Центр Грабаря отреставрировал уникальные предметы писателей

Веер раскрывает тайны любви Блока

Год литературы кончился. Бюджет в 270 млн благополучно освоили, впрочем, кое-что от него все-таки пошло в дело. Немного денег выделили литмузеям на реставрацию уникальных экспонатов. Правда, дело не на миллион, а на несколько тысяч, которых хватило только на утиль. Сотрудники Центра имени Грабаря сжалились над музейщиками и часть отреставрировали бесплатно. «МК» пробрался в мастерские с ограниченным доступом и выяснил, предметы каких писателей удалось спасти за счет Года литературы (ГЛ).

Веер раскрывает тайны любви Блока

Больше всего здесь мебели. Вот художник с открытым ртом и высунутым кончиком языка возится с деревянным столом Максима Горького: коричневой краской бережно зарисовывает выцветшие места и оценивающе приглядывается к каждому мазку. Но одной краской его не спасти! Предмет в жутком состоянии: изрядно изъеден жуками и изувечен бесчисленными порезами. Ножки потрескались и отвалились. Невооруженным глазом видно, что они длиннее обычных, причем на 8 см. Писатель вынужден был заказать их такими из-за роста в 193 см. Набивка василькового цвета сохранилась в разодранном состоянии, зато с белесым следом, который Горький оставил подстаканником. Этот стол и стул (уже отреставрирован) Горький приобрел в 1896 году, а сейчас они хранятся в его нижегородском музее.

Море вещей поступило из музея-заповедника Тургенева «Спасское-Лутовиново»: односпальная кровать из ореха, стулья с голубым шелком, шкаф, кресло с оливковым бархатом и даже портрет писателя. Мастер по графике признался, что реставрацию картины провели бесплатно. В центре часто такое бывает. Если музей обращается для приведения в порядок крупных предметов, то что-нибудь маленькое ему обязательно ремонтируют в качестве бонуса.

— Мастер старается по минимуму изменить предмет и максимально приблизить его к жизни известного человека, — признается заведующий отделом реставрации мебели Роман Студенников. — В большинстве случаев обходимся укреплением конструкции и восполнением основных деталей. Если моль проела набивку при жизни писателя, то мы не можем заменить ее новой тканью — приходится что-нибудь изобретать. В этом году очень часто сталкивались с этими проблемами! Литмузеи получили в честь ГЛ бюджет — и ломанулись к нам. Больше всего запомнилось, как мы делали настенное зеркало и шкаф-монашку для «нехорошей квартиры» Булгакова, карточный стол для блоковского Шахматова и три кресла для чеховского Мелихова. Предметы настолько зацепили мастеров своей энергетикой, что они взялись за прочтение книг этих писателей. Булгаков так нас увлек, что осилили большую часть его сочинений…

За мебельной мастерской следует тканевая. Вот пальто Антона Чехова из Мелихова. Считается, что оно было подарено заботливым писателем своему отцу Павлу Егоровичу после переезда из Таганрога в Москва. Здесь же — издание «Каштанки» с автографом Чехова на титульном листе. Есть и редкая скатерть с подписью Александра Блока. Поэт оставил свой автограф, когда гостил у Менделеевых в Боблове. Эту скатерть прозвали «визитной», поскольку все гости усадьбы по традиции расписывались на ней мелом. Затем хозяйка дома тщательно вышивала росписи нитками разных цветов. Эти цветные автографы, среди которых и подпись Дмитрия Менделеева, были укреплены и частично восстановлены.

Еще с именем Блока связывают черный веер из страусиных перьев, принадлежавший оперной диве Любови Дельмас. В отдел кости аксессуар поступил в утильном состоянии: без штифта, половины перьев не было, а те, что сохранились, были грязными и ободранными. Именно с этим веером Дельмас выступала в роли Кармен и поразила сердце Блока. Сейчас он принадлежит музею Менделеева и Блока. Там сохранились строки поэта, адресованные певице: «…смотрю на Вас в «Кармен» третий раз, и волнение мое растет с каждым разом. Прекрасно знаю, что я неизбежно влюблюсь в Вас…»

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №26996 от 23 декабря 2015

Заголовок в газете: Спасли пальто Чехова