Дела идут — контора пишет

Кто организовал незаконную прослушку подозреваемых и их адвокатов во ФСИН?

6 июня 2012 в 17:38, просмотров: 28327

Эта история шокирует многих, потому что явственно показывает: мы живем в полицейском государстве, где безнаказанно могут шпионить за каждым. При ФСИН действует управление (бывшее «Л»), которое помимо прочего занимается прослушкой разговоров между защитниками и заключенными. Подразделение создано отнюдь не по прихоти тюремщиков, а Постановлением Правительства РФ.

С требованием расформировать его обратился во все инстанции бывший сотрудник ФСИН, ныне адвокат Алексей Суханов. По одной простой причине. Данные, полученные отделом «Л», стали использоваться для сокрытия преступлений, совершенных с участием сотрудников органов.

О буднях таинственного подразделения и людях, которые его «услугами» пользуются, — в расследовании «МК».

Дела идут — контора пишет
Рисунок Алексея Меринова

Тайны буквы «Л»

Следственный кабинет в СИЗО или колонии — место почти святое. Именно здесь общаются адвокат и его подзащитный. Во время их беседы никто не присутствует (надзиратель дежурит за дверью и периодически заглядывает в глазок, чтобы убедиться, что все в порядке). Конфиденциальность гарантирована. О праве обвиняемого и подозреваемого общаться с адвокатом без свидетелей говорится в Уголовном кодексе, в Законе об адвокатской деятельности, в целом ряде международных пактов.

Трудно сейчас сказать, в чью голову пришло устанавливать прослушку в следственных кабинетах и изучать полученный материал. Но Управление оперативно-технического отдела и поисковых мероприятий «Л» (УОТПМ «Л») появилось еще в бытность премьером Михаила Фрадкова, который подписал постановление за № 1331-с. Изначально миссия у него была вполне благородная — защитить персонал от криминала. Но, так сказать, в рамках этого на него возложен еще ряд задач, в том числе «шпионских». Не так давно двумя приказами ведомства (от 23 декабря 2010 года и 14 апреля 2011) УОТПМ «Л» переименовали в УОДОП, но суть от этого не поменялась.

Алексей Суханов намерен добиться правды во что бы то ни стало.

— Представьте себе следственный кабинет, — говорит адвокат Алексей Суханов. — Там обязательно есть стол, сидя за которым, разговаривают адвокат и арестант. Прямо в него вмонтирован микрофон. Он располагается примерно посредине стола, и слышно каждое слово, произнесенное даже шепотом. Некоторые адвокаты догадываются о прослушке, потому самые важные вопросы задают не устно, а пишут на клочках бумаги. Но это зря. В кабинетах есть еще и видеокамеры с мощнейшим разрешением. По углам — тоже видеокамеры. Так что где ни встанешь — все равно будешь в обзоре... Написанный текст виден на мониторе, как на киноэкране. Аппаратура прослушивания включается автоматически, как только адвокат заходит в кабинет.

Что обвиняемый может сообщить защитнику? И подельников назвать, и признаться, где спрятал украденное, и вообще реальную картину происшествия дать. Полицейским надо будет лишь поехать на место и задержать остальных жуликов. С одной стороны, хотя такая ценная информация и получена незаконным путем, но может способствовать торжеству истины. Как говорил Жеглов — вор должен сидеть в тюрьме. С другой — зачем тогда вообще нужна система адвокатуры? А нормативные документы, которые позволяют человеку защищаться и не свидетельствовать на себя самого? Их, получается, тоже можно смело развеять по ветру? Ведь фактически разговор с адвокатом — тот же допрос у следователя, только через микрофон...

В прошлом году Алексей Суханов обратился во ФСИН с требованием расформировать подразделение «Л», где указано, что оно осуществляет «незаконный контроль за обстоятельствами оказания юридической помощи адвокатам в учреждениях УИС». Бывший и.о. директора ФСИН России Маржохов ответил отказом. Тогда Суханов подал иск в Замоскворецкий суд Москвы об оспаривании этого решения.

Из решения суда:

«Поскольку УОТПМ создано на основании постановления Правительства РФ, не может быть расформировано на основании решения ФСИН России».

Судья Замоскворецкого суда Л.Лобова».

Кассационная инстанция на днях это решение оставила в силе. Однако Суханов написал уполномоченному по правам человека, председателю Комиссии по правам человека при президенте и собирается подать иск в Конституционный суд.

Резонно возникает вопрос: почему Суханов решил рассказать о существовании этого управления и о «жучках» в кабинетах СИЗО? История эта удивительная, порой невероятная. Но факты — упрямая вещь.

