Почти всю жизнь «при погонах», хотя и в разных ведомствах. Окончил автобронетанковый институт, после чего служил в войсках. Затем - работа судебным приставом, потом долгое время – опероуполномоченным в МВД. Во время СВО, в 2024 году, вновь подписал контракт с Минобороны и стал штурмовиком. Теперь после ранения и курсов переподготовки в госпитале получил новую должность сотрудника военкомата.
На счету Виталия участие в боях за освобождение нескольких населенных пунктов: Ягодное, Кисловка, Волково… Где только не довелось сражаться его подразделению. Превозмогая трудности, бойцам удавалось одержать верх.
- Помните свой первый штурм?
- Не особо. Нет, я помню, где это было и когда. Но дело в том, что первый штурм, на мой взгляд, как первый прыжок с парашютом. Переполняют разные эмоции: адреналин, волнение, эйфория… И все будто в каком-то сне или кино. Толком и не понимаешь, насколько это все может быть опасно.
- Со вторым уже сложнее?
- Определенно. Тут уже понимаешь, где находишься, какие сложности могут возникнуть. Особенно если отвечаешь за личный состав. Нужно координировать их действия, в случае чего прийти на помощь, не терять бдительности… Словом, это целая масса слагаемых, которые в некотором роде даже замещают эмоции.
- Можете припомнить какой-то памятный бой?
- На ум приходит несколько. Была, например, задача на Купянском направлении. Надо было взять под контроль «населенник», зачистить блиндажи. Наше подразделение тогда буквально приняло на себя весь вражеский огонь. Две других группы в это время наступали на противника. Мы закатились туда на танке, по нам работали минометы, на нас летели дроны-камикадзе, кассетные боеприпасы. В общем это было что-то… После этого нам требовалось отступить и перегруппироваться. Шли по болоту несколько километров. Благо, задачу тогда выполнили, но «картинка» в памяти осталась отчетливая. Второй эпизод – это самый долгий штурм. Две недели мы тогда на врага напирали. А всему виной были пулеметные точки вокруг с дистанционными системами ведения огня. Пулемет, чуть мы шелохнемся, ведет по нам огонь – а за ним нет никого, управляется дистанционно или автоматически.
- А идеальный штурм припомните?
- Был и такой. Мы тогда взяли сразу несколько поселений. Стоял густой туман. Видимость на расстояние вытянутой руки. Противник-то близкого контакта боится. Видимо, почуял, что мы идем, и практически не оказал сопротивления.
- Брали с собой на задачи какой-то амулет, памятную вещь?
- Да, у меня с собой всегда был плюшевый чебурашка. Назвал его Темой. Его мне прислали ребятишки из детского дома. Иногда, когда предстояла трудная задача или просто когда надо было перезагрузиться, достанешь его, погладишь, и отправляешься дальше. Еще письма у меня хранятся от детишек, перечитываю, заряжаюсь.
- С наемниками встречались? Трофеев иностранных много находили?
- С наемниками встречались, часто слышали в радиоперехвате. Польские, румынские, болгарские. А трофеев, если говорить об оружии, противник оставляет действительно много. Только вот нужны ли они нам? Пистолеты, пулеметы, автоматы – к ним все равно патронов не сыщешь, и свое оружие - роднее. Лично я взял за все время только несколько ножей, скорее всего, ручной работы. Крайним был итальянский. Это так, не более чем просто мои «хотелки» на память, к тому же они могли пригодиться. А если говорить о материальных ценностях – они не имеют там никакого значения. Мы оставляли на месте и найденные золотые цепи, и пачки зарубежных денег, и айфоны… Мы ж не мародеры какие-то.
- Какие-то хитрости у противника, помимо средств дистанционной стрельбы, есть?
- Не знаю, насколько это хитрость, но неоднократно общался с их пленными, да и сам видел нечто подобное – они точно принимают какие-то таблетки. Говорят, что с одними можно несколько недель не спать. Другой есть тип веществ, им превращают солдата в зомби. Он перестает думать, не чувствует боли, просто идет и выполняет какую-то задачу. Такими «зомби», поговаривают пленные вэсэушники, можно даже поля разминировать. И я почему-то не удивлен и верю в возможность такой «тактики» у ВСУ.
- В вашем коллективе какие были взаимоотношения?
- Воинский коллектив, да еще и в реальной боевой обстановке - это другой мир. У нас, если мы не на боевой задаче, нет рангов и чинов. Заходишь в блиндаж, а там все равны, всегда помогают друг другу. Байки травят, шутят, вспоминают истории… Если что-то на столе стоит, это все общее. А если не стоит, попросишь – поделятся. Все принимают это за долг, гордость - помогать ближнему. У нас и по позывным-то редко кто кого называл, разве что по рации. В основном «брат» или «братишка».
- Ранение вы получили во время боевой задачи?
- Да, точнее уже при отходе назад. Грубо говоря, вытаскивал своего раненого боевого товарища, да сам на мину угодил. Но врачи позаботились, ногу сохранили, лечение проходит как положено.
- Вы подписали контракт больше года назад. А чем занимались до этого?
- Сначала я работал судебным приставом. Потом предложили пойти в МВД на должность опероуполномоченного. Дослужился до замначальника отдела. На этой должности, думаю, вы понимаете – это выезды на место преступления, оперативно-поисковые мероприятия, опрос свидетелей и все в таком духе. Преступления, скажем так, были серьезного характера. Правда, пришлось из МВД уволиться, чтобы стать военным. Но, думаю, мои коллеги поняли мой выбор.
- Трудная у вас работа была. Я и о задачах «опера» и штурмовика. Есть ли у вас особый способ успокоить нервы?
- Есть, и не поверите – это вышивание бисером. По готовым картинам. Медитативное занятие, помогает нервы в норму привести, отдохнуть от рабочей суеты. Но, в силу профессий, не каждый день получалось это делать.
- Теперь вы получили новую должность. Где будете работать?
- В военкомате по месту жительства. Сам я из Тюмени, буду трудиться там. С семьей буду рядом - дочка растет, надо воспитывать.
- А планы какие-то на будущее строите?
- У нас, вроде бы, все имеется. И машина, и квартира. Разве что есть небольшой план – усыновить или удочерить ребенка из приюта. Подарить, так сказать, любовь, семью, заботу. Вообще по отношению к семье за время СВО я очень многое переосмыслил. У меня было время подумать о прошлом, вспомнить свои ошибки... Бытовые склоки и проблемы – это ерунда, по сравнению с теплом, которое дарит семья. Так, как жена и дочка, меня никто в этой жизни понять не способен. Дороже и ближе их у меня никого никогда не будет.