Леониду Парфенову - 55!

«Какое затягивающее состояние: страна, все время спорящая про книги!»

25.01.2015 в 18:37, просмотров: 8343

26 января исполняется 55 лет журналисту, телеведущему, многократному лауреату ТЭФИ, автору проекта «Намедни» Леониду Парфенову. «Датских» интервью он не приветствует. Мы встретились чуть раньше в Казани и поговорили между дел.

Леониду Парфенову - 55!

У Парфенова в своем роде сказочная судьба. Родившись в Череповце, он сделал блестящую карьеру. Начинал с местных СМИ, работал на центральных каналах, проклинался коллегами, щекотал нервы начальству независимыми высказываниями, за что был даже уволен. Парфенов всегда имел особое мнение.

В последние годы он много работал на ниве документального телевизионного кино вместе с режиссером Сергеем Нурмамедом, сделал фильмы «Зворыкин-Муромец», «Птица-Гоголь», «Хребет России». Когда последние две картины пригласили в кинопрограмму книжной ярмарки в Сен-Мало, Парфенов настоял, чтобы в делегацию включили его группу. И потом целыми днями пропадал на съемках, заготавливая впрок материалы для будущих проектов. Времени зря Парфенов никогда не теряет. В декабре картину «Цвет нации» о родоначальнике цветной фотографии Сергее Прокудине-Горском, автором и ведущим которой он стал, отметили национальной кинопремией «Лавровая ветвь» как лучший неигровой полнометражный фильм.

— Слышала, что Министерство культуры предложило вам поучаствовать в новом проекте…

— В связи с тем, что 2015 год объявлен Годом литературы, у Минкульта возникла идея заказать нескольким деятелям документального кино картины, которые стимулировали бы чтение, рассказывали про литературу и писателей. Разные могут быть подходы, но смысл один — не считать книгу чем-то отжившим, вернуться к ней, осмыслить особость культурного носителя. Задача сама по себе интересная. Я предложил документально-игровую постановку по книге «Алмазный мой венец» Валентина Катаева. Там видно, как в литературном бульоне кипит вся страна, а выход книги становится сенсацией. Ее читают. Власти гневаются. Враждуют литературные группировки. Все живут этими текстами. Возникает образ очень энергичной, веселой и молодой страны, в которой много чего происходит в 20-е годы прошлого столетия. Как здорово и обаятельно, какое затягивающее состояние: страна, все время спорящая про книги! Партия и комсомол сражаются с «есенинщиной». Маяковский ездит по стране, собирает битковые залы, продвигая себя, свое отношение к искусству, воюя с оппонентами. Луначарский спорит в Политехническом с Павлом Флоренским. И опять все связано с толкованием текста. Вот как, оказывается, можно интересно жить! Не знаю, что из этого получится.

— Это будет большой телевизионный проект?

— Не знаю. Пока все на уровне моих предложений. Ни о чем конкретном мы не договорились.

— Но ведь это не единственный ваш замысел?

— У меня в 2014 году вышел фильм «Цвет нации» и самый толстый том «Намедни», охвативший период с 1946 по 1960 годы. Я только выбрался из больших проектов. Буду делать новый фильм и новый том.

— Ваши книги расходятся? Все-таки дорогое издание.

— Тираж — 420 тысяч экземпляров. А как дешево сделать издание, где в томе — по 550 фотографий! Надо же на них приобрести права. И печатается книга в европейской типографии, и бумага не российская.

— А в Казани вы как оказались? Чем вас заинтересовал культурный бренд Татарстана?

— Мне интересно все, что впервые делается в стране. А тут представляется бренд культурного наследия, над которым работали мои коллеги. Я принимал участие в «круглом столе», где мы обсуждали то, что получилось. Интересно, какие формы применения все это найдет, как будет жить. Может быть, на празднике сделают гигантского всадника из папье-маше, и он станет таким же олицетворением Татарстана, как первый мифический тамада у грузин. Горделиво поднятый рог с вином живет в Грузии на протяжении веков. Мы же ничего не можем поделать с тем, что серп и молот всегда ассоциируется с коммунизмом. Он живет в «Рабочем и колхознице», на старых монетах, в левацких граффити где-нибудь в Западной Европе. Он может быть намалеван, но моментально считывается.