Он из Одессы, здрасьте!

Сегодня инаугурация нового президента Франции

16 мая 2007 в 00:22, просмотров: 1946

Владимир Владимирович, возможно, вопрос покажется вам бестактным, но твердо ли вы знаете национальность своих прабабушек? Понимаю, ответить непросто. Многие не то что национальность — даже имен своих прабабушек-прадедушек не знают (их у каждого восемь, поди упомни).
     В самых респектабельных наших газетах (и до выборов президента Франции, и сразу после) без конца писали, что жена Саркози — из Одессы; что его дед по матери — Бенедикт, еврей; и что “единственной коренной француженкой среди предков нового президента была его бабушка по материнской линии”.
В гитлеровской Германии таких сведений было достаточно, чтобы попасть в газовую камеру. А зачем мы об этом пишем — непонятно.
     Одна из этих газет настолько правильная, что вы на нее даже ссылаетесь в трудные минуты. И когда такие издания беспокоятся, что “исторические обиды выходца из Восточной Европы (Саркози) омрачат наши отношения с Францией”, невольно начинаешь думать — не ваше ли это беспокойство?
     В то время, когда вы зачища… простите, защищаете коренное население на рынках, французы прошляпили Елисейский дворец и всю страну в придачу.
     Все получилось почти как в песне Высоцкого:
…Замешкался маленько Ватикан.
Мы тут им Папу Римского подкинули —
Из наших, из поляков, из славян.
     Вот только не мы подкинули, а венгры, и не совсем из славян.

* * *

     Не стану скрывать: пишу вам с досады и от зависти. Эти чувства, может быть, не меня одного грызли в день выборов президента Франции. Слишком бросился в глаза контраст. Особенно, когда ТВ показало, как тысячи парижан ждут на площади результата и как толпа взрывается ликованием.
     Мы годами рассуждаем, какая у нас демократия — суверенная или еще не совсем. А зачем теории? Французы в полдень (в день выборов!) еще не знали, кто станет их президентом. А мы…
     Мы и в 2000-м за месяцы знали, что выиграете вы, а в 2004-м это было известно за годы. И сейчас мы давно и твердо уверены, что в 2008-м нашим президентом станете либо вы (если захотите остаться), либо станет тот, кого вы назначите.
То есть настоящей борьбы кандидатов за народ (за голоса избирателей) не будет. Никакой борьбы идей, программ, никакой политики. Только интриги царедворцев.
     И уж точно не будет борьбы народа за своих кандидатов.
     И значит — не выйдут на улицы толпы ликующих, не станут десятки тысяч граждан ждать на площади объявления результата. Разве что Кремль прикажет подогнать сотню автобусов с энтузиастами.
     Люди отстранены от борьбы, а значит, и от победы. И они не делят ее с победителем ни душой, ни даже карманом (там, голосуя, они знают, как изменится социальная и налоговая политика в зависимости от того, выиграет или проиграет их кандидат).
     В благополучной Франции была рекордная явка — 85 процентов, потому что шла реальная борьба двух сильных достойных кандидатов.
     А у нас… У нас недаром отменили явку (раньше по закону на президентские выборы должны были прийти 50 процентов + 1 человек). Отменили, тем самым сказав людям: можете не ходить, без вас обойдемся. А ночью напихают, припишут и объявят нам какой-нибудь вполне пристойный итог типа 66,66%, для убедительности — с точностью до сотых долей процента.
     …После объявления результатов телеканалы западных стран в прямом эфире показали, как новый президент Франции едет по Парижу.
     Он ехал в черной машине. Вокруг — мотоциклы эскорта. Довольно много ехало мотоциклов, Владимир Владимирович, не меньше, чем в вашем сопровождении, но (впервые за этот вечер я почувствовал национальную гордость) ехали они паршиво, вихляя, нарушая стройность рядов. То ли дело наши!
     Да и одеты они были паршиво, не по форме, без эполет и аксельбантов. А самое смешное — ехали они по двое.
И вдруг картинка в телевизоре затряслась, покосилась и пропала — так бывает, когда телеоператора убивают на войне. И раздался смех ведущего, который за кадром комментировал происходящее.
     Это был не эскорт. Это были телекамеры мировых информационных каналов. За спиной каждого мотоциклиста оператор с видеокамерой. Это они ехали вплотную к машине президента. А он сидел у открытого окна, махал рукой толпящимся на тротуарах.
     Телемотоциклисты пихались, пытаясь оказаться у самого окна президентской машины, вот один из них и свалился (чуть ли не в окно).
     А почему я сперва не понял, что это журналисты? Потому что я твердо знал, что этого не может быть. Что сунься к президентской машине — костей не соберешь.
     И черная машина оказалась весьма средним “Рено”, не бронированная, не лимузин, даже, как говорят, собственная машина Саркози.
     А ведь 47 процентов проиграли. Телевизор показывал толпы злых, разгневанных, плачущих от разочарования. Видны были стиснутые в ярости зубы. Неудивительно. Саркози жестоко подавлял недавние волнения, обзывал подонками и отребьем тех, кто жег машины и устраивал беспорядки, обзывал горячих и самолюбивых…
     И вот — открытое окно машины, толкающиеся мотоциклисты, скорость, как у велосипедиста, толпа на улицах…
Теперь наши газеты укоряют Саркози за то, что у него богатые друзья, которые после выборов дали ему бесплатно три дня покататься на 60-метровой яхте.
     Вам не кажется, что эти укоры рикошетом бьют по Кремлю? Ваши друзья настолько богаче, что яхтами не измерить, разве что островами, горами, широкими морями…

* * *

     А ведь все, Владимир Владимирович, было в ваших руках! Вы могли сделать коренную француженку Руаяль женщиной-президентом Франции. Всего-то и надо было дня за три до выборов выступить по французскому ТВ:
     — Ну, лягушатники, голосуйте за Саркози. Все равно президентом будет он, так что не брыкайтесь.
     А для верности вы могли бы поздравить его в день голосования, в полдень, не дожидаясь такой чепухи, как подсчет голосов.
     И всё. И была бы Руаяль.



Партнеры