Свою версию балета испанский хореограф Гойо Монтеро не зря называет «танцевальной пьесой». Потому что перед нами типичный танцтеатр с хорошо поставленной режиссурой и глубокой психологической разработкой. Хореограф сам придумал для своего спектакля декорации (вместе с Вереной Хеммерляйн), костюмы (в соавторстве с Анжело Альберто) и свет (тут ему помогал профессионал -Олаф Лундт). А самое главное проходящие через весь спектакль образы – символы, которые и способствуют раскрытию его оригинальной концепции. Монтеро обладает своим собственным, ни у кого не заимствованным хореографическим языком, а на разработку концепции балета о Золушке его натолкнула не только наполненная жестокостью сказка братьев Гримм, где сестры, чтобы надеть туфельку, отрубают себе пальцы и пятки, но история Каспара Хаузера – ребенка-Маугли, обнаруженного в Нюрнберге найденыша, не умевшего ходить и говорить.
- Все истории, касающиеся какой-то внутренней перемены меня очень вдохновляют – говорит мне перед спектаклем Гойо Монтеро. - Очень меня, например, вдохновил фильм Дэвида Линча «Человек-слон». А еще история Каспара Хаузера. Потерянной туфельки у меня не будет, для меня туфелька в классических версиях - это символ девственности и чистоты. Но это клише, от которого мне хотелось уйти. Я считаю, что совершенно не нужно с этой туфелькой носится. Никакие пальцы мы не отрезаем, но в конце у сестер и мачехи птицы выклевывают глаза, чтобы те ослепли за свои издевательства над Золушкой.
В балете речь идет о жестокости и насилии. Хореографа интересует судьба девочки, которая жила в жутких условиях, которую мучила мачеха и сестры. Задача Монтеро - показать не только моральные и психологические страдания Золушки, но и чисто физические. Как ни странно, источником такой версии стала музыка Прокофьева.
Мне кажется, что музыка сама по себе такая драматическая, там столько темноты, что мне хотелось дать свою версию и показать, что можно пойти немножко в другую сторону нежели в классической версии «Золушки».
Анализ садомазохизма, психологические состояния палача и его жертвы, вот что препарирует Монтеро в своем балете. Только когда он близко подходит к изучению этой темы, то есть в тот самый момент, когда мачеха берет с камина прикрепленную там плеть и надевает на девочку ошейник с поводком, до этого пробуксововшая в первом действии и «застывшая» история получает динамику и развитие.
Начинается балет весьма эффектно. Монтеро дает своей сказки предисторию: люди-куклы с целулоидными лицами, и такое прямое заимствование из другой «Золушки» - Маги Марен - придает истории изначальную инфернальность. Сначала луч высвечивает девушку-куклу… Следущая вспышка - кукла встречает жениха… Новый кадр в столбе света - кукла с округлившимся животом, значит беременна… и у счастливых родителей появляется девочка. Опять стоп-кадр: отец семейства становится вдовцом. Вспышка - он встречает женщину-вамп в фиолетовом платье – мачеху Золушки и её дочек-сестер в лиловых объмных панталонах. Эти роли исполняют мужчины - Карлос Лазаро, Оскар Алонсо и Сауль Вега.
Для понимания этого балета, надо отдавать себе отчет, что поставлен он не по знакомой всем с детства «Золушке» Шарля Перро, а по менее известной одноименной сказке братьев Гримм. А это разные сказки. Например, карета–тыква и крестная–фея есть только в сказке Шарля Перро.
Однако и сказку братьев Гримм для балета Монтеро капитально переработал – здесь нет хрустальной туфельки. Но есть отец Золушки - его постановщик сделал паралитиком. Очевидно в наказание за то, что не защитил свою дочь от издевательств. И поэтому он в инвалидном кресле. И хочет помочь, но не может.
Надо сказать, что балет Нюрнберга приехал в Москва впервые. Да и вообще это маленькая и не столь часто гастролирующая труппа: всего–то 22 человека в штате и 4 человека на скамейке запасных. Соответственно, нет разделения на солистов и кордебалет. Хотя все его танцовщики имеют неплохую классическую подготовку танца как такового, то есть фуэте, кабриолей, туров и пируэтов и прочих трюков, с которыми практически сросся этот термин в России, в его балетах не сыщешь. Понятно, что классику балет Нюрнберга танцует классику современную (Матс Эк, Килиан, Начо Дуато), а главным образом балеты своего основателя - Гойо Монтеро, который с нуля, всего-то 8 лет назад создал её, как площадку для реализации своих замыслов. Монтеро испанец по национальности и закончил Мадридскую Королевскую консерваторию, а так же Кубинскую национальную школа балета в Гаване (как танцовщик он обладатель престижного Prix de Lausanne, отмечен как лучший танцовщик сезона 2003-2004 года по версии критиков лондонского Dance Europe Magazine). Долгое время проработав в Германии, исповедует традиции немецкого танцтеатра, в чем и убеждает его балет «Золушка».
Итак, смотрим. Золушку в спектакле (японка Саяко Кадо) практически голую держат взаперти, сестры с мачехой таскают ее за ремни - ими обвязано все её тщедушное тельце. Хореограф вполне оправдывает и её прозвище: Золушка живет в похожем на конуру камине, зарывшись в золу, и когда там её находит принц (Макс Захриссон), они в упоении посыпают той же золой друг друга.
- Для меня принц такая же душа-близнец Золушки. Он как и она, закрыт - только в золотой комнате,. - говорит Монтеро. - Он тоже не имеет выбора, у него другой судьбы быть не может. Он видит в Золушке родную душу, читает в её глазах те же самые страдания, что и у него. Но при этом она сохранила чистоту души.
Интересно, что преображение Золушки у хореографа как внутренние перемены, произошедшие с ней. На балу она появляется словно Мадонна - на возвышении, а роскошный воротник её плаща напоминает светозарный нимб. Ещё один исключительно важный образ-символ спектакля - черные птицы. Так изображает Монтеро голубей – именно они и заменяют в сказке братьев Гримм балете крестную-фею. С появлением этих голубей, которых зрители приняли за оживший пепел, и начинается перемена в Золушке.
Птички для Золушки как раз и взяты из сказки братьев Гримм, у них эти птицы и выклевывают сестрам глаза, и кордебалет из 18 человек, эффектно одетый в маски и длинные черные юбки с оборками больше напоминает кровожадных птиц Хичкока. А собранные на дереве в стаю, а потом разлетевшиеся по сцене олицетворяют и золу – лейтмотив и знак-образ всего балета, и вселенское зло–добро. Потому как зло и добро, палач и его жертва в «Золушке» Монтеро идут рука об руку.