Ищите женщину

Комментарий члена Экспертного совета ФСИН России Евгения Парушина:

— Видеокамеры есть во всех следственных кабинетах. Но они установлены для защиты самих адвокатов. И эти самые камеры спасли десятки жизней. Арестанты набрасывались на адвокатов, душили, избивали... Что касается прослушивающих устройств, они, конечно, по закону быть там не должны. Разрешается прослушивать только по решению суда. Но на самом деле сегодня масса технических возможностей подслушивать и без вмонтирования микрофонов в столы. Есть, к примеру, устройства, позволяющие слышать через две стенки. Можно положить незаметно адвокату в карман крохотную «кнопку» на входе в СИЗО, а на выходе забрать.

Бороться с целой системой человека может вынудить что-то особенное, а чаще всего личное. Пару слов о Суханове: 40 лет, заслуженный ветеран МВД и ФСИН — и в ОМОНе служил, и оперуполномоченным был, и следственные отделы в полиции возглавлял, и отделом безопасности в одной из магаданских колоний руководил. После того как Алексей вышел на пенсию, занялся адвокатской деятельностью. Заключенные ему доверяли. Он даже смог через суд добиться признания незаконным приказа главы ФСИН Александра Реймера об этапировании ряда осужденных в колонии других регионов. Редчайший случай, между прочим. В один прекрасный день выпало ему счастье стать защитником очаровательной женщины по имени Злата. Высокая, спортивная (лыжница), обаятельная. И при этом обладающая редким талантом втираться в доверие, которым и зарабатывала деньги. А она в убийстве обвинялась, срок грозил ей немалый.

Итак, предоставим слово ему самому.

— Моя подзащитная Злата Кулик рассказала мне в СИЗО, что убийство, в котором ее обвиняют, совершила не она, а члены действовавшей преступной группировки «черных риелторов». В составе ОПГ — сотрудники органов, нотариус, адвокат. По словам Златы, ей предложили знакомиться со стариками и выяснять у них наличие родственников. Схема была такая: если пенсионер был одиноким, то приходила медсестра кардиологического отделения, вводила им внутривенно медпрепараты, а нотариус после его смерти оформлял бесхозную квартиру на посторонних лиц. Вскоре и другая моя клиентка — Перькова — рассказала похожую историю. Пока она была в отпуске, нотариус переоформила квартиру ее матери на другое лицо. После чего мать умерла. В суде выяснилось, что к ней приходила медсестра кардиологического отделения, которая делала с ней какие-то процедуры... Нотариуса потом лишили лицензии.

Алексей поехал в Москву, в Генпрокуратуру, и попросил проверить сведения о наличии в Магадане ОПГ «черных риелторов». Его заявления направили в правоохранительные органы Магадана, но проверка эту информацию не подтвердила. А потом банду «черных риелторов», в составе которой действительно были нотариус, адвокат и бывшие сотрудники отдела по борьбе с оргпреступностью, задержали и осудили. Об этом тогда написали все магаданские газеты.

— Но Злата мне говорила, что задержанные — второстепенные члены ОПГ, а руководит ими якобы один из бывших руководителей УФСБ, полковник в отставке, и его сын, ныне действующий сотрудник этого ведомства, — продолжает Алексей. — По ее словам получалось, что вроде бы сын совершил то убийство, что инкриминировано ей. И якобы как раз отпечатки его и подельника и были изъяты на месте преступления. Я ей поверил. Во-первых, было заключение экспертизы, что отпечатки Кулик не принадлежат. Даже невооруженным глазом видно, что мужские. Во-вторых, в уголовном деле есть заключение судэкспертизы, которая показала, что Кулик не знает направления удара ножа. Ни моя подзащитная, ни абсолютное большинство людей не может нанести такой удар. Им владеют бойцы подразделений спецназа, да и то не всех. В ОМОНе и СОБРе, к примеру, изучение и применение этого приема запрещено. А вот в войсковой разведке и спецназе госбезопасности он практикуется. И, кстати, примерно таким способом режут баранов на Кавказе.

После этих откровенных разговоров адвоката и его клиентки произошло два главных события. Во-первых, Алексей написал письмо директору ФСБ: дескать, моя подзащитная сообщила мне о причастности ваших сотрудников к руководству преступной группировки. Просил провести проверку, в том числе отпечатков пальцев, найденные на месте преступления, и сотрудников УФСБ. Во-вторых, к Алексею пришла оперуполномоченная УФСБ Бацаева.

— Она пришла ко мне и сказала, что сводки отдела «Л» попали к ней, — рассказывает Суханов. — Бацаева заявила, что она одноклассница Златы, знает о ее невиновности и хочет ей помочь. Но помогать ей она, думаю, не собиралась. А стала часто приходить к Кулик и вести с ней беседы. Приносила ей «передачки». И нет ничего удивительного в том, что Кулик вскоре от своих слов отказалась, написала, что мне не говорила ни про какую банду, и я все выдумал.

