Ребенка — на органы. Опеки и попечительства

Матери не нужна дочь, если ее можно выгодно пристроить

15 декабря 2010 в 18:16, просмотров: 18045

Наверное, такие истории случаются гораздо чаще, чем принято думать. Просто мы о них ничего не знаем. Жила-была девочка, назовем ее Аней Беловой. Отца у Ани не было, а мама торговала наркотиками, за что и попала в тюрьму. Поэтому с 1999 по 2001 г. Аня находилась в социально-реабилитационном центре “Отрадное”, а с 2001 по 2008 г. — в детском доме. Там же оказались и оба ее брата.

Ребенка —  на органы. Опеки и попечительства
Валя хочет к маме! Фото: Ольга Богуславская.

В один прекрасный день Аня познакомилась с Сашей, выпускником этого детского дома, и в августе 2008 г. у них родилась дочь Ярослава. Как у многих детдомовцев, у Саши был неудачный опыт ранней семейной жизни. Поэтому он очень надеялся, что теперь все наладится. Так же думала и Аня. Правда, у семьи не было постоянного дохода, потому что Аня сидела с ребенком, а Саша никак не мог устроиться на постоянную работу. И тут выяснилось, что Аня снова ждет ребенка. Конечно, можно было от него избавиться. Однако Аня с Сашей приняли сложное, но правильное решение. И 6 июля 2009 года Аня родила вторую дочь, которую назвали Валей.

О том, что Аня больна, она узнала, когда ее привезли в роддом. Выяснилось, что у нее ВИЧ-инфекция. Но ребенок, к счастью, родился совершенно здоровым.

А теперь представьте себе ситуацию: в 19 лет молодая женщина становится матерью двух малышей, не имеет постоянного дохода, живет на детское пособие 1798 рублей 51 копейка и при этом узнает о страшном диагнозе. Ни родителей, ни бабушек-дедушек. Хоть в петлю лезь…

Через неделю после рождения ребенка Аня вернулась домой, а Валю перевели в инфекционную больницу, потому что у девочки были проблемы с поджелудочной железой.

Почему Аня вернулась без ребенка? Даже зрелый и благополучный человек может не устоять перед таким вызовом судьбы. Для того чтобы разобраться в себе, принять нежданное испытание и понять, как жить дальше, нужно время. В такой ситуации рядом должны быть люди, которые могут немедленно прийти на помощь. Специалисты, знающие, как принять удар и устоять. Ведь с этого момента речь идет не только о судьбе молодой мамы, но и двух ее малышей.

В июле 1944 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ об усилении охраны материнства и детства. В частности, там говорилось: если одинокая мать пожелает поместить новорожденного ребенка на воспитание в детское учреждение, такое учреждение обязано принять ребенка на содержание полностью за государственный счет. При этом мать имеет право взять ребенка обратно. Этот указ был принят во время войны. В такое время государство заботится главным образом о самолетах и пулеметах. Однако задолго до окончания войны люди не забыли о том, что война будет проиграна, если не поддержать матерей. Этот указ действует и сейчас. Аня о нем не знала, но у нее, как у человека, выросшего в казенном учреждении, укоренилась особая установка: если что, государство не бросит. Шелков-бархатов не будет, но пропасть не даст.

Новорожденный ребенок в больнице. Но не на улице же! Пока Аня думала, как выбраться из создавшегося положения, как привести в порядок квартиру, устроиться на работу, определить старшую дочь в ясли и позаботиться о своем здоровье, 1 сентября Валю перевели в специализированный дом ребенка для детей, рожденных от ВИЧ-инфицированных матерей. Аня постоянно навещала Валю, но ей сказали, что нужно написать заявление в органы опеки о временном помещении дочери в дом ребенка. Вот это заявление, написанное 19 октября 2009 года: “В доме ребенка №7 находится моя дочь… Справка, о том, что я мать, имеется. Не могла сразу забрать ребенка из роддома, потому что не позволяла жилплощадь. И прошу оставить ребенка в госучреждении сроком на 1 год, я не могу забрать его сейчас, пока мой первый ребенок не пойдет в детский сад и я не устроюсь на работу. Сейчас у меня сложное материальное положение. Прошу вас не давать никому справку на посещение ребенка. Обязуюсь забрать дочь не позднее 19 октября 2010 года”.

