Идите с открытым сердцем и слушайте!

Звезды музыкальной классики все-таки едут в Россию

16 мая 2008 в 18:47, просмотров: 490

Прошло 13 лет как возник фонд международных культурных проектов «Музыкальный Олимп» и одноименный фестиваль классической музыки. Фестиваль стал культурной константой, особым явлением в России и за рубежом, он помогает взаимопроникновению культур.

Классика в экспортно-импортном варианте – вот тема беседы основателя фонда Ирины НИКИТИНОЙ с Викторией Чеботаревой.

«ДЛ»: Как вы отыскиваете талантливых, но еще малоизвестных людей? Работаете с агентами, которые ориентируют, где проходит конкурс, где появилось новое яркое дарование, или отслеживаете этот процесс самостоятельно?

Ирина Никитина: Культурных событий в мире проходит немало. Иногда даже хочется клонировать себя, чтобы быть одновременно в нескольких местах и потом всем, допустим, собираться и обсуждать, кто что видел… Но поскольку такой возможности нет, я пользуюсь советами уважаемых в музыкальной среде людей, вкусу которых доверяю.

Таких личностей немного. Для меня, например, очень важно мнение Мариса Янсонса, это наш замечательный дирижер, давно живущий за границей. Я очень доверяю оценке дирижера, пианиста-виртуоза Даниэля Баренбойма, Пласидо Доминго. Его слово – это всегда попадание в «десятку». В том же числе Анне-Софи Муттер. Если гениальный американский виолончелист, музыкант и деятель Йо-Йо Ма скажет, что тот или иной исполнитель заслуживает внимания, я обязательно прислушаюсь.

Есть и агенты, у которых и планка отбора очень высока, и они прекрасно осведомлены. Все вместе это позволяет нам привозить в Россию имена, которые здесь еще не звучали. Так рисковать позволяем себе только мы. Посмотрите, в основном организаторы гастролей предлагают более-менее известных людей – по отблескам былой славы, или тех, кто уже в пятый-десятый раз не без успеха посещают нашу страну.

«ДЛ»: Вы затронули такую категорию, как риск. То есть в конечном счете речь идет об инвестициях?

И.Н.: Да, мы инвестируем в нашу публику. Я убеждена: в России нет высококачественного сравнительного анализа исполнителей, концертов.

В любой стране мира, если речь идет об известной персоне, на афише будет только имя. Без превосходных степеней. И на концерт придут люди, понимающие, что и кого они хотят услышать.

Проезжая по улицам и Москвы, и Петербурга, наших культурных столиц, вы обязательно наткнетесь на нелепые по сути афиши. Нам предлагают либо «самого известного», либо «самую великую», либо «звездный голос», либо «талант галактического уровня»… Это досадно.

«ДЛ»: Может быть, публика обманываться рада?

И.Н.: Это не обман, скорее устроители гастролей используют некорректные приемы. У нас очень образованная публика в плане знания музыки, ее восприятия. А в информационном культурном поле, множестве новых имен в основном люди ориентируются с трудом.

В прошлом году фонд «Музыкальный Олимп» совместно с Московской филармонией привезли в столицу оркестр Венской филармонии под управлением Даниэля Баренбойма. Такие концерты важны уже потому, что они дают ориентиры того высокого качества, которое существует в мире.

«ДЛ»: Помимо обычных концертов и фестивалей вы устраиваете балы, эта деятельность на грани между просветительством и праздником. Что превалирует в этом соотношении?

И.Н.: Когда-то мы занимались чистым просветительством, фестиваль «Музыкальный Олимп» был построен на неизвестных молодых именах. Однако вся ситуация, и особенно финансовый кризис 1998 года, убедили нас: мы не привлечем туда публику, не организовав праздник. Так, собственно, и возникла идея бала. В 1999 году в Санкт-Петербурге прошел первый российско-австрийский бал, посвященный памяти Иоганна Штрауса. С тех пор мы проводим его ежегодно. В Мраморном зале Российского этнографического музея, в Екатерининском дворце в Царском Селе, в Большом дворце в Петергофе или в Константиновском дворце в Стрельне.

Да, эти мероприятия для людей, которые чувствуют, что такое социальная ответственность бизнеса перед культурой.

Если проанализировать, как исторически развивалась, скажем, европейская культура, несложно заметить, что она в большей степени формировалась при царских, императорских, королевских дворах, благодаря вниманию, поддержке мелкопоместных князей и вообще людей состоятельных. В Америке все проходило иначе, но тоже во многом благодаря благотворителям.

