Может показаться, что Дед Мороз стоит у окна избушки. В окно смотрит ребенок. Чудесно. А в избушку Дед Мороз не заходит, потому что ему некогда.
Все так — и Дед Мороз, и ребенок. Только это не сказочный домик, а стерильный больничный бокс. И выйти оттуда ребенок не может, потому что он тяжело болен.
В Российской детской клинической больнице все больные — тяжелые, но есть отделение, где и взрослым невмоготу. А дети — у них просто нет выбора. Они живут в больнице и надеются. На взрослых, на судьбу. И еще — на чудо. Говорят, чудес не бывает, но они есть. Ведь пришел же Дед Мороз в больницу.
На Новый год “Московский комсомолец” вместе с читателями помог собрать мешок Деда Мороза — для тех, кому он был нужен больше всех.
Пчелы музыкальные — 4
Воздушные фломастеры — 1
Музыкальный Филя — 1 (и танцует)
Большой мягкий медведь — 1
Собака мягкая — 2
Фарфоровые куклы — 8+2 больших
Плееры СD — 46
Фотоаппараты — 20
Мышь музыкальная
(смешная) — 1
Часы со стрелками — 2...
Этот список я решила сохранить. Пусть лежит где-нибудь в укромном месте и попадается в самый неожиданный момент. Тогда я сразу вспомню, как сидела в кабинете, заваленном игрушками так, что пробраться к моему стулу можно было лишь по воздуху, а посетителю, чтобы сесть, нужно было снять со стула барашка. А барашек был очень улыбчивый, очень мягкий и очень большой.
Но это было потом, а вначале мы ехали в машине.
Да, в машине Артема. Артем — мой друг. Стоял конец ноября, это я точно помню. Так вот: сели-то мы в машину люди как люди, а вышли — Дед Мороз и его секретарь. И кто это первый произнес — убей не скажу. А произнес примерно следующее: “В РДКБ на Новый год останется много детей. 31 декабря к ним обязательно должен прийти Дед Мороз...”
В “МК” к моему предложению сначала отнеслись снисходительно.
Но только сначала. Потому что выяснилось, что Дед Мороз собирается пойти в самые тяжелые отделения: онкологии, онкогематологии и химиотерапии, в отделение трансплантации почки и ТКМ — трансплантации костного мозга. Решили поместить на первой полосе объявление о сборе подарков. Подписал его секретарь Деда Мороза. Накануне Нового года эта должность важней должности Генсека ООН.
Как сказала маленькая девочка из онкологического отделения, “смотришь в окно, видишь, как все несут домой елки, и становится непонятно. Конечно, когда болеешь, нельзя пить кока-колу, ходить к друзьям и еще много всего. И мама часто плачет. Но в праздник почти ничего не болит. Когда я вырасту, обязательно стану главным врачом и буду выписывать не только лекарства, но и праздники. Да, конечно, с подарками. А на рецепте будет девочка с косичками. Как я, когда у меня снова вырастут волосы”.
Я тряслась как осиновый лист. Я боялась, что мы не соберем подарков. Мне снилось, что нас не пускают в больницу. Перед нами стояла трудная задача: все дети написали Деду Морозу письма с пожеланиями. Список лежал у меня в сумке и прожигал в ней большие дырки. У Деда Мороза попросили не только фотоаппараты, плееры, “Лего” и кукол с фарфоровыми лицами. Боже, где взять гитару, два музыкальных синтезатора, карету с лошадью и много больших машин? Я пошла в магазин и поняла, что фарфоровое лицо стоит бешеных денег. До карет я просто не дошла. Никогда в жизни я столько не думала о деньгах. Но конец декабря — это время чудес.
И они не заставили себя ждать.
Во-первых, у меня в кабинете перестала закрываться дверь.
Журналисты, верстальщики, сотрудники приемной, столовой, бухгалтерии, рекламного агентства “О’Кей”, журнала “Атмосфера” — все стали приносить подарки. Первыми, ура, явились фарфоровые красотки, потом в кабинет проникли пушистые ежики и шмели, которые заразительно хихикали, на стол залезла лиса, за ней — смешные собаки, утконос, пингвин с пингвиненком. А что начали вытворять люди! Они безостановочно несли деньги. Я три раза меняла конверт на больший, потому что все не влезало. Причем только в декабре пятьдесят и тысяча рублей имеют одинаковый номинал — они оказались бесценны, потому что, сложенные вместе, они до отказа наполнили мешок Деда Мороза.
