Вокзал на троих

Корреспондент “МК” сутки бомжевал на самой злачной площади Москвы

26 июля 2002 в 00:00, просмотров: 1776
  — Самый большой московский магазин?
     — ГУМ.
     — Самый известный ресторан?
     — “Прага”.
     — Самое злачное место?
     — Три вокзала...
     Лет десять назад такая “анкетка” ни у кого бы не вызвала возражений. Но вот и ГУМ стал одним из многих, и “Прага”, а площадь трех вокзалов (официально — Комсомольская площадь) так и осталась грязным пятном на карте столицы. Несмываемым, по твердому народному убеждению, никаким пятновыводителем.
     Корреспондент “МК” провел сутки на знаменитой площади. Жизнь там на самом деле мало изменилась с советских времен. Разве что нет больше спекулянтов в универмаге “Московский”, вокзалы облепили рыночные ряды, да вместо левой водки торгуют водкой паленой. А так — три вокзала по-прежнему остаются местом сбора людей, которым — по Достоевскому — “больше пойти некуда”.

Ярославский вокзал, утро

     6.00 — Я по жизни философ. И вот что я тебе скажу: в Древней Греции и Риме мужл... му-же-лож-ство было не запрещено.
     За умной беседой об отклонениях и норме в социуме двое парнишек лет 16 допивают остатки водки, откупоривают свежее пиво и, судя по всему, обосновались у ларька рядом с Ярославским надолго. Дела им нет до суетящейся толпы пассажиров, встречающих, милиционеров, железнодорожников.
     Раннее утро. Уже расселись на бордюрчике перед вокзалами бомжи. Они так и будут сидеть весь день, даже не прося милостыню и не собирая бутылки. Их, постоянных жителей вокзалов, немного — около полусотни.
     Деловую активность — сбор бутылок, инспекцию мусорных контейнеров — больше проявляют бомжи пришлые. Их постоянное место сбора — пункт приема стеклотары рядом с Каланчевской платформой, который уже начал работу.
     — Много за день бутылок сдают? — спрашиваю у приемщицы.
     — Шел бы ты отсюда, — отмахивается она, — мне работать надо!
     10.30 Тяжелый смрад повис над площадью Ярославского вокзала. Это заняли свои места торговки пирожками, “картошечкой” и прочей пищей. Каждый день они рассаживаются на своих местах. А некоторые, кажется, и вовсе не уходят, благо что по новому Административному кодексу за несанкционированную торговлю привлечь к ответственности никого нельзя. Как, например, необъятных размеров бабку, восседающую на площади перед Ленинградским в окружении потрепанных старушек и тюков с пластиковыми бутылками, пустыми и полными.
     Бабка торгует напитком, который она остроумно называет “водкой”. Стоит пол-литра жидкости 20 рублей, и на отсутствие клиентов бабка не жалуется. Они подходят со своей тарой — подобранными тут же, на асфальте, пластиковыми бутылками из-под минералки.
     — Сама гонишь? — спрашиваю у торговки.
     — У меня все фабричное, — быстро отвечает она и телом накрывает пакет с водкой, как наседка цыплят.
     12.00 — Билет до Кинешмы нужен?
     Очередь у касс молчит. То ли в Кинешму никто не едет, то ли предупреждения о сбыте фальшивых билетов сыграли свою роль. Вообще-то продавать левые проездные билеты — сравнительно безопасное занятие. Проездные билеты “товаром” по правовым нормам не являются, и привлечь к уголовной ответственности “фальшивобилетчика” нельзя.
     Свой бизнес у билетных кассиров. Не так давно в кассах Ярославского вокзала билеты бесплатно выписывали по служебным удостоверениям железнодорожников, в которые заносились вымышленные фамилии. За месяц, пока сотрудники транспортной милиции не накрыли лавочку, кассиры нагрели государство на 160 тысяч рублей.