Что это было? С одной стороны, просветительство.

С другой – инвестиции в художника, музыканта, который нравился. С третьей – исполнительское искусство было обязательно на различных праздниках и других церемониях.

Сейчас существует тенденция превратить все в бизнес, в том числе и искусство. В России эта сфера развивается как-то особенно спонтанно. Непонятно, какой вкус и стиль нам старается привить телевидение – наиболее массовый «эстетический источник». Опасения, что люди, особенно молодые, будут культурно дезориентированы, не беспочвенны. Промоутеры пиарят своих клиентов. По сути, четкой культурной политики, какого-то камертона вкуса в стране нет.

«ДЛ»: Скорее есть склонность культуру превращать в шоу-бизнес.

И.Н.: Согласна. Это не только мешает продвигать классическую музыку, но и создает совершенно другую ауру, другое влияние, воспитывает другую публику. И с этим сложно бороться. Невзыскательность публики плодит нетребовательных к себе исполнителей.

А поддерживающих их продюсеров становится все больше и больше.

Истинные носители культуры – островки в океане шоу-бизнеса. Публика с продвинутым сознанием есть. Люди чувствуют, когда прекрасное прекрасно. Но иногда им пытаются внушить, что исполнитель средней руки несказанно известен, а стало быть, дорог. Я говорю о нюансах, когда провинциальное выдают за столичное, среднее – за хорошее.

«ДЛ»: Как-то Владимир Спиваков в интервью сказал мне, что ему на гастроли в Россию удается привезти мировых певцов и исполнителей исключительно благодаря своему имени. Сейчас ситуация изменилась?

И.Н.: Решающую роль в гастрольном бизнесе в России и по сей день играют личные контакты, связи и доверие.

Вспоминаю 2000-й год: в стране проблемы с курсом рубля, взрывы, в общем, панические настроения. Из соображений безопасности никто из иностранных музыкантов не хотел лететь даже в Москву. Был случай, когда артисты отказывались на российском поезде или на самолете «Аэрофлота» перемещаться из Москвы в Питер. Люди боялись за свою жизнь и все-таки приезжали, благодаря тому, что лично кого-то знали и контактировали с этим человеком.

Были такие годы, когда мы не могли планировать концерты в отечестве. При том, что жизнь хорошего артиста расписана на годы вперед, у Йо-Йо Ма, например, – до 2012 года. Однако тогда взять на себя ответственность и сказать: да через три года вы приедете к нам и получите свой гонорар, было почти немыслимо.

За последние годы ситуация – и политическая, и экономическая –  стабилизировалась. Возникла система гарантий, страхования высоких исполнителей, их ценных инструментов.

«ДЛ»: Как проходит фестивальная жизнь за рубежом?

И.Н.: Фонтанирует! Проходят кинофестивали, музыкальные, оперные, джазовые фестивали. В Европе есть фестивальные города, такие как Байройт или Зальцбург, вокруг которых развивается туризм и вся сопутствующая ему экономика.

При этом львиная доля денег на них, естественно, идет не из государственных карманов. И механизмов возврата средств частных структур там практически нет. Но я обратила внимание на другое. Если какой-то банк или фирма спонсируют фестиваль, концерт, музейную акцию и так далее, они делают большой корпоративный выезд для своих сотрудников. Найдены очень разумные, адекватные формы спонсорства, благотворительности. С одной стороны – помощь благому делу, с другой – гордость, что ты работаешь в этой фирме, что она может себе это позволить, просветить и приятно провести время в компании своих сотрудников. Впрочем, на Западе немало и иных мотиваций, стимулирующих компании на поддержку искусства.

«ДЛ»: Чем интересна американская система?

И.Н.: В Карнеги-холл, Линкольн-центре, «Метрополитен-опера», везде на самом видном месте публику встречает огромная – где мраморная, где деревянная, где золотая – доска, на которой упомянуты меценаты, спонсоры, доноры. И люди гордятся ответственностью, которую взяли на себя, поддержав то или иное культурное событие. Гордятся тем, что пошли на это добровольно, не повинуясь чьей-то воле, просто потому, что у них есть потребность в культуре.

