Пушкин был бы взбешен

Медалью имени великого русского поэта награжден поклонник терроризма и махровый антисемит из Сирии

13 марта 2012 в 19:02, просмотров: 8626
Пушкин был бы взбешен
фото: Геннадий Черкасов

В предвыборной суете как в России, так и в Соединенных Штатах прошло почти незамеченным одно немаловажное событие — награждение президентом Дмитрием Медведевым Пушкинской медалью группы иностранных деятелей культуры. Вручая им эту высокую награду, Президент России сказал, что они внесли особый и неоценимый вклад в развитие гуманитарных связей.

Среди награжденных был и сирийский писатель Али Окля Орсан, бывший председатель Союза сирийских писателей, а ныне советник при оном. Признаюсь честно, что я, как и десятки миллионов, если не больше, россиян, не знаком с творчеством Орсана, но его политические взгляды мне достаточно хорошо известны. Он был верным придворным певцом президента Асада-отца и столь же верно служит его наследнику — президенту Асаду-сыну.

Я более чем уверен, что Александр Сергеевич Пушкин не одобрил бы решения уходящего Президента России. Великий поэт, восславивший в свой мрачный век свободу, призывавший сострадать «падшим», друг декабристов, писавший о российском самодержце: «Самовластительный злодей, тебя, твой трон я ненавижу...», пришел бы в неописуемый гнев, увидев медаль со своим изображением в руках Али Окля.

И это было бы вполне понятно. Писатель, который якобы внес особый и неоценимый вклад в развитие гуманитарных связей, пришел в дикий восторг от теракта 9/11 2001 года в Нью-Йорке, стоившего жизни более трем тысячам обитателей башен-близнецов Международного торгового центра.

«Мои легкие наполнились воздухом, и я задышал свободнее, чем когда-либо раньше», — писал Орсан в дамасском литературном журнале «Аль Узбу Аль Удаби». В то время как легкие жертв наполнялись удушливой гарью, легкие Али Окля наполнялись злорадством нечеловека. Он писал: «Моя душа затоплялась огромной горечью и отвращением к стране, которая за последние полстолетия занималась лишь подавлением и поддержкой агрессии и расизма нацистов-сионистов и южноафриканского апартеида». Он писал, что «на какое-то мгновение почувствовал сострадание к людям под руинами», но его «затопила ненависть к Соединенным Штатам». (Здесь нелишне напомнить, что Путин, занимавший тогда пост Президента России, был первым, кто принес соболезнование президенту США Джорджу Бушу в связи с терактом 9/11.)

«Неоценимый вклад» Орсана «в развитие гуманитарных связей» не ограничивается воспеванием террористов «Аль-Каиды». Орсан — ярый антисемит. В том же литературном, с позволения сказать, журнале он писал: «Жадный, расистский и ненавидимый еврей Шейлок, вырезавший кусок тела из груди Антонио, вырезавший ножом ненависти, набрасывается на нас со своими деньгами, аэропланами, ракетами и ядерными бомбами».

«Неоценимый вклад» Орсана — это безответственное разжигание ненависти между народами, которые и без его поджигательских тирад варятся в котле нескончаемых войн. Но Урсан не развивает гуманитарных связей. Он их рвет, воспевая терроризм и антисемитизм.

Я вполне допускаю, даже уверен, что Президент России не знал об этой деятельности будущего пушкинского лауреата из Сирии. Вполне возможно, что он не знал творчества Орсана и даже не подозревал об его существовании. А вот сказать то же самое о МИД России, который представил президенту список кандидатов в пушкинские лауреаты, — значит поставить под сомнение его компетентность. Скорее, наоборот. На Смоленской площади хорошо знали, кто такой Орсан, и именно поэтому выдвинули его кандидатуру. И она пришлась ко двору, поскольку отвечает нынешней позиции Москвы в отношении асадовского Дамаска, ведущего свирепую войну против своего народа. Недаром в своей благодарственной речи по поводу получения Пушкинской медали Орсан говорил: «Я благодарю Россию за ее мудрую политику. Я благодарю ее за решительную и постоянную позицию против агрессии терроризма, против попыток вмешательства во внутренние дела других стран и народов в контексте однополярного мира». (Последнее — намек на США.)

Представитель офиса Президента России заявил, что нынешняя политическая ситуация в Сирии не была «фактором» в решении нацепить на Орсана Пушкинскую медаль, ибо он «писатель, а не торговец оружием», а посему «объективно» заслужил эту награду за свой вклад в развитие советско-, а затем российско-сирийских литературных связей, за переводы на арабский язык произведений русских писателей.

Допустим, что все это так. Орсан и развивал, и переводил... Но писатель не птичка божия, которая, по Пушкину, не знает ни забот и ни труда. Америка не простила своему великому поэту Эзре Паунду переход на сторону гитлеровской Германии. Норвегия не простила такое же предательство своему великому писателю, лауреату, правда, не Пушкинской, а Нобелевской премии Кнуту Гамсуну. А Франция даже расстреляла одного из писателей-коллаборационистов. А ведь их заслуги перед мировой литературой несравнимы с «вкладом» Орсана!

Комментируя награждение Орсана, Шимон Сэмуэльс, представитель Центра имени Симона Визенталя, борющегося против мирового антисемитизма, сделал заявление, в котором говорилось: «Наш центр потрясен. Орсан — экстремальный противник мира, нормализации и даже контактов между Сирией и Израилем. Он внес свой весомый вклад в саботирование мировых переговоров 1999 года между этими двумя странами. Он теоретик всевозможных заговоров и певец терроризма».

Представитель еврейских общин России Барух Горин высказал предположение, что «все это не более как глупая ошибка». Ах, если бы!

Наконец, председатель Союза писателей России Валерий Ганичев выдал блестящую характеристику Орсану, особо подчеркнув, что он «хорошо знает произведения Пушкина». (Их хорошо знали и Николай I, и Аракчеев, и Бенкендорф, и Дантес.) Ганичев утверждает (в интервью «Нью-Йорк таймс»), что не был знаком с антиамериканскими и антисемитскими тирадами Орсана, однако добавляет: «Впрочем, это его личное дело. Мы благодарны ему за его интерес к русской культуре. Политика — это иное дело». Ой ли?

Кто разделил китайской стеной политику и культуру? Спросите об этом, господин Ганичев, вашего давнишнего предшественника Фадеева, который вынужден был визировать аресты, ссылки и казни членов союза, который вы сейчас возглавляете. Спросите тех чекистов, которые, работая под началом Андропова, преследовали писателей-диссидентов. Спросите тени нобелевских лауреатов — Бунина, Пастернака, Солженицына, Бродского.

Нет, господин Ганичев, политика не иное дело! И не личное дело Орсана. Не будь политики, кому бы пришло в голову пришпилить к хилой груди Али Окля медаль певца свободы?

Странное дело. Здесь невольно вспоминаются международные премии эпохи сталинизма. При всем их пропагандистском цинизме лауреатами этих премий становились действительно великие художники слова и большие граждане. Достаточно назвать имена Жоржи Амаду, Пабло Неруды, Назима Хикмета, Бертольда Брехта, Луи Арагона, Рафаэля Альберти, Мигеля Астуриаса, Эрве Базена. Неужели сейчас мы так оскудели по части зарубежных друзей, что докатились до певца терроризма и антисемитизма, лижущего сапоги диктатора Асада?!

...В тот день, когда Али Окля Орсану вручалась Пушкинская медаль, были убиты 167 сирийцев, а счет жертв тиранического режима Дамаска перевалил за 7500.




Партнеры