она ждет от жизни, и она не сможет ответить”.
     Теперь они всегда и везде появлялись вместе — и на финале Кубка Федерации, и на благотворительной акции по сбору средств в помощь косовским беженцам. Поздней осенью 1999 года Штеффи Граф переехала в Лас-Вегас, родной город Агасси. Андре и Штеффи поселились в том самом особняке, который в свое время так упорно игнорировала Брук Шилдс.
     “Наши отношения развиваются быстрее, чем я надеялся, — говорил тогда Андре. — Иногда жизнь преподносит нам сюрпризы. И мне кажется, что нынешний поворот в моей судьбе — это поворот к лучшему”.
Медовый месяц
     Первым путешествием, в котором Штеффи сопровождала Андре, была поездка на чемпионат Австралии в январе 2000 года. Этот вояж стал для них чем-то вроде свадебного путешествия — настоящий медовый месяц. На обратном пути в Штаты пара остановилась на Гавайях. Здесь, на острове Кауаи, жил какой-то знакомый Андре; он согласился сдать “молодоженам” дом с видом на океан. Тут они прожили около месяца.
     И именно здесь Андре осознал всю серьезность и глубину своего чувства к Штеффи. “Подумать только, мы были рядом много лет, виделись чуть ли не каждый день, играли на одних и тех же кортах, — по возвращении говорил Андре в интервью журналу People. — Но только в последние годы что-то изменилось в моей жизни, и я обратил внимание на эту женщину, к которой всегда относился всего лишь с глубоким уважением, не более того”. Говорят, что на Гавайях Андре и Штеффи заключили помолвку. По крайней мере, они это не опровергают.
Внимание и забота
     “Да, я был настойчив, — утверждает Андре. — У меня сильная воля. Если я поставил себе цель, то уж будьте уверены — непременно ее добьюсь. Да, я завоевал Штеффи. Но не силой, а любовью. Если вы хотите знать, что значит быть окруженным вниманием и заботой, — спросите Штеффи”.
     Она отвечала ему тем же.
     На Уимблдонском турнире летом 2000 года Штеффи не пропустила ни одного матча Агасси. “Мне хотелось кричать, хлопать в ладоши, чтобы как-то подбодрить Андре, показать ему, что я с ним”. Штеффи приходилось сидеть тише воды ниже травы, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. И как она радовалась, когда он замечал ее на трибуне, в толпе зрителей; а после матча подходил к ней, обнимал и целовал ее. Андре, всегда казавшемуся таким уверенным в себе, как никогда была нужна поддержка Штеффи.
     В этот год неудачи преследовали Агасси. После четырех финалов турнира Большого шлема и трех побед — проигрыш в полуфинале Уимблдона, травма спины во время первенства США, из-за которой Андре во втором раунде выбыл из соревнований, и самое страшное — болезнь, поразившая его близких. Матери Андре, Элизабет, и сестре Тэми врачи практически одновременно поставили диагноз — рак груди.
     Андре и Штеффи, не жалея сил, времени и средств, посвятили себя семье Агасси. Стараниями Граф был организован благотворительный теннисный матч с участием Андре, все средства от которого были перечислены в Медицинский центр штата Вашингтон, где проходило лечение Элизабет и Тэми.
     К счастью, повторный анализ показал, что диагноз был неверным — опухоль признали доброкачественной. Хотя, казалось бы, все обошлось, Андре и его родные не скоро оправились от пережитого ими потрясения. “Психологическое состояние Андре Агасси вызывает серьезные опасения”, — писали летом 2000 года американские газеты. Находились и те, кто утверждал, будто виновницей депрессии, поразившей Андре, является Штеффи Граф.
В ожидании наследника
     “В последние дни нас замучили журналисты, — жаловалась Штеффи. — Дело дошло до того, что в журнале National Enquirer написали, что причиной неудач Андре Агасси на “Ролан Гарросе” являюсь я — я, мол, не могу зачать ребенка, которого он так хочет. Но это же полная чушь!”
     Но год спустя, 10 июня 2001 года, Штеффи (или Штефани — теперь Граф просит называть себя полным именем) развенчала гнусные домыслы “желтой” прессы и во всеуслышание объявила о том, что находится на третьем месяце. Так что к декабрю 2001 года в семье Агасси и Граф следует ждать пополнения.
     По этому поводу в лос-анджелесском центре тенниса был дан торжественный обед. Председательствовал на нем потенциальный отец семейства — Андре Агасси. Андре недавно обыграл Пита Сампраса в матче на кубок Mercedes-Benz; он был в превосходном настроении и посему заявил, что их будущий сын (Андре не сомневался, что у них будет именно сын) не может не стать в будущем чемпионом мира. Ему напомнили, что Бриджит Уилсон, жена Пита, тоже на сносях. “Готов поставить сто баксов, что наш малыш одолеет ребенка Сампраса и Уилсон, — заявил Андре и обратился к Штеффи. — У нас генетика лучше: сама посуди — твои данные плюс мои... Да наш мальчишка в два счета обыграет младшего Сампраса!” — “А если у нас родится дочь?” — резонно спросила Штеффи. “Ну тогда остается надеяться, что у Пита и Бриджит тоже будет девочка... — ответил Андре. — Тогда наша выиграет как пить дать, ведь она будет твоей наследницей. Как ни крути, мы сильнее!”
     Предчувствие, которое не раз помогало Агасси побеждать на корте, и на сей раз не обмануло теннисного короля. “Наследный принц” Джейден Гил Агасси, появившийся на свет семь месяцев назад, пока не знает, сыном каких родителей ему посчастливилось быть. Но бьюсь об заклад, что счастливые отец и мать уже купили ему ракетку и подыскивают высококлассного тренера.
    


Партнеры