Казанский вокзал, день

     13.00 — И чего к бабушке пристали? Ну, выпила, так ведь жизнь какая, — отмахивается от шуганувших ее милиционеров пьяненькая старушка.
     Баба Валя, как выясняется из разговора, к клану бомжей не принадлежит. Есть у нее квартирка в Капотне, есть “злая дочь”, с которой баба Валя не общается, есть пенсия — “очень маленькая”. Но выглядит баба Валя ухоженно — даже маникюр на руках. А к вокзалам ездит общаться и бутылки собирать.
     — Раньше по рублю принимали, теперь по 70 копеек. В день рублей по 70 выходит. А милиция здесь хорошая, не забирают меня. Только вот вместе с бомжатней порой гоняют...
     Борьба милиции с бомжами на трех вокзалах ведется в основном двумя способами.
     Способ первый. Бомжей погружают в машину и везут в отделение. Тех, у кого “явные признаки инвалидности”, забирает “скорая помощь” (до 6 человек в день). Способ этот действенный - бомжей с вокзалов было убрано очень много. Но он не пользуется популярностью ни у бродяг, ни у стражей закона. Первых эта суета только отвлекает, вторым приходится после поездок отмывать машины (а раз в месяц отделение даже закрывают на дезинфекцию. Это дело не лишнее — несколько милиционеров в ходе войны с бродяжничеством уже заболели туберкулезом). При этом в приемник бомжа можно направить, только если он сам напишет заявление. Обычно его просто отпускают, и он возвращается на насиженное место.
     Способ второй. Самый распространенный. Городская милиция перегоняет бомжей на территорию, подконтрольную милиции железнодорожной, оттуда их гонят к метро, а милиция метрополитена отправляет их вновь “в город” или на вокзалы. И так — пока не устанут. Собственно, с проблемой милиция и рада бы разобраться кардинальным образом, и старается что-то сделать, но правовой механизм работы с бездомными досконально не разработан.
     Впрочем, на трех вокзалах в последние годы стало значительно чище. Ликвидированы целые стойбища бродяг в длинном переходе от Казанского вокзала к Комсомольской площади. По свидетельствам милиционеров, их в буквальном смысле слова вымывали из перехода — подгоняли поливальную машину и врубали воду. Теперь переход относительно чист, а ночью там нет ни души.
     15.00 Лица пассажиров, дремлющих у своих тюков на платформе Казанского вокзала, оживляются — грядет бесплатный цирк. Два парня в майках и спортивных штанах долго переругиваются, потом один бьет другого по лицу. Но парней растаскивают...
     А вообще-то стычки на вокзалах обычно проходят между бомжами. Часто в ход идут ножи. Не далее как в июне одна бомжиха зарезала другую. Но больше распространены другие преступления.
     Не реже чем в раз неделю уводят оставленную без присмотра сумку. С автомобилистами “работают” “барсеточники” — пока один спрашивает у водителя дорогу, другой забирает вещи с сиденья. Как говорят милиционеры, действуют “барсеточники” очень профессионально. А вот грабежи часто совершаются с бухты-барахты. 16 июня трое “налетчиков” зашли в поезд Москва — Казань “проводить товарища”. Что-то показалось проводнице подозрительным, она вызвала милицию и не зря — “провожающие” пытались вырвать кейс из рук командированного. В кейсе было 60 тысяч рублей.
     — Может, похвастался кому, может, просто деньги в кафе “засветил”, — говорят милиционеры, — а на вокзалах много тех, кто приехал на заработки да работу не нашел. Вот его и вычислили...
     17.00 Начинается великое переселение народов. Проще говоря, маленький цыганский табор перемещается от Казанского вокзала к Каланчевской платформе. Дети скачут вокруг прохожих, теребят их за одежду.
     — Трава есть? — подхожу я к “барону”.
     — Мы люди честные, — отвечает он, обнадеживающе улыбаясь, — хочешь, позову женщин. Они тебе погадают...