Во-вторых, читатели “МК” — эх, нет места, чтобы рассказать про всех, кто позвонил, принес и привез удивительные вещи... Позвонила женщина и сказала, что у нее есть отличная новая игрушка, барашек. Я сказала — тащите. Барашка несли в мой кабинет вдвоем, он оказался ростом с большого ребенка, а кроме того, нарядился в веселые васильковые штаны и без устали улыбался.
Во-вторых, в большой коробке с книгами я нашла письмо: “Мы — вдова и сын известного фотоанималиста Михаила Штейнбаха, который умер десять месяцев назад от лейкоза, передаем авторские экземпляры детских энциклопедий, которые он иллюстрировал, а еще чашки, маленьких игрушечных зверьков, гуашь и большой железный экскаватор для игровой комнаты. Здоровья всем больным детям, победы над болезнью, будем за них молиться. Спасибо вам за акцию. Виктория Владимировна и Максим, которому сегодня исполняется 16 лет”.
Три смешных игрушки принес сотрудник Министерства обороны Александр Юрьевич. Две коробки сокровищ привезли от учеников 7 “Б” школы №272. Мальчик Дима принес пингвина, на животе которого была записка: “Обязательно выздоравливайте, мы с друзьями поздравим вас с первым ударом курантов”. Двадцать девятого декабря мужчина и женщина, отказавшиеся назваться, принесли ящик игрушек и ящик сладостей. Сказали, что благодарят за возможность помочь детям.
Отдельная глава в этой новогодней истории — о друзьях наших друзей.
Мы рассказывали про детей, которые встретят Новый год в больнице, своим друзьям, те — своим. В результате произошло несколько удивительных историй.
Человек по имени Сергей купил для детей РДКБ более полусотни фотоаппаратов и CD-плееров с радио. Поэтому все, кто написал Деду Морозу про эти подарки, их получили, в том числе — двадцать девять детей из отделения трансплантации почки.
Генеральный директор производственной фирмы “Лена” Игорь Михайлович Левштейн сказал, что даст нам столько игрушек, сколько влезет в нашу машину. Влезло очень много! Дорогая “Лена”, особенно хороши были самосвалы и велосипеды.
В один прекрасный декабрьский вечер меня пригласили на ужин. Еще не успели принести меню, а я уже достала списки недостающих подарков и стала рассказывать про детей, которых мы собирались поздравить. Хуже всего, сказала я, дело обстоит с каретой.
На другой день мне сообщили, что куплены две кареты: большая и маленькая. К большой карете прилагалась фея с крыльями, усыпанными звездами. А маленькую карету везла смешная лошадка, грива которой была заплетена в косичку. Кроме карет в мешок Деда Мороза попали пять веселых обезьян, одна из которых — ярко-красная — виртуозно исполняла “Танец маленьких лебедей” (музыку, не подумайте, что танцевала). В редакцию мешок доставил отец семейства, который поблагодарил меня за то, что его жена, уставив его кабинет этими сокровищами, весь вечер на них любовалась, то есть снова стала ребенком. Таня и Женя Лепяточки, ваши кареты неслись на волшебных крыльях и прибыли точно в срок.
Теперь криминальные новости.
Тридцатого декабря, когда я с мешком игрушек вошла в метро на станции “Динамо”, у меня из рук деликатно рванули мобильный телефон и скрылись в голубом тумане. Я как раз набрала номер Артема: мы договорились встретиться в редакции, чтобы упаковать подарки.
Но это еще что. Накануне сотрудница “МК” вынесла из дома японский синтезатор “Касио”. Синтезатор принадлежал ее мужу. Я убеждена в том, что мужа обокрали, хотя мне сказали, что все было по-честному: ему рассказали, что одна девочка просила у Деда Мороза именно такую штуку, и он расстался с “Касио” добровольно...
31 декабря в десять часов утра наш караван взял курс на больницу.
Нас провожала охрана редакции. Все вышли на крыльцо, махали руками, желали удачи. Из-за Райкиной мы чуть не опоздали: в