Меня очень огорчает, когда в России концерт финансирует какая-то фирма, которая получает 100–150 билетов в лучших местах, и ты видишь – там было 2–3 человека, а вокруг пустое пятно в зале… А нам приходится отказывать стольким людям, желавшим попасть…

«ДЛ»: Вас поддерживают швейцарцы, о которых идет слава как о сытых и безразличных к искусству людях?

И.Н.: Не согласна. Несмотря на то что Швейцария – страна больших денег, там нет такого фетишизма дорогих вещей, как в России. Люди приобретают состояния в течение жизни или живут на «старых деньгах». Так вот, традиционно какая-то часть этих средств идет на культуру, какая-то – на помощь молодым, кто-то поддерживает спорт или молодых художников.

Благодаря швейцарцам в 1992 году был создан фонд помощи музыкальной Школе-лицею при Санкт-Петербургской консерватории. Школа существует по сей день. Швейцарцы делали это с большим удовольствием. Посмотрели на детей и сказали: «Почему же они, такие талантливые, на таких плохих скрипках играют? Давайте купим им достойные инструменты».

И никто из благотворителей об этом не вспоминает. Зато благодаря фонду ученики школы выезжают с концертами и для участия в мастер-классах в другие страны.

Мы знаем, что русские купцы создавали художественные коллекции, устраивали театральные сезоны, всячески продвигали культуру… В современной России эта традиция полностью нарушена и восстанавливается с огромным трудом.

«ДЛ»: Не вызывает ли у вас опасение, что в море агрессивно подаваемой музыки жанр классики уходит на второй план?

И.Н.: Это спорно. С одной стороны, устаревшие формы умирают, а с другой стороны, хочется возврата к чему-то настоящему. Я называю это эмоциональной очисткой. Именно поэтому классическая музыка никогда не потеряет актуальности.

Часто говорят: «Я ничего не понимаю в серьезной музыке, зачем мне идти в консерваторию?» А не надо понимать, это же не литературное произведение. Музыка оказывает не только интеллектуальное, а в первую очередь исключительно эмоциональное воздействие. Надо просто прийти с открытым сердцем и ничего не бояться.

Свита делает короля


«ДЛ»: В гастрольном мире особая тема – список требований артиста во время поездок.

И.Н.: Да, бывают даже курьезные истории. Сумасшедшие менеджеры порой присылают 100-страничный технический и гастрольный райдер (словечко перекочевало из западного шоу-бизнеса в наш, русский), в котором просто невозможно сориентироваться. Есть, естественно, и нормальные, вменяемые требования.

Но как только увеличивается «звездность», а жанр меняется в сторону джаза, рока, исполнители, судя по требованиям, почему-то превращаются в необыкновенных людей. Правда, как показывает жизнь, чаще это менеджеры приписывают звезде несвойственную ей капризность. Свита делает короля.

Самый забавный контракт у нас был с одной из лучших джазовых вокалисток мира Дайаной Кролл. В жизни она нормальный, простой, добрый человек, так же душевна, как и ее исполнение. Но контракт с ней превратился в пинг-понг.

В течение месяца менялось по букве буквально все. Какая минеральная вода, с каким количеством калия, кальция, магния и так далее. То она бросила курить, то начала. То сигареты должны попадаться ей на глаза, то, не дай бог, они окажутся на ее пути…

Менеджеры предупредили, что дива везет гардероб на 40 одежд, которые в процессе концерта она будет менять. Для этого необходима уникальная гладильная доска с невероятными функциями, которая и парит, и чистит… А к ней нужны особо обученные люди.

Доску пришлось выписывать из Германии, с ней мы провозились больше, чем с Дайаной. Кролл была на двух концертах – в Москве и в Петербурге. Выходила на сцену только в джинсах и кожаном пиджаке. И ни разу не заглянула в гардеробную комнату, где все было приготовлено. Она не переодевалась!

«ДЛ»: Как удается различать весьма распространенный сейчас тип людей – «при искусстве»?

И.Н.: Отличить профессионала от желающего просто нажиться на чьем-то таланте несложно. Таких действительно немало, тем более что гонорары звезд начинаются как минимум с 200 тыс. долларов. Для меня представляет опасность другое – это из области более тонких материй. Иногда человек приходит на концерт усталым, а выходит окрыленным! Любителям классической музыки это возвышенное состояние хорошо знакомо.

