Гарри Бардин обратился за бюджетом в интернет

Мультипликатор — «МК»: «Американскому «краудфандинг» предпочитаю русское «с миру по нитке»

11.07.2013 в 20:36, просмотров: 2960

Режиссер Гарри Бардин, известный экспериментаторскими работами (мультфильмы из проволоки, спичек или посуды), пустился в новый творческий поиск. Этим летом Бардин стал аниматором-первопроходцем нового модного течения «краудфандинг», что в переводе буквально означает «народное финансирование». К получению подобного опыта режиссера вынудили обстоятельства. Новый 23-минутный мультфильм «Три мелодии», над которым мастер работает второй год, был профинансирован Минкультом только на две трети от требуемого бюджета.

Гарри Бардин обратился за бюджетом в интернет

Предполагалось, что остальные средства режиссер, он же продюсер фильма, найдет сам. После отказов потенциальных меценатов видеообращение Гарри Бардина к зрителям появилось на planeta.ru — специальном портале, помогающем собирать средства на различные нужды, от творчества до благотворительных акций. На данный момент счетчик сайта насчитывает чуть больше девятисот тысяч рублей из необходимых 2,2 миллиона.

— Гарри Яковлевич, как вам пришла мысль обратиться за помощью к краудфандингу?

— С трудом воспринимаю все эти англицизмы, для меня понятнее русское «с миру по нитке» или «с бору по сосенке». Авторство идеи принадлежит моему молодому другу Андрею Русанову, который однажды встретил меня на улице и задал вопрос «как дела?». И я по русской традиции стал долго и нудно рассказывать. Спустя время он позвонил мне и сказал про краудфандинг. Оказывается, в Америке это существует с 2008 года.

фото: Михаил Ковалев

— То есть довольно-таки новая вещь и для Америки…

— Но там люди уже дошли до извращения — собирают даже себе на санаторное лечение, и находятся такие чудаки, которые дают на это деньги. Сам процесс очень интересный — мне он напоминает рекламу «МММ», когда два обалдуя сидели на берегу, удили рыбу и говорили: «Мы сидим, а денежки идут». Правда, мы-то не сидим, а снимаем кино, но при этом денежки идут.

— Насколько легким было решение попросить денег у зрителя?

— Вообще я не хотел этого делать чисто по этическим соображениям. Потому что когда я прошу деньги у олигархов, у которых их куры не клюют, то мне кажется, что это нормально. А когда я прошу у простых людей — мне казалось, это не очень хорошо. Лучше любить друг друга бескорыстно: я — вас, а вы — меня. Но так получилось, что я был вынужден пойти с протянутой рукой. Так как я прошу не для себя, а для дела, то ничего унизительного в этом нет, но сам факт меня, конечно, не радует.

— На помощь государства больше не надеетесь?

— Уже нет. Наоборот, за грядущее опоздание со сдачей фильма меня ждут штрафные санкции от государства. В мультфильме три сюжета, соответственно, три декорации, три разные технологии и, по сути, три подготовительных периода. На сегодня снято два сюжета и начат третий.

— Есть такая поговорка: кто платит, тот музыку и заказывает. Что получат зрители за свои деньги?

— Они получат бонусы: спасибочки, рукопожатие, рукопожатие с поцелуем в щеку, поцелуй без рукопожатия... А если серьезно, самый дорогой лот, 100 тысяч рублей, — это упоминание в титрах. Следом идут куклы из мультфильма «Гадкий утенок», диски, мои книги, экскурсии по студии. Кстати, не так давно у нас прошла первая: были замечательные родители и дети, которые искренне изумлялись, когда я им показывал, из какого сора растут мультфильмы.

— Посмотрела на сайте — все книги с вашими автографами уже раскуплены.

— Правда? Это книга моих воспоминаний «И вот наступило потом…». Коллеги настаивали, чтобы я все байки, которые скопились у меня в голове, слил на бумагу, и я два месяца писал их у себя в кабинете. У меня был мощный стимул: к окончанию обеда на студии, к чаю, мне нужно было принести новую главу и на десерт зачитать ее своим коллегам. И надо вам сказать, я никогда не испытывал такого чувства, как тогда, когда взял в руки книгу, на которой написано, что я ее автор.

— Неужели выпустить книгу волнительнее, чем снять новое кино?

— Конечно, ведь когда я пишу сценарий, я в нем фантазирую, то есть вру. А то, что написано в книге, — все было в жизни, и я там предельно откровенен. Но пока отзывы хорошие, слава богу.

— Вернемся к кино. Почему вы выбрали для него именно эти музыкальные темы?

— Это мой такой компанейский принцип — я всегда хочу поделиться с моим зрителем вкусненьким, тем, что мне нравится. Вот мне нравится «Рондо каприччиозо» Сен-Санса в исполнении Исаака Стерна, и эту запись я хочу использовать в фильме. Кроме того, я люблю «Элегию» Массне, но не с Шаляпиным, а оркестровое исполнение, и Луи Армстронга — «Let my people go». Одна тема станет неким уколом в сторону молодежи — это мое неприятие их сегодняшнего пофигизма. Второй сюжет, как говорят в Одессе, — «за жизнь». Я как бы для себя пытался понять, в чем смысл человеческой жизни, и свои соображения пытаюсь высказать в фильме. Эта вечная тема потребовала других кукол и форму — классическую скульптуру. Состав резины для кукол долго придумывался на студии и отливался здесь же моими мастерами. И могу похвастаться — когда я на монтажном столе показал «Рондо» культурному атташе Франции в России, она сказала: «Это от кутюр!» Услышать такое из уст французского атташе — большой комплимент. Беда в том, что я уже придумал следующее кино, еще не собрав деньги на это.

— Это, конечно, ужасно!

— В этой ситуации — да! Потому что стало сложно. Я был в составе экспертного жюри Министерства культуры, теперь меня оттуда вывели. Наверное, я был шерстист и неосторожен в выражениях, как говорит мой сын, потому что не принимал систему координат, которую определили для экспертного жюри. Но как все эти примитивные истории про зайчиков и енотиков разделять по принципу «военно-патриотическое воспитание» или «гордость за свою историю»?! А кто-то пытается писать сценарии под эти темы, какие-то православные истории пропихнуть. Я не могу сказать, что совсем атеист, но мы же светское государство, чего ж мы так активно занялись клерикализацией нашей страны? Всякая обязаловка у меня вызывает отторжение.

— Опять становитесь по другую сторону баррикад с властью?

— А что делать? Это она меня ставит в такое положение. Раньше за режиссерами присматривало Госкино, цензура, которая знала, чего она не хочет видеть. Сейчас цензура, наоборот, указывает, что она хочет видеть! И я не знаю, что тут гаже… Я разделяю сегодняшние общественные настроения, состою в общественной комиссии по «болотному делу». И не могу и не буду жить в башне из слоновой кости.