Цена солдата в России

Жизнь — копейка

23 августа 2002 в 00:00, просмотров: 1164
  Когда горе, когда траур — все бестактности задевают больнее.
     Министр обороны в сопровождении многочисленных телекамер посетил госпиталь (трудно поверить, что выжившим это пойдет на пользу). Потом, четко выговаривая каждую цифру, назвал законные суммы компенсаций.
     За убитого старшего офицера — 607 тысяч рублей, за младшего офицера — 532 тысячи, за прапорщика — 362 тысячи, за контрактника — 297 тысяч, за солдата-срочника — 182 тысячи.
     Оклады зависят от звания, это ясно. Но ведь речь не о зарплате. Это — компенсации, плата за убитого. Неужели для матери солдата ее сын втрое дешевле? Неужели вдова прапорщика страдает вдвое меньше, чем вдова полковника? Чувства...
     С точки зрения социальной справедливости — тоже не по-людски. Можно предположить, что у вдовы генерала уже все есть: дача, квартира, машина... а дети взрослые и уже устроены. А у вдовы лейтенанта — маленький ребенок, большое пузо и комната в общежитии. Кому больше денег надо? Или буханку лейтенантской вдове продадут вдвое дешевле? Почему вдове контрактника меньше платят, если она лишилась кормильца, который и пошел-то на войну, чтобы прокормить семью? А смерть отца для маленьких сирот неизмеримо страшнее, чем для взрослых. Безотцовщина — их ущерб вообще не поддается учету.
     Можно иначе. Независимо от звания. Когда погиб Сергиево-Посадский ОМОН, матери убитых получили по 250 тысяч, вдовы — по 250 тысяч, вдовы с детьми — по 500 тысяч.
     И если уж заниматься траурной бухгалтерией, сообщаем, что на 182 тысячи не вырастишь и десятилетнего ребенка. Производство солдат в России нерентабельно.
     Если бы они погибли в бою за Родину — можно было бы не считать деньги и уж точно не было бы так обидно и горько. Но они даже ни разу выстрелить не успели. Погибли зря.
     Зря и нелепо погибли жители пятиэтажки на улице Королева. И целый день на экранах появлялся прокурор, повторяя:
     — Возгорание, с незначительной силы взрывом бытового газа. Газа не баллонного, а газа, который используется в этом доме для приготовления пищи, то есть для газовых плит. В этой квартире живут граждане армянской национальности. В это время хозяев, как мы предполагаем, дома не было. Квартира сдавалась или представлялась в пользование также гражданам армянской национальности, которые, по данным жильцов, в этот день как раз вчера въехали в эту квартиру.
     Из этого косноязычия всем запомнилось одно: граждане армянской национальности.
     Что хотел этим сказать прокурор русской национальности? Что у русских не взрывается? Что “армянская национальность” — это фактор опасности взрывов бытового газа для приготовления пищи?
     Когда с экрана к нам обращаются сыщики и прокуроры, понятно, что они упоминают только те приметы и обстоятельства, которые имеют отношение к преступлению. Или — помогают найти преступника.
     Если прокурор что-то упоминает — значит, придает этому значение. В Баку упоминание армянской национальности было бы понятно. В Москве — назови прокурор чеченцев — было бы понятно. Но с Арменией нет войны, они не объявляли нам джихада, и дом на Королева — не турецкое посольство, взорванное армянами за резню 1915 года.
     Говоря об убийстве депутата Головлева, совершенно правильно упоминали воровскую приватизацию в Челябинске и сопредседательство в “Либеральной России” Березовского — эти обстоятельства могут иметь отношение к убийству. А русскую национальность Головлева никто не упоминал, потому что она здесь ни при чем.
     В доме на Королева погибли и армяне. Но если взрыв произошел по их вине, то это не потому, что они армяне, а скорее всего потому, что очень многие граждане Советского Союза давно забыли, как пользоваться горячей водой, газом, электричеством.
     Это результат деления.
     И мы продолжаем делить людей по звездочкам, национальности, форме носа.
     От этого на всей территории ужасный запах. И телекамеры слетаются на трупы, взахлеб выдают в эфир бред очевидцев (какие-то бабы утверждают, что “перед взрывом пахло порохом”, и непонятно, откуда они знают запах пороха и почему он вонял до взрыва). И телерепортеры, превосходящие косноязычием министров и прокуроров, совершенно не думая о сумасшедших телезрителях, объясняют: чтобы взорвать, не надо динамита, достаточно открыть газовый кран в запертой комнате.
     ...А в вертолете погибли люди разных национальностей. Их теперь уже не разделить.
    


    Партнеры