А бывает наоборот. Приходишь с положительными эмоциями, а действо на сцене опустошает. Уходишь, будто что-то утратил. Когда от лукавого, когда «при искусстве», это идет во вред, а не развивает душу. Вот в чем опасность музыкального энергетического засора.

«ДЛ»: Находится ли в сфере вашего внимания проблема будущего молодых талантов?

И.Н.: Мы прослеживаем судьбы некоторых участников, которых и дальше поддерживаем. После фестиваля обязательно устраиваем концерт в Цюрихе, куда мы приглашаем часть участников. Рекомендуем его устроителям других фестивалей, скажем, Люцернского, у них есть такая рубрика – «Дебют». Мы рекомендуем им многих наших музыкантов.

Мы работаем с молодыми людьми новой генерации и только с победителями. Главное, чтобы был потенциал. Но бывает иногда, второе место занял человек, но видно: у него такой размах, дай ему волю, поработай над ним, вложись в него – и будет новое мировое имя. Мне интересны талантливые люди. Для того мы и создали фестиваль «Музыкальный Олимп», который превращается в пилот-проект, и мы обязательно делаем гала-концерты в других городах – Цюрихе, Нью-Йорке, Токио, Будапеште. Концерты рассчитаны на разную публику: любителей джаза, театра, танца, но главное – публика видит юных исполнителей и звезд.

«ДЛ»: Может ли бездарность выйти в звезды в жанре классической музыки?

И.Н.: Сегодня может. Я замечаю очень много «раскрученных» компакт-дисков исполнителей, которых не встретишь на сцене. Феномен Норы Джонс: эта американская джазовая певица индийского происхождения, записав первый компакт-диск, звучала во всех барах. Но на концерте это совершенно другой материал. Поэтому туров у нее практически нет. Она снимается в кино, пишет второй компакт-диск.

Используя технические средства, можно выдать продукт, который будет интересным. Но какую услугу окажет искусственный имидж самому артисту – судить зрителям.

Для меня настоящий артист – это не случайный успех, как иногда это бывает у вундеркиндов. Несмотря на то что я работаю с молодыми людьми, к одаренным детям я отношусь не то чтобы скептически, а честно. Если можно на концерте закрыть глаза и забыть, сколько человеку лет, тогда это действительно талант. Судить нужно по гамбургскому счету, без скидок, тогда это серьезно.

Из вундеркиндов знаю, наверное, четыре фамилии, успешно пережившие свой юный возраст. Это Евгений Кисин и Анне-Софи Муттер, которую Герберт фон Караян «открыл» в 12 лет. Это Максим Венгеров и Вадим Репин, оба – ученики знаменитого педагога Захара Брона, что само по себе замечательное явление, ведь он ни на миг не оставляет своих подопечных.

Что этих людей отличает, так это большая избирательность в количестве концертов. Но не все вундеркинды вырастают в звезд.   

Досье «Деловые люди»

 Наиболее известные фестивали классической музыки мира

Ежегодный музыкальный фестиваль в Зальцбурге (Австрия) проходит с 1870 года, в его программу входят концерты и оперные спектакли.

Байройтский фестиваль (Германия) – ежегодный летний фестиваль, на котором исполняются произведения Рихарда Вагнера, основан самим композитором. Проводится в баварском городе Байройт  в специально построенном для этого театре.

Люцернский фестиваль (Швейцария) считается одним из самых известных фестивалей классической и современной музыки. На его концертах бывает более 110 тысяч человек в год. Это место встречи всемирно знаменитых оркестров и ведущих дирижеров.

Международный музыкальный фестиваль земли Шлезвиг-Гольштейн (Германия) с 1986 года привлекает тысячи любителей классической музыки и джаза. Особое внимание уделяется педагогической работе с молодежью – в замке Зальцау у Селентовского озера собираются прошедшие конкурсный отбор самые талантливые молодые музыканты из разных стран. Из молодых оркестрантов формируется оркестр музыкального фестиваля Шлезвиг-Гольштейна.

Каждый год в августе в Эдинбурге (Великобритания) проходит Международный фестиваль музыки и драматического искусства. Впервые он состоялся в 1947 году и был посвящен победе в мировой войне. Эдинбургский фестиваль искусств занесен в Книгу рекордов Гиннесса как крупнейший в мире. Это не только праздничное действо, из театров и концертных залов выливающееся прямо на улицы города, это еще и своеобразная ярмарка, где продюсеры и промоутеры всех стран «закупают» таланты впрок.



Партнеры