Из материалов дела:

«Сведения о посещении Кулик в СИЗО № 1 по Магаданской области сотрудником УФСБ Бацаевой, передаче ей вещей и продуктов питания, последующих неоднократных ваших беседах с Бацаевой с целью информирования об ОПГ, осуществляющей преступную деятельность по завладению квартирами, нашли свое подтверждение в ходе доследственной проверки. Вместе с тем изложенные вами обстоятельства не свидетельствуют о наличии в действиях Бацаевой признаков какого-либо преступления».

СК по Магаданской области.

Злата также написала заявление, что я ее в следственном кабинете насиловал на протяжении всего времени, что посещал. Началась проверка. Я обратился в УФСИН: так ведь тут же микрофон, камеры, если я ее насиловал — поднимите записи, давайте посмотрим? Они отказали на том основании, что эти материалы секретные. Что за бред? То есть подслушивать мои разговоры и передавать их оперативникам можно, а проверить, насиловал ли я, — нельзя? Я написал в прокуратуру — та тоже отказала.

Кстати, Суханов к Злате относился, скажем так, по-особенному. Об этом я узнала, читая письма, адресованные ему. Цитирую: «Вы приносили ей все, что она хотела. Вы выполняли все ее прихоти, жалели ее. А за глаза она говорила нам всем, что так и надо действовать с мужчинами. Это, конечно, не мое дело, но обидно, как она с вами поступила». Письма попали в дело случайно, поскольку в них же заключенные подтверждали слова Златы о банде.

Злата писала Суханову трогательные письма.

Потом, когда дело закрутилось, Злата из колонии приезжала к Алексею домой. Ее отпускали, чтобы она уговорила отказаться от всех заявлений про банду. Не получилось. А какие она ему письма писала трогательные... Прощения просила, о любви говорила.

Доказать, что адвокат насиловал подзащитную, не удалось. В возбуждении уголовного дела против Суханова было отказано. Но Кулик — вероятно, за свое рвение — получила награду. Ее, осужденную за убийство, вскоре освободили — заменили реальное наказание на условное в связи с рождением ребенка.

Герой или клеветник

Но Суханову не повезло. Из ФСБ его письмо переслали в прокуратуру Магаданской области. Оттуда послание попало в руки к тому самому полковнику, про которого там говорилось. И что вы думаете? Он обратился в суд, требуя признать Суханова распространяющим сведения, не соответствующие действительности и порочащие его честь и достоинство. Суд жалобу удовлетворил.

— Судья признала меня лицом, распространившим порочащие сведения. Я пытался объяснить, что не ходил с транспарантами по улице, а написал заявление и просил просто проверить — достоверно или нет. Пусть бы мне сказали: отпечатки пальцев не принадлежат этим сотрудникам. И все.

Судя по решению суда, в своем обращение к директору ФСБ Суханов довольно уверенно написал, что преступную группу «черных риелторов», возможно, организовал полковник и что он получает долю с оборота золота и наркотиков. Поскольку доказательств тому нет, то обида кажется вполне понятной. Кстати, полковник попытался привлечь Суханова еще и к уголовной ответственности за клевету, но СК в возбуждении дела отказал, не найдя оснований. Суханова присудили только выплатить штраф в 60 тысяч рублей и подписать признание директору ФСБ, что он оклеветал сотрудников органов. Алексей не согласился. На него уже наложили административные взыскания на неисполнение судебного решения.

Через пару месяцев его могут посадить в камеру к администрируемым арестованным. Суханов говорит, что его предупредили: «У тебя там откажет сердце». Кстати, сами оперативники пытаются выставить Суханова чуть ли не сумасшедшим. Он на этот случай и справку взял... И когда запросы шлет, прилагает ее.

Комментарий председателя Общественного комитета «За открытость правосудия» Дениса ДВОРНИКОВА:

— Клевета — это когда человек сообщает заведомо ложные сведения. В данном случае адвокат сообщал информацию и просил ее проверить. Здесь нет и не может быть состава преступления. И странно, что его привлекли даже к административной ответственности. Если в таких случаях наказывать, люди просто перестанут обращаться в правоохранительные органы. Эта история также очень хороший пример того, что жалобы на органы власти «спускают» им же. Это не только неэффективно, но и опасно, поскольку препятствует доступу к правосудию.

— Ни одна спецслужба не бывает чистой, — говорит один из экспертов по ФСИН. — И это касается всех стран без исключения, а не только России. В какой-то момент сотрудники и руководство могут «заиграться» и поставить незаконные действия, что называется, на поток. Нужно наказывать за каждый факт незаконной прослушки. Но стоит ли расформировывать целое подразделение? Не уверен.

P.S. Просим считать эту публикацию официальным заявлением в Генпрокуратуру РФ, ФСБ РФ и Правительство РФ.



Партнеры