Что такое справка на посещение?

Это специальный документ, который выдается людям, желающим усыновить ребенка. То есть Аня первым делом позаботилась о том, чтобы ее дочь не попала в список детей, которым подбирают родителей.

В тот день, когда Аня написала заявление, она случайно увидела в муниципалитете женщину, которая интересовалась ее дочерью. Так Аня узнала, что ее девочку показывают кандидатам в усыновители. Правильно. До этого дня ребенок считался брошенным матерью. Теперь все кардинально изменилось. Но люди, которым показывали Валю, об этом не знали. И скорее всего их не спешили об этом оповещать. На пути в счастливое будущее с новыми родителями маячило единственное препятствие: нужно было удостовериться в том, что девочка здорова. Наверняка убедиться в этом можно было только через год.

Тут надо сказать, что с момента подачи заявления о временном устройстве ребенка Аня много раз пробовала увидеться с дочерью. Но в доме ребенка ей сказали, что для этого требуется разрешение органа опеки. Она поехала в опеку, а там потребовали справки о состоянии здоровья, об устройстве на работу, о жилищных условиях — то есть документы, необходимые для передачи ребенка под опеку или на усыновление. Видимо, излишне напоминать, что родная мать имеет право встречаться со своим ребенком без предъявления каких бы то ни было справок. Ребенок ведь не в тюрьме. И мама тоже. Макулатура нужна была для того, чтобы Аня выглядела кукушкой. А кукушка — священная птица чиновников, которые совершенно бескорыстно пристраивают в приемные семьи здоровых детей...

Ярослава очень ждет младшую сестру. Фото: Ольга Богуславская.

* * * 

Прошел год. В начале июля 2010 года к Ане домой внезапно приехала сотрудница дома ребенка Елена Николаевна Шишова. В это время Аня гуляла со старшей девочкой. Дома был только ее старший брат. Шишова сказала ему, что Аня плохая мать и не в состоянии заниматься воспитанием детей. Если она завтра не приедет в дом ребенка, ее лишат родительских прав.

На следующий день Аня приезжает к дочери. Шишова объяснила, что у них идет проверка, поэтому нужно срочно подписать заявление о согласии на удочерение ребенка. Если она его не подпишет, ее лишат прав на обеих дочерей. К тому же после окончания проверки это заявление можно отозвать. Подавленная таким поворотом дела, Аня подписывает заявление. И еще выполняет странное пожелание Шишовой: указывает другое число, а именно 31 августа 2010 года.

На обратном пути она поехала в Центр социального обслуживания “Ярославский”, где состоит на учете как выпускница детского дома. Там она рассказала, что произошло. И ей объяснили, что теперь ее ребенок в любой момент может быть передан в другую семью.

На другой день Аня едет в дом ребенка и просит вернуть заявление. Оно было написано черной пастой, и поэтому она не поняла, что ей подсунули копию. Оригинал остался у дирекции.

К этому времени Аня наконец получила разрешение на посещение ребенка и начала регулярно ездить в дом ребенка. И вдруг 22 сентября 2010 года в Преображенский суд поступает заявление о лишении Анны родительских прав. Подписано оно было главным врачом дома ребенка Виктором Юрьевичем Крейдичем.

Но защитники брошенных детей из дома ребенка №7 на этом не остановились. Спустя шесть дней, 28 сентября, они предъявили дополнительный иск — к отцу Вали, который 25 сентября установил отцовство в отношении дочери. Раньше он не делал этого, чтобы семья имела возможность получить дополнительные льготы от государства. Не нравится? Платите достойные пособия на детей. Так вот, Саша стал нерадивым отцом всего за три дня. Учитывая большую очередь усыновителей, стоит рассмотреть предложение о вручении таких исков всем отцам, приехавшим забирать малышей из роддома.

