— Почему рубль сохранил прочность, как в 2025-м, так и в начале 2026 года, несмотря на внешние вызовы?
— Фундаментально — из-за положительного торгового баланса, ограниченного спроса на валюту и структурных ограничений импорта. Ключевая ставка ЦБ РФ сегодня находится на уровне 15,5%. Это делает рублёвые депозиты привлекательнее валютных сбережений. Раньше избыток валютной выручки частично направлялся на погашение внешнего долга или закупку импортного оборудования. Сегодня спрос на импорт снизился благодаря импортозамещению — и это работает на укрепление рубля. Но есть в происходящем и геополитический аспект.
— Что вы имеете в виду?
— Геополитические расклады, безусловно, достаточно значительно влияют на отечественную валюту: рубль активно выходит за пределы России. В Центральной Азии он становится одной из ключевых расчётных валют наряду с локальными денежными единицами. Торговый оборот России со странами региона в 2024 году достиг $45–50 млрд: с Казахстаном — $27–28 млрд, с Узбекистаном — почти $10 млрд. При этом доля национальных валют в расчётах с Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном составляет 75–80%, с Узбекистаном — более 50%. В рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС) рубль используется более чем в 70% операций.
— Что поддерживает спрос на рубль в регионе?
— Во-первых, трудовые миграционные переводы: для Кыргызстана и Таджикистана они составляют до 25–30% ВВП и формируются преимущественно в рублях. Во-вторых, рост рублёвых расчётов увеличивает потребность в рублёвой ликвидности в банковских системах этих стран. В-третьих, высокая доходность рублёвых активов из-за ключевой ставки ЦБ РФ делает их привлекательными для региональных инвесторов.
— Не возвращаемся ли мы к идее «рублёвой зоны»?
— Возможно, Москва действительно реанимирует концепцию, которую ещё в 1990-е продвигал тогдашний глава Банка России Виктор Геращенко. Но сегодня это будет реализовано мягко — через механизм «евразийского евро», технически близкого к российскому рублю. Ещё в 2014 году, при запуске ЕАЭС, обсуждалась единая валюта и создание Евразийского ЦБ в Алматы.
— Кто может войти в такой валютный союз?
— Логично начать с ядра: Россия, Беларусь, Казахстан и, вероятно, Узбекистан. Затем — Кыргызстан. В перспективе интересно было бы видеть Азербайджан и даже Турцию, хотя её лира исторически ассоциируется с высокой инфляцией и девальвацией. Но любой шаг в этом направлении будет постепенным и добровольным — через углубление финансовой интеграции, а не административное или политическое давление.
— Так каков ваш итоговый прогноз по рублю?
— При сохранении текущих макроэкономических условий и геополитической траектории рубль останется устойчивым в среднесрочной перспективе. Напоминаю, что курс доллара весь январь постепенно снижался и на 31 число он составил 75,7 рубля. К 19-му февраля он немного подрос до 76,15 рубля. Однако в целом пока динамику в коридоре 75-81 рубль за единицу американской валюты в течение месяца можно назвать стабильной и предсказуемой, и это ещё один аргумент в его пользу. Я считаю, что роль рубля как региональной расчётной и резервной валюты в ближайшее время будет только расти — не через принуждение, а через экономическую целесообразность.