Ленинградский вокзал, вечер

     19.00 — Девочки, молоденькие девочки, — шепчет престарелая сводня, — 700 рублей за час, но рекомендую брать на ночь. Выйдет дешевле, всего 1200.
     — А квартира есть?
     — Доплатить придется. 500 рублей — и едем в Сокольники.

     Ну, это она заломила. Комнаты здесь предлагают и по 200 рублей за ночь. А проститутку — другой вопрос какую — можно взять и за 300. Или за пол-литра той же мутной жидкости под названием “водка”.
     Этим пробавляются проститутки самого низшего разряда. Одна из них, босая и пьяная, целый день шатается по площади, пересмеивается с подружками и то и дело задирает майку, обнажая дряблую грудь. Не для приманки клиентов, а просто так, от хорошего настроения. Тут же находится кавалер. Он угощает пожилую путану водкой и пивом, и парочка уходит куда-то за Ярославский.
     За занятие проституцией у нас в стране не сажают. Разве что штрафуют. Но для этого оперативник должен долго наблюдать за женщиной, которая ходит от одного потенциального клиента к другому, а потом еще требовать показания мужчин — с какой целью к нему подходили, что предлагали... На вокзалах такую работу провести очень трудно.
     И вот каждый вечер на трех вокзалах цветет разврат. На площади перед вокзалом и особенно перед станцией метро прогуливается десятка полтора барышень. Истории их похожи. Они из Подмосковья или из близких к Москве городов.
     — Там денег не платят. Здесь работу не нашла. Есть друг, но он сейчас пьет. Знакомые пацаны предложили заняться проституцией. А на Тверскую мне ход закрыт — кто меня, такую корявую, там возьмет?
     А вот и известное многим озабоченным москвичам “гнездо разврата” — знаменитый порноларек на задворках Ленинградского. В последнее время он совсем забурел. Больше там не выставляют кассеты с надписанными от руки корешками — все видео в ярких фабричных обложках. При желании можно договориться и взять рядом, с рук, что-нибудь очень “горяченькое”. Детское порно, например. Его тут предлагают в широком ассортименте...
     Недавно сотрудники транспортной милиции вычислили гражданина из Новосибирска, который втюхивал вместо “лолиток” чистые кассеты. Бизнес был застрахован от неудач — обманутый извращенец писать заявление в милицию не пойдет. Но новосибирский мошенник через месяц попался на краже...
     23.00 У пункта приема посуды выстраивается огромная очередь — сборщики спешат обналичить дневной урожай. Вокзалы готовятся отойти ко сну.
     Бомжей из окрестных домов милиция гоняет нещадно. Действительно, во дворах на Краснопрудной улице ночью их нет ни одного. Да бродяги ни от кого и не прячутся — устраиваются на ночь прямо перед вокзалами, на подоконниках или на “припаркованных” тележках носильщиков.
     0.30 Иду вдоль путей Ленинградского вокзала, сворачиваю под низенький мостик. Там, на проезде Комсомольской площади, дремлет огромное заброшенное здание с заколоченными окнами, и только двери гаража на первом этаже раскрыты. “Прием бутылок — круглосуточно”, — гласит надпись. Среди ящиков со стеклотарой на раут собралось избранное общество. Не бомжи — привокзальные коммерсанты. Жара. Потные дамы флиртуют с обнаженными по пояс кавалерами. Чуть дальше по проезду — тишина и спокойствие. Здесь, в вагонах на запасных путях и в общагах, живут приезжие рабочие, и у себя они поддерживают строгий порядок. Бомж не пройдет.

