Фермент вечности

Коллекционер жизни

21 февраля 2008 в 14:23, просмотров: 566

В существовании Высших сил убеждает наличие в подлунном мире не только простого человеческого везения или невезения, но и странное, упрямое произрастание — наперекор равнодушию и здравому смыслу — литературы, искусства, музыки. Феномены эти, если брать утилитарную их сторону, — абсолютно эфемерны, никчемны, улучшать, украшать и совершенствовать быт можно и без книг, картин и сонат. Значит — блажь? Игра фантазии? Занятие для ничего не делающих и непонятно чего алчущих? Так отбросим эту мишуру, если без нее легко обойтись! Почему-то не получается… Рождаются люди с призванием — творить, другого они не умеют. А есть те, которым эти творения — до лампы. Такое сосуществование и соседство происходят тем не менее с одобрения и под диктовку Свыше. Почему?

Да потому что мыслители, поэты-провозвестники, разведчики будущего — сами того не сознавая, ведут остальных к целям, которые предопределены Историей. Чем иначе объяснить их дар предвидения, подтверждаемый практикой сбывшихся пророчеств?

* * *


Для того чтобы рассказать о революции, надо ее пережить. Когда читал записи деда о 1905 годе и пытался представить политические сходки студентов, демонстрации, панику государственных чиновников, я все же не мог вообразить всю мощь стихийной бури, охватившей общество. И только увидев в 90-х годах следующего столетия толпы на улицах воочию, понял, что такое народное бурление. Сам взрослевший в эпоху тоталитарной зажатости, я не мог поверить: в начале ХХ прошлого века студенты университета отважились подняться и выступить против верховной власти! Плохо представлял атмосферу похорон Баумана… И вот увидел похороны Сахарова. Я не верил, что черносотенные силы могут быть столь отвратительны, — пока не столкнулся с ними лицом к лицу в ЦДЛ 18 января 1990 года: общество “Память” провело тогда в писательском доме деление литераторов на русских и не русских. А уж роль полиции и милиции, которая привержена царящему режиму хотя бы потому, что боится лишиться заработка, я и вовсе не мог оценить.
* * *

Назовите хоть одно постановление ЦК о культуре, которое не потребовало пересмотра или отмены. О чем это говорит? О том, что мудрее было подождать с выводами, а не соваться с советами и рекомендациями. Но чего никогда не хватает партийным идеологам, так это мудрости и терпения.

* * *

Один такой сверхвысокопоставленный партийный “идеолог” сказал писателю Василию Гроссману: “Ваш роман будет опубликован через двести лет”. И немного ошибся. Книга вышла значительно раньше. Никому, однако, не приходит в голову задаться вопросом: почему возомнившему себя Властелином Вечности начальнику вообще взбрело так запросто оперировать историческими периодами длиною в несколько человеческих жизней? Он, выходит, мнил, что распоряжается днями, месяцами, веками? Оказалось: вечность находится не во власти правителя-администратора, а в ведении писателя.

* * *

Чехов и Потапенко запечатлевали современную им жизнь. Но Чехов, оказывается, писал одновременно и о вечном. Как это получалось? На этот вопрос мы и пытаемся ответить.

Многие считали: чтение книг и просмотр пьес Антона Павловича могут подождать, поэтому выбирали более злободневного Потапенко. Естественно, интереснее (и проще!) читать о себе самом и не задумываться о том, каким ты предстанешь в перспективе будущего.

Канули прежние, казавшиеся незыблемыми животрепещущие проблемы — и читаем не поверхностных авторов, а Чехова.

* * *

Что же такое — эта самая “примесь вечности”, растворенная в произведении искусства, что за вещество (консервант?), делающий ткань литературы или конгломерат нанесенных на холст красок — не подверженными тлению и увяданию? За разгадку и получение ответа дорого бы дали ученые, бьющиеся над секретом омоложения человеческой плоти. Если бы удалось выделить эту чудесную составляющую и сконцентрировать в виде чистого порошка… Расфасовать ее потом по капсулам — и пользовать! Не желающие стареть будут принимать пилюли в целях возврата ушедшей юности, творцы станут подмешивать уникальное снадобье в свои шедевры — сонаты, кантаты, пьесы и поэмы, которые сами собой обретут статус неумирающих…

Могу дать следующую характеристику этой волшебной примеси: она называется талант. Не просто дар (одаренных много, упомянутого Потапенко не назовешь бездарным), а дар, сопряженный, соединенный с кассандровской прозорливостью.

Разве простому смертному узнать, что будет завтра? Откуда ему выведать: чему будут поклоняться и от чего будут трепетать сердца потомков? Без подсказки Провидения, боюсь, здесь не обойтись.



Партнеры