На первом заседании суда случилось нечто из ряда вон выходящее: интересы дома ребенка представлял настоящий живой адвокат. Тот, кто имеет отношение к защите прав детей, небось упал со стула. В делах подобного рода интересы сиротских учреждений представляет администрация. Об адвокатах и мечтать не приходится, потому что это очень дорогое удовольствие. А бесплатные адвокаты приходят к нам только во сне. Кто же, интересно, оплатил услуги представителя истцов? Да не одного, а адвоката с помощником. Если мне скажут, что адвокат явился в суд бескорыстно, то есть даром, умоляю: дайте до него дотронуться. Прильнуть…

* * * 

9 февраля 2010 года на заседании правительства Москвы обсуждался вопрос о ходе выполнения комплекса мер по преодолению социального сиротства в городе Москве на 2009—2011 годы. Выступала руководитель Департамента семейной и молодежной политики города Москвы. Вот что сказала Людмила Ивановна Гусева: “Для того чтобы серьезно продвинуться в решении существующих проблем, сегодня необходимо включить новые механизмы… Самое важное — сохранение кровной семьи для ребенка всеми способами и методами, пока это возможно (выделено авт. — О.Б.). Поэтому принципиально меняется деятельность государственных учреждений, прежде всего центров социальной помощи семье и детям. Именно их основными задачами становится выявление раннего семейного неблагополучия, сопровождение семей, попавших в трудную жизненную ситуацию. Специалисты должны оторваться от своих рабочих мест и вместе с органами опеки и попечительства идти в каждый дом, дойти до каждого ребенка…”.

Странно, вы не находите?

Получается, что сотрудники дома ребенка №7 и специалисты органов опеки района Сокольники понятия не имеют о стратегической задаче, поставленной перед ними руководством города? Ведь они сделали все возможное, а главное — невозможное, чтобы отобрать у выпускницы детского дома маленького ребенка. Советы, которые давали умудренные опытом специалисты, были направлены исключительно на разрушение с трудом встававшей на ноги семьи. Работа недобросовестных сотрудников социальных служб высоко оценивается в известных кругах. В голову приходят ужасные мысли. Ведь Аня пыталась забрать дочь из дома ребенка, но ее снова направили по “верному пути”: сказали, что нужно собирать макулатуру, то есть мешок справок. Особенно умиляет требование принести справку об отсутствии задолженности по оплате коммунальных услуг. Вы не знаете, какое это имеет отношение к возвращению ребенка домой? Или теперь у всех, кто не в силах вовремя платить за квартиру, будут отбирать детей?

Аню просили принести справку о том, что она является матерью Вали. Почему-то не потребовалась бумага о том, что она не является отцом девочки. Барон Мюнхгаузен для таких случаев всегда имел при себе справку о том, что он жив.

Святая инквизиция для достижения своей высокой цели пользовалась, сами знаете, всеми доступными средствами. Я вот что думаю: может, и тут речь идет об испытании материнской любви? Мать должна терпеть. А то еще придет в голову, что это бесплатное удовольствие — жить вместе со своим ребенком.

Есть еще одно предположение. Может быть, руководство Департамента семейной и молодежной политики не знает о том, что у Ани незаконно пытаются отобрать дочь? Если знает, почему не помогает выпускнице детского дома? А если не знает — почему?

Работа сотрудников социальных служб — чудовищно тяжелый труд, сродни шахтерскому. Это профессиональным бездельникам кажется, что всего и делов-то — выдавать справки и поливать цветы. На самом деле это невероятно изнурительная работа, требующая постоянных и длительных усилий. Изо дня в день общаться с людьми, находящимися в сложной, а нередко в безвыходной ситуации, могут далеко не все. Чтобы не сойти с ума от избытка неразрешимых вопросов, проще всего перестать реагировать на чужую боль. Социальных работников нужно пестовать, они должны знать, что общество преклоняется перед их усилиями и достойно оценивает их труд. Только такие люди могут годами бороться за оступившихся и слабых людей.

Аня совершила много ошибок, но когда-то все началось с предательства близких людей. Отца она никогда не видела, а матери было не до нее. Ее болезнь не лечится. Она бросилась за помощью к государству — а было к кому еще? Не было. Но государство помогло на свой манер. Ее сбили с ног — ведь больному лучше лежать.

23 декабря состоится заседание Преображенского суда Москвы. Или не состоится — если дом ребенка откажется от иска, а муниципалитет “Сокольники” примет постановление о возвращении ребенка в семью.

Ну что, Дед Мороз, попробуешь?

Имена всех действующих лиц изменены.



Партнеры