Площадь трех вокзалов, ночь

     1.00 Двери вокзалов закрываются. Зайти внутрь можно только со стороны путей.
     — Попал под чистку, — жалуется потрепанный нищий, — на улицу выгнали. Сейчас здесь полежу, потом обратно зайду.
     Он что-то говорит о своей собаке, но понять бродягу очень трудно. Низшая каста бомжей — калеки, дауны, алкоголики на последней стадии — очень косноязычна и, похоже, уже разучилась говорить. Бормочут себе под нос, резко выкрикивая лишь матерные слова.
     На площади от ларька к ларьку прогуливаются шлюхи и кавалеры. Дюжий мужик бьет свою подругу. Такие сцены вспыхивают то и дело — женщину бьют, потом за нее заступаются, начинается недолгое выяснение отношений, и, наконец, все участники сцены мирно расходятся.
     Дремлют, уронив головы на свои тележки с хот-догами и квасом, продавщицы многочисленных ПБОЮЛов. Торговли ночью нет никакой. Хозяева просто экономят на перевозке, оставляя у передвижных торговых точек дешевого ночного сторожа.
     2.00 Сидят в кафе фанаты ЦСКА, заряжаются перед поездкой в Ярославль на матч с “Шинником”. Ведут себя мирно, лишь свистят вслед ходящей кругами стайке беспризорников.
     — Банда пошла!
     “Банда” — пять пацанов и две девчонки — тормозит у ночного магазина.
     — Вот обувку себе подобрал, — хвалится приобретением обладатель стоптанных бахил, — а ведь были кожаные кроссовки. Сняли, когда пьяный был...
     Дети заходят в магазин, покупают несколько порций мороженого и чекушку.
     — И воды возьми, — говорит один из “детей улицы”. — А то кто я без запивки?
     Продавщица презрительно морщится, но бутылку на прилавок выставляет. Проблема запрета продажи алкоголя “детям до 18” ночью на трех вокзалах не актуальна...
     3.00 Все смешалось на трех вокзалах. У каждого уличного столика пьют веселые компании, и уже не различить, где проститутки и сутенеры, а где опоздавшие на электричку пассажиры.
     “Самое злачное место Москвы” кажется большой коммунальной квартирой, в которой лопнули все трубы и разбит унитаз. Но к специфическому запаху обитатели притерпелись. Да и как назвать площадь трех вокзалов “самым злачным местом”, когда в переулках возле Тверской развернулись целые города из коробок, а в двух шагах от той же Комсомольской площади, на проспекте Сахарова, от заброшенного пустыря до суперсовременного офиса выстроилась живая стена из полусотни шлюх, и никому нет дела до совершаемого там еженощного торга. Что такое три вокзала среди этого великолепия? Так, один из тихих, уютных уголков столицы...
     4.00 Поехали первые электрички. Выходят женщины с огромными корзинами, полными ягод, и разбредаются по окрестным микрорынкам. Просыпаются бомжи, и площадь трех вокзалов приветствует утро глухим чахоточным кашлем.
     5.30 В метро я еду в одиночестве. То есть людей вокруг много, но рядом со мной они стараются не стоять. Хватило одних суток, чтобы одежда насквозь пропиталась стойким запахом трех вокзалов. Запахом нищеты, застоявшегося времени и безысходности.

КОЛИЧЕСТВО ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШЕННЫХ У ТРЕХ ВОКЗАЛОВ С ЯНВАРЯ ПО ИЮНЬ 2002 ГОДА
(по данным транспортной милиции)

Казанский вокзал
совершено раскрыто
всего 492 469
тяжкие и особо тяжкие 233 183
убийства 1 1
кражи 66 34
мошенничество 73 75
разбой 9 7
хулиганство 2 1
Ярославский вокзал
совершено раскрыто
всего 340 322
тяжкие и особо тяжкие 154 136
убийства 1 1
мошенничество 1 1
разбой 6 13
хулиганство 4 2
Ленинградский вокзал
совершено раскрыто
всего 483 417
тяжкие и особо тяжкие 202 158
убийства - 1
кражи 66 43
мошенничество 42 37
хулиганство 4 3


Партнеры