Сын Людмилы Петрушевской семь часов висел над Винзаводом

Федор Павлов Андреевич: «Шесть таджикских ребят, приехавших получать деньги за работу, были расстреляны, и об этом никто не хочет говорить.

03.10.2016 в 19:53, просмотров: 7644

3 октября на Винзаводе в режиме «долготерпения» прошел семичасовой перформанс российско-бразильского художника Федора Павлова-Андреевича. Таким образом он попытался привлечь внимание общественности к проблеме трудового рабства в больших городах России.

Сын Людмилы Петрушевской семь часов висел над Винзаводом

На Винзаводе открыта и выставка его работ — семь эпизодов страдания, каждый - попытка порвать цепи, разбить кандалы, заявить о себе. Вот Федор взбирается нагишом на пальму, идет с корзинами на голове, обнаженный лежит на берегу океана среди птиц. Уже несколько лет он живет по большей части в Бразилии, хотя семья, мама — писатель и драматург Людмила Петрушевская, галерея, где он работает, - все это в Москве. Именно бразильские наблюдения и подтолкнули Федора к перформансу в Москве: «Когда я только освоился в бразильской среде, мне стало понятно, что в стране царит свирепое неравенство. Богатые вообще не пересекаются с бедными — только через окно автомобиля. Когда мы большой компанией в Рио-де-Жанейро отправляемся ужинать, и с нами идет чернокожая подруга — местный кинорежиссер, то официант в кафе сперва принимает заказ у всех белых и в последнюю очередь обращается к ней. Когда другая моя знакомая, чернокожая красавица и модница, жена консула Франции в Сан-Паулу, отвозит своего ребенка в частную школу, то охранник на входе спрашивает ее фамилию и долго ищет в списках, а потом говорит: «К сожалению, вас тут нет». Она: «А в каких списках вы ищете?». Охранник: «В списках нянь, конечно!».

Федор Павлов Андреевич уже не раз устраивал партизанские акции. Одна из них называлась «Подкидыш». Стеклянный ящик с его обнаженным телом подбрасывался на важнейшие мероприятия, проходившие в Москве, Лондоне, Венеции, Сан-Паулу. Теперь на Винзаводе Федора, одетого в синий рабочий костюм с серыми полосками - униформу гастарбайтера из Центральной Азии - подвесили на высоте 20 метров. Оттуда спускалось полотнище флага, выкрашенного в красный цвет. На нем - надпись «Свободу рабам».

Прежде чем воспарить к небесам на долгие часы, Федор отрепетировал подъем. Он пробыл на высоте минут 15, а когда спустился по его лицу струился пот.

- Страшно?

- Нет. Недавно я венском парке Пратер поднимался на колесе обозрения, вот тогда было страшно.

- Ваша мама знает, что вам сегодня предстоит?

- Нет. Она об этом не знает.

- Совершить что-то экстремальное - это единственная возможность привлечь внимание к важной проблеме?

- В ситуации, которая сложилась в нашей стране, когда мои друзья называют приехавших из других республик людей чернож..ми, - это единственный путь. У меня есть подруга, закончившая МГИМО, коллекционирующая современное искусство. У нее родители — миллионеры. Так вот она недавно сказала мне, что чернож...ые с 9 этажа плюются арбузными семечками, и они летят на ее балкон. Переломить отношение к равным нам людям, которые ни в чем не провинились, кроме того, что за копейки выполняют работу, которую никто в России больше не хочет делать. Потому что это грязная работа, работа для отверженных. И важно привлечь внимание к этому вопросу. Это ведь никому неинтересно, вот что самое главное. Какие-то люди хотят говорить о правах детей, инвалидов и геев. Но о трудовых мигрантах не хочет говорить никто, и о той расовой ненависти, которая существует в нашей стране, а раньше проявлялась антисемитизмом. По счастью, руководству страны нравятся евреи, поэтому антисемитизма у нас больше нет. И мы видим, что государство что-то может сделать в этом направлении.

Неделю назад 6 таджикских ребят, приехавших получать деньги за свою работу, были расстреляны из автомата. В сентябре 17 киргизских девушек заживо сгорели в типографии. Об этом тоже никто не хочет говорить. Я запостил эту страшную историю на Fecebook. Обычно 20, 50, 100, 1000 человек делают перепосты моих текстов, но в этот раз их было трое. Никому нет дела до того, что 17 молодых и прекрасных девушек сгорели в центре Москвы, потому что их работодатель не позаботился об их защите.

- А почему вам до этого есть дело? Вы такой совестливый?

- Нет, но дело не в этом. Я ничего не понимаю в политике и считаю, что художник имеет шанс взяться за то, до чего никому другому нет дела. Там, где молчат государство и граждане, должно говорить искусство, если оно может.