«Много за тот год погибло...»

«Русский солдат» рассказал, почему срочники взрываются при утилизации боеприпасов

6 июня 2012 в 20:20, просмотров: 7591

С российских военных полигонов, где полным ходом идет утилизация боеприпасов, как с места боевых действий, приходят печальные известия о смертях солдат. При этом в военном ведомстве продолжают рисовать радужную картину, рапортуя о том, что все меры безопасности предприняты, солдаты обучены, служат в прекрасных условиях и «теплой» обстановке. В распоряжение «МК» попал рассказ младшего сержанта, еще недавно утилизировавшего боеприпасы на печально известном военном полигоне Ашулук Астраханской области, где погиб не один солдат срочной службы.

«Много за тот год погибло...»
«Каждый из нас как минимум по 1–3 раза чуть не переворачивался».

«Дневник» младшего сержанта с его разрешения «МК» предоставили правозащитники, давно занимающиеся правами солдат-срочников, оказавшихся вместо казарм на военных полигонах. По понятным причинам имя и фамилию молодой человек попросил не указывать, ограничившись псевдонимом Русский Солдат и указав сроки несения службы на полигоне Ашулук — с начала 2012 года. Также со слов Русского Солдата известно, что технике безопасности срочников обучали только перед выездом на утилизацию — и состояло обучение из «пары занятий». При этом «товарищи офицеры» пообещали деньги, правда, как пишет бывший срочник, «не очень навязчиво». Далее мы приводим выдержки из дневника (орфография сохранена).

* * *

«...Ну там (Ашулук. — Ред.) 1 человек только погиб, но снаряды взрывались =) много за тот год погибло, нас там не было... снаряды окончательно снаряженные приходят в вагонах, такелажники их накидают в кузов так — что они взрывателями о борта будут 75 км биться, едь и думай — когда взорвешься...»

Полигон Ашулук. Утилизация боеприпасов.

* * * 

«...На полигоне жестяк: дырявые текущие зимой палатки (потом нам её поменяли), печки — которые порой было нечем топить (в основном топили ящиками из под беоприпасов), столовка где долгое время не давали даже масла и т.д., подъемы постоянные в 3 утра — без регламентированного отбоя — по факту часов в 11 вечера. Ковыряние в машине, под ней и в −30 и в весенней грязи. Отсутствие дороги — опыт езды по полному бездорожью с 8–10 тоннами опасного груза за спиной. Каждый из нас как минимум по 1–3 раза чуть не переворачивался и тд».

* * * 

«...почитал ваш сайт „Простуженные, голодные, измотанные, в разодранной одежде. Это не бомжи. Это солдаты российской армии“ и вспомнил — это ведь про нас, убогая форма ДДС (Для Других Специалистов) из непонятно какой ткани — которая рвется от первого гвоздя в ящике, грязь — соляра и тд, форма грязная — стираться негде, бриться тоже — такие и ходили в холода — смотреть страшно...»

* * * 

«...солдаты живут в палатках УСБ-56 повзводно — по 30 человек. Традиционно в роте 3 взвода — 3 палатки, командиры взводов живут со своими подразделениями, командир роты — в палатке 1 взвода. Спать либо на 2 ярусных шконках, либо на нарах — вповалку бок о бок (те взода у кого не было кроватей). В каждой палатке стоит 2 печки — буржуйки, по клейму наши были отлиты в 1957 году. Топить их приходилось теми же ящиками из под снарядов. Зимой правда пытались организовать подвоз дров, но попытка не увенчалась успехом. А поэтому — бери топор, намного лучше — кувалду, и ...бошь! На ночь назначают 2 истопников, которые у нас засыпали часам к 3 ночи. Хотя все равно большинству в 3 уже на выезд — наша рота — автомобильная. Нечасто, но было и так что в 20 градусный мороз ящиков и тех на всех не хватало, весной же привозли „рубленый дрова“... сырые наглухо!»

* * *

«...Столовая. Конечно же палаточная — 2 больших палатки, неотапливаемая. Меню, из лучшего: каша со льдом, ледяной хлеб. На столах — срач. Еда — проглотил и х... После части легкий шок — ни масла, ни яиц. Яйца видел только в бане, между ног у друга Вани. Ага. Ну и хрен с ними, нет так нет. Живем дальше...»

* * *

«...С середины февраля она (столовка) стала „гражданской“ — нет больше наряда по столовой, еду готовят гражданские. 4 смены вольнонаемных „казахов“, ну и... немного Русских... После плеяды многочисленных проверок в столовой появились скатерти, стали давать печенюшки, иногда масло и плавленный сыр „Волна“ ))). Кстати, столовские казахи проносили в лагерь спиртное, а выносили много чего. В главную очередь большие баулы „с тем что не съели“...»

* * *

«...Баня. Самое элитное и монументальное сооружение после замлянки начальника полевого лагеря, оборудованной спутниковой антенной. Баня, как впрочем и все вокруг сколочена из ящиков, градовских ящиков. Наполовину закопана в землю, и в целом достаточно уютна, после палатки конечно! Рядом с баней стоит цистерна с водой, которая нагревается, опять же ящиками, посылаемыми в чрево ее топки нарядом по бане. Помывка раз в неделю. Летом вместо трусов и майки вам выдадут чудную белугу, хорошо — если летнюю. Ежедневно после 21 в ней „помываются“ господа офицеры... Туалет. Конечно же из ящиков! Продолжать не стоит... Плац. Деревянный. Угадаете из чего...»

* * *

Под «плеядой многочисленных проверок» Русский Солдат, возможно, имел в виду и приезд липецких солдатских матерей 20 марта 2012 года. Правозащитницы приехали на полигон, чтобы проверить информацию о неуставных отношениях и избиениях солдат, но в действительности им пришлось «разруливать» ситуацию с совершенно другим нарушением. За несколько часов до их прибытия во время утилизации боеприпасов на военном полигоне Ашулук погиб очередной солдат-срочник, 21-летний Александр Пономарев.

Находясь под впечатлением от поездки, солдатские матери вместе со своим экспертом по правовым вопросам 22 марта направили на имя уполномоченного по правам человека в РФ Владимира Лукина обращение с ходатайством прекратить использовать труд солдат-срочников на работах, связанных с утилизацией боеприпасов.

«...Руководство полигона продолжает подрывы, объясняя это тем, что они выполняют приказ министра обороны РФ Сердюкова А.Э. Вместо того чтобы изменить технологию подрывов, пригласить обученных специалистов, исключить случаи гибели, ранений, травм и увечий солдат-срочников, Минобороны продолжает невозмутимо «губить людей», — говорится в обращении правозащитников уполномоченному по правам человека.

Впрочем, ни наличие «зубастых» правозащитников, ни людские потери процесс, видимо, не остановят — на утилизацию боеприпасов выделены огромные деньги, а солдатский труд стоит копейки. Как, похоже, и солдатская жизнь...




Партнеры