Няня Бобокулова в больнице «Бутырки»: «Девочку жалко чуть-чуть, себя больше жалко»

Проходящая психиатрическое лечение женщина рассказала, где насмотрелась на отрезание голов

10 марта 2016 в 16:56, просмотров: 112588

Няня из Узбекистана Гульчехра Бобокулова, чьё страшное преступление потрясло всю страну, сейчас находится в психиатрической больнице "Бутырки". Женщина проходит курс интенсивной терапии, но даже под воздействием сильных препаратов жалеет... себя, а не зверски убитую девочку. Бобокулова просится в обычное СИЗО, недовольна тем, что ей колют препараты и периодически связывают. Свое преступление она объясняет «голосами» и сильнейшей ненавистью.

Наш обозреватель посетила "няню из кошмара" (как ее называют теперь многие) в качестве члена ОНК.

Няня Бобокулова в больнице «Бутырки»: «Девочку жалко чуть-чуть, себя больше жалко»
фото: Наталья Мущинкина
Гульчехра Бобокулова

Длинный больничный коридор увешан картинами с пейзажами. На этом этаже находятся самые тяжелые пациенты. Гульчехра Бобокулова опасна, очень опасна - и для других, и для самой себя. Няню поместили в палату-камеру прямо возле поста инспекторов режима и кабинета врача. В случае ЧП они смогут добежать сюда за долю секунды.

В двери камеры № 446 с табличкой "особый контроль" установлено бронированное стекло (это редкость даже для такого учреждения). Сама камера небольшая, с обшарпанными стенами, без телевизора, холодильника и прочих излишеств. Почти все место занимают две кровати. Оказывается, вместе с Бобокуловой сидит ещё одна женщина.

Подобрать сокамерницу с учётом тяжести преступления было весьма сложно. Даже пациенты Бутырки (а их больше двух сотен, и многие серьезно больны) знают о происшедшем и считают это чудовищным. В итоге соседку нашли с таким заболеванием, которое не позволяет ей оценивать ситуацию. Но не грозит ли ей самой опасность? Конвоиры, которые доставляли Бобокулову, сказали, что в ИВС она напала на одну из задержанных женщин, с которой сидела в помещении.

Гульчехра Бобокулова сейчас не может причинить вред, - говорят врачи лечебницы «Бутырки». - Она получает серьёзную терапию. Кстати, она согласилась на неё добровольно, к нашему удивлению. Мы объяснили, что ей нужно лечиться, она сказала: "Буду делать все, что скажите" и поставила свою подпись. Вот документ.

Мы наблюдаем за ней 24 часа в сутки. Когда видим, что она может причинить себе вред, то используем мягкие вязки. К нам Бобокулова попала по направлению врача скорой психиатрической помощи, которого вызвали в ИВС и которому она рассказывала про какие-то голоса в голове. Он констатировал острое психическое расстройство, требующее немедленной изоляции и терапии.

Няня лежит на кровати, натянув на голову выцветшее серое одеяло. На наше предложение поговорить соглашается. Понимает, кто мы, садится и начинает жаловаться на плохом русском.

- Мне больно тут делают. Уколы больно. Не хочу.

- Но вы же сами согласились лечиться.

- Я плохо хожу от лекарств. Падаю, когда в туалет поднимаюсь. Спина болит, голова болит. Все болит. Ложку в руках плохо держу. Не слушаются руки, не слушаются ноги. Волосы у меня грязные, спутанные, а я их даже помыть не могу. Посмотрите (показывает на голову). Я на старуху становлюсь похожа.

- Интенсивная терапия ведь даёт эффект. Вы перестали слышать голоса?

- Перестала. Не слышу больше.

- Вот видите.

- Не хочу, чтобы меня связывали. Я не больная.

- Вы же сами говорите, что слышали голоса.

- Я давно слышала. Я на учете стояла дома, в Узбекистане. Но меня не лечили, сказали, что не их я пациентка. Не подхожу им. Это не опасно — иногда слышать голоса.

- А потом стали слышать в Москве?

- У меня дома нету, ничего нету. Мне (показывает жестом, будто отрезает голову). У меня вот тут в душе ненависть (бьет в грудь). Она поднялась ненависть, всю меня заполнила. По интернету видела, как отрезают головы. Ненависть эта. И голос в голове был: «Сделай так с девочкой».

- Вы сожалеете о содеянном?

- Мне девочку чуть-чуть жалко. Мне себя жалко. Дома нету, ничего нету.

- Но ведь вы живая, а маленькой девочки нет больше на этом свете, - не выдерживает мой напарник-правозащитник.

- Девочка хорошая была. Но у меня дома нету. Ненависть. Видела, как отрезают, и сделала. Голоса... Девочку убила, да. Но не надо меня лечить. Отпустите меня в обычное СИЗО.

- Как вы себе представляете свое будущее?

- Тюрьма. Мне (снова показывает жестом отрезание головы). Нет будущего. Все равно. Дома нет.

- Вы все время говорите про дом, но ведь у вас трое детей. Не ужели их не жалко?

- Они сами определятся, женятся, семьи заведут. А у меня ничего нет. Буду старухой? Не хочу.

По словам врачей, Бобокулова не предпринимала попыток к самоубийству, но такая угроза есть. Правда, это почти невозможно — в камере нет ничего лишнего.

В ИВС Гульчехра Бобокулова в какой-то момент отказывалась от пищи, говорила: «Не хочу есть, хочу умереть», но в «Бутырке» ест все, что приносят.

- При любом раскладе (даже если в НИИ Сербского ее признают вменяемой), - говорят доктора, - мы установим собственный диагноз именно для терапии, а не для суда, и будем ее лечить. Никто ее отсюда в обычный изолятор не выпустит. Потому что для нас ее опасность очевидна, и это наш врачебный долг - держать ее под полным контролем.

Читайте материал «Няню-убийцу вербовали экстремисты: задержан главный подозреваемый».



Партнеры