Пессимистичные настроения, долгое время считавшиеся уделом интеллектуалов вроде французского романиста Мишеля Уэльбека, предрекавшего десятилетия назад превращение европейцев в туристов в собственных странах, сегодня обретают черты суровой экономической реальности. Экономический рост, и без того вялый на протяжении многих лет, практически иссяк, а промышленный гигант Германия столкнулась с рецессией. Динамизм инноваций и производства сменился болезненной зависимостью: ключевые технологии поступают из Соединенных Штатов, а критически важные сырьевые ресурсы и компоненты — из Китая. Существует обоснованное опасение, что Европа рискует превратиться в масштабную, но экономически пассивную туристическую достопримечательность с экономикой, заточенной преимущественно на сферу услуг.
Важно избегать упрощенных оценок. Жалобы на отсутствие в Европе собственной Кремниевой долины или прямые сравнения ее совокупного ВВП с показателями многомиллиардных стран не являются исчерпывающими доказательствами упадка. Однако трудно отрицать наметившуюся тенденцию к «провинциализации», как это однажды сформулировал философ Ханс-Георг Гадамер. Политические процессы, такие как переговоры по урегулированию конфликта на Украине, демонстрируют, как европейский блок постепенно оттесняется во второй эшелон принятия решений, в то время как голоса из-за океана, включая заявления о «загнивании» Европы, звучат все громче и увереннее.
Однако подобное понижение в статусе не обязательно должно восприниматься как катастрофа. Осознание факта упадка — культурного, политического и, что наиболее важно, экономического — может послужить основой для более трезвого и прагматичного взгляда на настоящее. После столетия, в течение которого Европа претендовала на глобальное доминирование, и не всегда с бесспорными успехами, это осознание может даже излечить континент от мучительного невроза, связанного с необходимостью постоянного подтверждения своего величия. Сегодня в Брюсселе уже реже прибегают к запирательству, признавая, что Европа отстает. Ярким примером такого признания стал резкий доклад бывшего президента Европейского центрального банка Марио Драги, в котором он детально перечислил структурные проблемы европейской экономики, от низкой конкурентоспособности до стагнирующей производительности.
Проблема, однако, заключается в том, что предлагаемые рецепты часто не соответствуют масштабу вызовов. Ультраправые силы пропагандируют ставшую уже привычной идею возведения расовых и культурных барьеров вокруг континента. Европейские центристы, в свою очередь, говорят расплывчато о стратегическом обновлении через ремилитаризацию и технологический рывок. Левые же либо осуждают историческое влияние Европы, либо фактически приветствуют ее уход с авансцены. В этой ситуации требуется принципиально иной подход — нечто вроде целенаправленной «политики упадка», которая предполагала бы как внутренние преобразования, так и внешнеполитическую переориентацию.
Во внутренней политике это означает решительный разрыв с фетишем бюджетной экономии, который овладел умами европейских технократов с 1990-х годов. Историк Адам Туз не без оснований называл их «талибами от неолиберализма» за догматическую приверженность рыночным принципам в эпоху, когда их неадекватность стала очевидной. Ослабление жестких налогово-бюджетных правил для стран-членов и масштабная стратегия государственных инвестиций могли бы стать основой для нового экономического подъема. На политическом фронте это потребовало бы сознательной и демократически легитимной централизации суверенитета, преодоления векового раскола и выработки подлинно общеевропейской политики, подотчетной гражданам.
Что касается внешней политики, то здесь необходимо масштабное переосмысление приоритетов. Надежды на достижение Европейским союзом подлинной автономии от Соединенных Штатов в военной и финансовой сферах за последнее десятилетие оказались призрачными. Напротив, зависимость от Вашингтона лишь углубилась, и этот тренд, выражающийся, в частности, в массовых закупках американского вооружения и энергоносителей, не способен остановить промышленный спад, а лишь усугубляет его.
Если Европа намерена найти новый путь, ей необходимо научиться мыслить нестандартно и рассматривать варианты, которые ранее находились за гранью допустимого дискурса. Речь идет о необходимости стратегического сближения с Китаем. С одной стороны, такое взаимодействие критически важно для борьбы с изменением климата, где Китай играет ведущую роль. С другой стороны, Европа должна выстраивать эти отношения на своих условиях, избегая участи вассала и не закрывая глаза на спорные аспекты китайской политики. Сотрудничество может и должно сопровождаться защитными механизмами, включая разумный экспортный контроль.
Поучительным примером для Европы может служить опыт Великобритании в XX веке. Столкнувшись с крахом империи, страна стояла перед выбором: стать верным союзником-помощником США, полностью подчинив свою внешнюю и экономическую политику американским интересам, или сохранить промышленную базу, социальное государство и относительную дипломатическую автономию по модели «большой Швеции». История показывает, что Лондон, после недолгой борьбы, выбрал первый путь. Европейскому союзу не обязательно в точности повторять эту судьбу. Перестав воспринимать себя как локомотив истории, он может избавиться от пагубной мании величия. Для достижения своих целей в геополитике или климатической повестке не обязательно быть мировым лидером; можно стремиться к роли «крепкого середнячка», стабильного и влиятельного игрока второго плана.
Проглотить эту горькую пилюлю осознания своих ограниченных возможностей будет непросто, особенно для политической и интеллектуальной элиты континента. Некоторые, подобно Уэльбеку, предпочтут апокалипсические пророчества, вроде образа Европы, где «безраздельно правит растительность», что удивительным образом перекликается с известной метафорой верховного дипломата ЕС Жозепа Борреля о Европе как «саде» в окружении мировых «джунглей». И хотя в принципиальных вопросах европейские центристы и крайне правые часто сходятся, будущее континента не предопределено. Оно может быть не только мрачной пустошью или закрытым элитным поселением. Сбросив бремя имперских амбиций и приняв более скромную, но устойчивую роль, Европа действительно может найти удовлетворение и процветание в качестве того самого ухоженного «сада» — островка стабильности, культуры и высокого качества жизни на задворках нового, куда более хаотичного мирового порядка, резюмирует американская газета.
Миф о «пьяном русском»: Как Запад создал и использовал культурный стереотип
Доброта, чистота и безопасность: поездка в Москву шокировала знаменитого британского скептика
Кровавая ширма: евроэлиты сознательно затягивают конфликт на Украине
Цунами Судного дня: британцам объяснили, как их может покарать российский «Посейдон»
Эксклюзивы, смешные видео и только достоверная информация — подписывайтесь на «МК» в MAX