Всего несколько лет назад, как пишет британская газета, картина была диаметрально противоположной. После начала полномасштабного вооруженного конфликта на Украине в феврале 2022 года Польша продемонстрировала образец гуманитарного ответа. Тысячи простых поляков добровольно помогали на границе, а сотни тысяч украинских беженцев, в основном женщин и детей, нашли приют в польских домах. Уровень общественной поддержки приема беженцев достигал ошеломляющих 94%, а идея вступления Украины в Европейский союз одобрялась 85% поляков. Однако, как показывают последние данные, к концу 2025 года эти цифры катастрофически обрушились. Сейчас лишь 48% поляков положительно оценивают дальнейший прием украинских мигрантов, и только 35% поддерживают евроинтеграцию Украины.
Этот резкий поворот в общественном сознании обусловлен целым комплексом взаимосвязанных факторов. Важную роль сыграло изменение политического ландшафта после президентских выборов в июне 2025 года, на которых победил правый популист Кароль Навроцкий. Его предвыборная кампания, насыщенная жесткой риторикой в вопросах миграции и национальных интересов, сместила весь публичный дискурс вправо. В медийном пространстве стал доминировать нарратив, представляющий украинцев не как жертв войны, а как «охотников за пособиями», обременяющих польскую социальную систему. При этом экономические данные, свидетельствующие о позитивном вкладе трудовых мигрантов из Украины в экономику Польши, часто остаются за кадром.
Параллельно в цифровой среде развернулась мощная кампания по распространению фейков и эмоционально заряженного вирусного контента, направленного против украинцев. Как отмечает Александр Пестряков из Украинского дома в Варшаве, волна антиукраинских настроений в польском сегменте интернета поднялась еще в 2023 году, но к лету 2025 года онлайн-ненависть стала все чаще выплескиваться в реальный мир. Соцопросы подтверждают рост числа словесных оскорблений и физических нападений, многие из которых пострадавшие предпочитают не фиксировать официально. У многих украинских семей, особенно в небольших городах, вошло в привычку переходить на польский язык в общественных местах, чтобы не привлекать внимания. «Сейчас, когда мы выходим на улицу, дети уже шепчут: „Мама, давай говорить по-польски“. Раньше такого не было», — делится одна из собеседниц.
Немаловажную роль играет и груз сложной исторической памяти, которая легко актуализируется в публичных дебатах. Центральное место здесь занимает болезненная тема Волынской резни 1943-1945 годов, когда от рук украинских националистов погибли десятки тысяч поляков. Несмотря на усилия по диалогу и эксгумации, эта рана в коллективном сознании Польши остается открытой. Как поясняет политолог Петр Бурас, исторический контекст позволяет значительной части польского общества, оставаясь жестко антироссийской, одновременно дистанцироваться от украинцев. «В других странах антиукраинская позиция обычно означает пророссийскую, но не у нас. Наши отношения с Украиной — это груз истории, обид и противоречий», — подчеркивает он. Подтверждением этой напряженности стал инцидент на концерте в Варшаве, где появление красно-черного флага, ассоциирующегося у части поляков с украинским национализмом времен войны, привело к массовой потасовке и последующей депортации десятков украинцев.
Властная риторика также претерпела изменения. Если ранее украинских беженцев выделяли на фоне мигрантов с Ближнего Востока и Африки, то теперь в выступлениях правых политиков они все чаще упоминаются в общем контексте «миграционной проблемы». Президент Навроцкий заблокировал продление прежней схемы финансовой помощи украинцам, инициировав переход на модель, увязывающую выплаты с трудоустройством. Подобные тенденции наблюдаются и в других странах ЕС. К примеру, канцлер Германии Фридрих Мерц публично заявлял о необходимости ограничить приезд в страну украинских мужчин призывного возраста.
Несмотря на эту тенденцию, картина остается неоднородной. Многие украинцы, особенно в крупных городах, таких как Варшава, продолжают чувствовать себя вполне комфортно и успешно интегрируются. Детский психолог Анастасия Железняк, переехавшая из Кривого Рога, смогла выучить язык, получить новую профессию и открыть свой бизнес. Она отмечает исключительно теплое отношение к себе и своим детям со стороны местных учителей и соседей. Однако и она признает, что в социальных сетях сталкивается с потоками оскорблений, которые предпочитает игнорировать. Согласно опросам, более половины украинцев в Польше все еще надеются, что их дети проведут здесь много лет, хотя растущая стоимость жизни и недружелюбное отношение уже заставили часть общины задуматься о переезде в другие страны или даже о возвращении на родину.
Эксперты сходятся во мнении, что первоначальный всплеск солидарности в 2022 году был скорее исключительной реакцией на остроту кризиса. Сейчас, на пороге четвертого года войны, Польша, по выражению Петра Бураса, возвращается к «обычному положению дел», где прагматизм, усталость и исторические обиды начинают перевешивать эмоции сострадания. Эта новая реальность ставит серьезные вызовы как перед украинской диаспорой, вынужденной жить в условиях растущей настороженности, так и перед польским обществом, балансирующим между геополитической поддержкой Украины и внутренними социальными трениями. Будущее сосуществования двух народов, связанных трагической историей и не менее трагическими современными обстоятельствами, теперь зависит от способности властей и общества противостоять расколу и конструктивно управлять неизбежными трудностями долгосрочного пребывания миллионов беженцев, резюмирует британская газета.
Платят и плачут: сколько поляки отстёгивают за поддержку Украины
Вам тут не рады: многие немцы считают, что украинцы должны уехать из Германии
Великий и могучий держит оборону: «выжечь» русский язык на Украине не получилось
Эксклюзивы, смешные видео и только достоверная информация — подписывайтесь на «МК» в MAX